Джон Харт – Путь искупления (страница 67)

Минутка растянулась. Никто не двигался.

– Сэр?

– Ну хорошо. – Фэрклот решительно толкнул дверцу. – Давай-ка посмотрим, что это все значит.

Он успел поставить одну ногу на землю, когда подхватил мотор седана.

– Осторожней! – крикнул шофер, но его голос практически утонул в реве мощного движка – водитель серого автомобиля газанул, и тот пулей вылетел на асфальт.

Фэрклот подавился пылью, когда тот уносился прочь – металл его ярко блестел под садящимся солнцем.

– Очень интересно! – Адвокат опять устроился на заднем сиденье.

– Я записал номер, если что.

– Молодец! Придержи пока при себе.

– Ну что, заезжаем?

– Давай.

Лимузин медленно перевалил через стальную решетку, служащую преградой для скота, на размытый гравий, пересек ручей и проехал под таким огромным дубом, каких Фэрклоту видеть еще не доводилось. Разрушенный дом терялся во мгле. Адвокат заметил проблеск огня, а потом и Эдриена, в полной неподвижности застывшего там, где когда-то была стена. Лицо у него выглядело не особо приветливо.

– Знаешь что? – Фэрклот протянул шоферу пятидесятидолларовую купюру. – Поезжай-ка перекусить. Я позвоню, когда соберусь обратно.

– Спасибо, сэр. – Водитель взял деньги. – У вас есть моя визитка?

Старый адвокат охлопал карманы.

– Я позвоню.

– Сэр?

Фэрклот замешкался, положив руку на ручку двери.

– Точно есть? – Шофер явно имел в виду темноту и руины, автомобиль, который они спугнули, и мрачный силуэт Эдриена. – Скоро совсем стемнеет, а вид у этого малого довольно подозрительный. Не обижайтесь, если я ошибаюсь, но не похоже, что это место вам особо подходит.

Фэрклот бросил взгляд на Эдриена – покрытого шрамами, худого, как волк, в плохо сидящей одежде.

– Это просто отличное место. Желаю приятно поужинать.

– Да, сэр. – Водитель с большим сомнением кивнул. – Как скажете.

– Тогда дуй. Со мной все будет хорошо.

Выбравшись из лимузина, Фэрклот проследил, как тот уезжает. Когда осела пыль, сгорбился над тростью, наблюдая за приближением Эдриена.

– Здравствуй, мой мальчик. Так и думал, что найду тебя здесь.

– А куда мне еще деваться?

– Мир большой, разве нет? – Эдриен вышел из-под деревьев, и Фэрклот сошелся с ним на обочине дорожки. – Я скорее предположил бы, что уж ты-то сильнее прочих должен недолюбливать подобные места, столь крепко настоянные на истории и воспоминаниях.

– А может, у меня есть неоконченное дело.

– Да ну? – Приподняв брови, Фэрклот нацелился на собеседника самым пронизывающим из всех своих взглядов, хорошо отработанным за долгие годы в суде. – Наверное, нам стоило бы это обсудить, поскольку я только что видел тот самый серый автомобиль – он торчал в самом начале проезда к тебе.

– Нисколько не сомневаюсь, что видели.

– Ты знаешь, кто это?

– Вы и вправду считаете, что я должен вам это сообщить?

– Чем ты так раздражен? – старый адвокат искренне недоумевал. Эдриен просто излучал напряжение, которое таилось в плечах и линии подбородка. Обычно теплые глаза были какими угодно, но только не теплыми. – Мы что, больше не друзья?

Эдриен повернул голову, и Фэрклот посмотрел, как тот вглядывается в начинающие скрываться в темноте поля. Все в нем было каким-то твердым и жестким, словно его каким-то образом намертво заморозили. Но ощущалась при этом и печаль – горькие метания глубоко израненной души.

– Вы меня ни разу не навестили.

– Я пытался…

– Я не про тот первый месяц, Плакса. То были темные дни, мой собственный выбор. Я имею в виду последующие тринадцать лет. Вы были моим адвокатом, моим другом… – Никакого прощения не чувствовалось в его голосе. То, что он говорил, было фактом, не подлежащим обсуждению.

