Джон Харт – Путь искупления (страница 52)

– Я не насчет повестки.

– Тогда насчет чего?

Из отца Ченнинг пёрла агрессия, как воздух из пробитой шины, но, опять-таки, вряд ли стоило его в этом винить. Копы из полиции штата хотели вызвать его дочь повесткой и сделали попытку всучить ее, когда еще солнце не успело подняться над деревьями. Дешевый трюк. Бекетт на его месте тоже не на шутку разозлился бы.

– Так ее и вправду здесь нет?

– Как я уже сказал копам из штата.

– А вы в курсе, где она?

– Нет.

– А вы хоть знаете – она в безопасности?

– Вполне в безопасности. – Произнесено это было с явной неохотой и, скорее всего, искренне. – Ее мать получила от нее эсэмэску, что она в полном порядке, но какое-то время дома ее не будет.

– Это вообще нормально?

– Эсэмэска-то? Нет. Но она уже и раньше надолго уходила из дома. Всякие тусовки в Чапел-Хилл[30]… Клубы в Шарлотте… Мальчики какие-то… В общем, всякие такие подростковые приключения, которые она считает опасными.

Обдумав сказанное, Бекетт вполне удовлетворился.

– Можно зайти?

– А почему нет? Как и любому копу в нашем округе. – Шоур показал спину, зная, что Бекетт последует за ним. Уже в кабинете он поднял руку. – Это мои адвокаты. – Встали три разных человека. – Ну, а мою жену вы помните.

Она сидела на необъятном диване темного бархата, словно вдруг споткнулась и рухнула в его глубины. Розовый костюм смят. Макияж размазан. «Обдолбана по уши, – подумал Бекетт. – В полном тумане».

– Миссис Шоур… – Она не подняла взгляда и вообще никак не отреагировала, и, судя по реакции окружающих, ее состояние явно не вызывало ни у кого удивления. – Очень хорошо, что вы здесь. Это касается вас.

В тишине это произвело эффект разорвавшейся бомбы.

– Каким это образом? – вопросил кто-то из адвокатов.

У него были белые брови и красноватая кожа. Из одной из тех крупных фирм в Шарлотте, предположил Бекетт. Пять сотен в час, как минимум.

– Давайте на данный момент назовем это просто историей. – Бекетт старался говорить ровно, хотя внутри буквально кипел от ярости. – Историей про мертвых братьев, скучающих домохозяек и городок, полный грязных маленьких секретов.

– Я не разрешаю вам ее допрашивать!

– Говорить буду в основном я, и хочу напомнить, что в данный момент речь идет просто про одну историю, приключившуюся в здешних краях. – Бекетт протолкался мимо адвоката, мимо мужа и башней навис над его супругой. – Как и все хорошие истории, эта вращается вокруг одного центрального вопроса – и в данном случае вопроса о том, как какой-то мелкой уличной гопоте вроде Титуса и Брендона Монро вообще удалось войти в контакт с такой девушкой, как Ченнинг. Наркоторговцам. Похитителям. Насильникам. Я полагаю, вы знаете эту историю.

Бекетт держался непоколебимо. А вот миссис Шоур – нет.

– Могу предположить, что все начиналось с пары рюмочек за обедом. Пять лет назад? А может, десять? Обед стал поводом выпить днем, потом пара коктейлей в пять, дальше еще несколько бокалов за ужином… Четыре дня в неделю превратились в семь. Плюс, естественно, гости, приемы… Кто-то из друзей предлагает «травку»… Рецептик-другой от врача… Все это безобидная развлекуха, пока мы не переходим к краденым таблеткам, кокаину и всякой подзаборной публике, которая все это поставляет.

Теперь он говорил до предела жестко, и она наконец подняла на него ошарашенный взгляд.

– Эльзас…

– У вас был садовник, – перебил ее Бекетт. – Уильям Белл. Все звали его Билли.

– Да, Билли…

– Когда Титуса Монро последний раз задерживали за торговлю наркотиками, он продал оксиконтин вашему садовнику, Билли Беллу. Это было девятнадцать месяцев назад, во вторник. И ваш муж не только внес за Билли залог, но еще и оплатил адвоката, который помог ему избежать тюрьмы.