– Я был слишком стар для того уровня апелляционной работы. Мы это уже обсуждали.

– И для друга тоже слишком стар?

– Послушай, Эдриен! – Старик вздохнул и повернулся к нему лицом. – Когда тебя посадили, жизнь очень сильно изменилась для многих. Лиз с головой окунулась в жизнь и во все, что с ней связано. А я вот – наоборот. Я не испытывал интереса к тому, чтобы видеться с коллегами или бывать с друзьями. У меня не было интереса иметь интерес. Может, то была депрессия. Не знаю. Я чувствовал себя так, будто остыло солнце или кровь в моих жилах каким-то образом сгустилась – я давно уже овладел искусством аналогий и мог бы предложить тебе еще хоть сотню подобных, но все же, по-моему, лучше всех это выразила моя жена. Она продержалась еще два года, а потом сказала мне, что даже в семьдесят два еще слишком молода, чтобы жить с мертвецом. После того, как она уехала, я практически не оставлял своих владений. Мне доставляли продукты, забирали белье в стирку… Я напивался в стельку, спал. До нынешней недели за десять лет я едва ли раз вышел из дому.

– Почему?

– В самом деле, почему? – Тень улыбки коснулась губ Фэрклота. – Наверное, потому, что слишком уж сильно горевал.

– Но только не из-за меня.

– Из-за жестокости закона, наверное, или непоправимых ошибок системы, которую я был не в силах улучшить… Может, я потерял веру. А может, просто постарел.

– Я посылал письма с просьбами о помощи. Страдания страданиями, но как вы могли просто на меня наплевать?

– Не было такого.

– Было.

– Тут какое-то недоразумение, мой дорогой мальчик. Я никогда не получал никаких писем.

Эдриен поразмыслил над этим; разок кивнул.

– Письма перехватывали. – Он кивнул еще раз. – Естественно, перехватывали! Они просто должны были так поступать. Глупость. Глупость…

Под конец он разговаривал уже сам с собой. Фэрклот решил переключиться на что-нибудь другое.

– Кого ты имеешь в виду, когда говоришь «они»?

– Только не смотрите на меня так!

Эдриен сверкнул темными глазами, и Фэрклот подумал было, что все понял. Он ведь знал тюрьму – были у него и другие клиенты, заработавшие длинные сроки. Здесь всегда в определенной степени присутствовали диссоциация[38] и паранойя.

– Я все это себе не вообразил! – почти что выкрикнул Эдриен.

– Тогда давай об этом поговорим. Про письма. Про загадочную машину.

Эдриен отступил глубже в темноту. Фэрклот видел его спину, наклон головы.

– Эдриен? – старик переступил с ноги на ногу, опираясь на трость. – Друг мой?

Не обращая внимания на старого адвоката, Эдриен посмотрел куда-то в сгущающуюся темноту. Никому не постичь полной правды о том, что творится за решеткой, пока сам этого не переживешь. Даже сам Эдриен иногда терял представление, что факт, а что выдумка. Действительно ли небо такое темное? Действительно ли сейчас тут старый адвокат? Пожалуй, ответ положительный на оба вопроса, но раньше ему случалось и ошибаться. Сколько раз он видел зеленую траву и ощущал теплый ветерок, только чтобы открыть глаза и обнаружить тьму внутри старого котла? Холод и тесноту полузамерзшей трубы? Даже сама дружба отдавала фальшивым обещанием. Его бросила жена. Его бросили коллеги. Друзья. С какой это стати он должен доверять заверениям старого адвоката?

Только охранники были реальными.

Только начальник тюрьмы.

Эдриен еще раз подумал, что обязательно должен убить их. Как он может жить, если они живут тоже? Как он может хоть когда-либо исцелиться?

Эдриен прекратил расхаживать взад и вперед; не был уверен, что даже вообще начинал ходить.

– В данный момент я далеко не лучшая компания, Фэрклот. Дайте мне несколько минут, хорошо?

– Конечно. Сколько угодно.