– Достаточно, детектив! – это был мистер Шоур. Совсем близко. Физически.

Бекетт не обратил на него внимания.

– Ченнинг ведь не просто на улице на них наткнулась, так?

– Вы сказали, что не будете задавать вопросов! – Голос Шоура звучал громко, но громкость не имела никакого отношения к гневу. Он просил, умолял, пока его супруга еще сильней проваливалась в глубины дивана.

– Достаточно обычная, в общем-то, история. – Бекетт присел на корточки перед сломленной женщиной. – За исключением концовки.

Она не пошевелилась, но по впалой щеке прокатилась одинокая слеза.

– Вы знали братьев Монро, миссис Шоур? Они бывали в вашем доме?

– Не отвечайте!

Для Бекетта адвокат был сейчас пустым местом. Дело было в правде, ответственности, родительских грехах.

– Не посмо́трите на меня?

Ее голова двинулась, но тут между ними вклинился адвокат.

– Вот временный охранный ордер, подписанный судьей Фордом! – Он сунул бумагу прямо под нос Бекетту. – Запрещает допрашивать миссис Шоур на эту тему вплоть до того момента, пока ее лечащий врач не предстанет перед судом в качестве свидетеля, а данный вопрос не будет заслушан в предусмотренном судебной процедурой порядке.

– Что-что?

– Моя клиентка находится под наблюдением врача.

Бекетт взял бумагу, внимательно изучил.

– Под наблюдением психиатра?

– Специализация медицинского работника не является существенной, пока судья не решит иначе. Миссис Шоур находится в нестабильном состоянии и под защитой суда.

– Это подписано двенадцатым числом.

– Дата и время тоже не существенны. Вы не имеете права вести допрос в этом направлении.

– Вы знали об этом несколько дней назад… – Бекетт бросил бумагу на пол и набычился на мистера Шоура. – Это ваша дочь, и вы, мля, знали!

День за порогом был слишком жарким и слишком голубым для настроения Бекетта. Похищение не было спонтанным, эти подонки не были какими-то случайными прохожими, вдруг приметившими Ченнинг на улице…

И отец это знал.

«Вот же сука…»

– Я только потом узнал!

Бекетт резко развернулся на каблуках.

Эльзас Шоур спешил вслед за ним к дверям. Теперь он словно уменьшился в размерах и выглядел куда более потрясенным; в голосе этого могущественного человека явственно звучала мольба.

– Вы должны мне поверить! Если б я знал, когда она пропала, то сразу сказал бы! Я сделал бы что-нибудь!

– Вы скрыли от меня улики, мистер Шоур. Вашу дочь похитили не случайно. В том, что случилось с Ченнинг, – вина вашей жены.

– Вы же не думаете, что я это знал? Вы же не думаете, что она знала? – Шоур ткнул пальцем в дом, и Бекетт припомнил все его разговоры про горе, тоску и про то, что изменилось навсегда. – Я не могу исправить то, что случилось с моей дочерью. Но я могу попытаться защитить свою жену. Вы должны это понять. – Сцепленные руки Шоура молитвенно взлетели к подбородку. – Вы ведь тоже женаты? На что бы вы пошли, чтобы защитить свою жену?

Бекетт заморгал – солнце вдруг показалось ладонью, горячо шлепнувшей по щеке.

– Ну скажите, что понимаете, детектив! Скажите, что сделали бы то же самое!

Лиз сидела за второй чашкой кофе, когда по дому разнесся грохот – безостановочно барабанили в дверь. Бекетт успел оставить два сообщения, так что она примерно представляла, чего ждать. Новый день. Новые решения. После двадцатого удара открыла. На ней были линялые джинсы и старенький красный джемпер – лицо еще бледное со сна, волосы распущены и всклокочены.

– Вообще-то рановато, Чарли. В чем проблема? В отделе кончился кофе?

Бекетт протолкался внутрь, совершенно не обращая внимания на сарказм.

– Да, кофе сейчас не помешал бы, спасибо.

– Ну ладно тогда. – Она закрыла за ним дверь. – Заходи.