Джон Харт – Последний ребенок (страница 67)

Поднявшись по склону, они выбрались из леса. На дороге, рядом с полицейскими машинами и фургоном судмедэксперта, стояли два фургона службы новостей с работающими вхолостую моторами. Йокам увидел их первым.

– Телевизионщики.

– Дрянь дело.

Двое оставленных шефом патрульных сдерживали репортеров, разведя руки и стараясь не обращать внимания на камеры и микрофоны. Увидев Ханта, телевизионщики переключились на него.

– Это правда, что обнаружены еще тела?

– Без комментариев.

– Почему здесь судмедэксперт?

Детективы прошли мимо полицейских.

– Никого не пропускать, – повысив голос, напомнил Хант.

– Детектив! – окликнула его репортер с Четвертого канала. – Детектив…

Хант не остановился и сразу направился к своей машине. Репортер, сопровождаемая операторами, устремилась за ним.

– Вы действительно ищете Джонни Мерримона? – На Ханта накатила вдруг волна злости. Сжав кулаки, он обернулся, и она тут же подсунула ему микрофон. Камера поймала в профиль ее лицо с живыми, блестящими глазами. – Это правда, что он пропал?

Хант посмотрел на дорогу за ее плечом и увидел приближающийся к ним еще один телевизионный фургон.

– Без комментариев. – Он взялся за ручку дверцы.

– Как насчет утверждений о причастности полиции к преступлениям Бертона Джарвиса?

– Что вы сказали? – Она повторила вопрос, и Хант почувствовал, как от лица отхлынула кровь. – Вызови сюда еще патрульных, – сказал он Йокаму и, повернувшись к репортеру, добавил: – А вы, пойдемте со мной.

Не дожидаясь ответа, Хант прошел футов двадцать по дороге и повернулся. Она отстала на три шага и выглядела безукоризненно – с модной прической и в облегающем красном свитере. За спиной у нее только что прибывшая третья группа уже готовилась к съемкам.

– Почему вы задали этот вопрос?

Она не пошла на попятный.

– Так это правда?

– Я не могу комментировать текущее расследование. Почему вы задали этот вопрос?

– Мои источники защищены. – Она привычно вскинула идеальной формы подбородок и подбоченилась.

Хант шагнул к ней.

– На вашем месте я не распространял бы такого рода слухи. – Он посмотрел в упор в ее дерзкие голубые глаза. – Это контрпродуктивно.

– То есть вы отрицаете?

Записи Джонни Мерримона. Распоряжение шефа насчет личных дел. Наручники полицейского образца на запястьях Тиффани Шор. Темный седан на улице у дома Кэтрин. Котенок со сломанным позвоночником. Записка-предупреждение, адресованная Джонни.

– Ваш источник ошибается.

– Я могу это процитировать?

– Можете даже вытатуировать это себе на лбу.

Хант отвернулся и зашагал прочь. Репортер не отставала. Не успел детектив добраться до Йокама, как у обочины остановился фургон службы судебно-медицинской экспертизы из Чейпел-Хилл. Репортеры тут же окружили его, наперебой выкрикивая вопросы.

Хант сел за руль своей машины – Йокам развалился рядом, – повернул ключ, подождал, пока репортеры отступят, и дал газу.

– Что такое? – спросил Йокам, заметив, что друг не в настроении.

– Они знают про Джонни.

– Откуда?

– Знают, что в дело может быть замешан коп.

– Что за чертовщина?

Хант вцепился взглядом в дорогу.

– Кто-то разболтался.

Глава 37

В участок вошли вместе. На этаже их встретили недобрым молчанием и откровенно враждебными взглядами. Хант шел первым, Йокам следовал за ним. Войдя за другом в кабинет, закрыл дверь.

– Неудобно как-то получается.

– Они не виноваты. Телестудия рядом, на Мейн-стрит.

Йокам уставился на улицу в замызганное окно. В сочащемся через грязное стекло солнечном свете его эспаньолка казалась желтовато-белой.

– Дело не в этом.

– Нет? У нас из похищения за несколько часов выросло массовое убийство. У нас жертвы – дети. У нас национальное телевидение. Все только об этом и говорят, и, разумеется, люди напуганы. И в самой гуще всего этого мы с тобой. Почему бы им на нас не смотреть?

– Проблема лишь в двух моментах.

– Неужели? – Хант был не в духе и злился, но и Йокам отступать не стал.

– Во-первых, ты копаешь под копа, кого-то из них, а во-вторых, дал слабину.

– Дал слабину в чем?

– Отпустил Джонни Мерримона.

Теперь уже Хант отвернулся.

– Насчет Джонни никаких разговоров не было.

– Будут, если мальчишка не появится в ближайшее время. Джонни теперь на виду и у прессы, и у телевидения, и репортеры знают, что он пропал. Рано или поздно они пронюхают, что ты не дал службе соцобеспечения сделать свое дело, а про тебя и его мать и без того все знают.

– Нечего там знать.

– Ты, может, в это и веришь, а я – нет… Ну да неважно. Решение по Джонни принимал ты, и, если с парнишкой что-то случится, в причинах никто разбираться не будет. Тебя просто распнут.

– Думаю, ты не прав.

– Ты так думаешь, потому что знаешь мальчишку. Другие его не знают. Зато всем известно, что жизнь у парня паршивая. Что он потерял сестру и отца. Что мать не в себе. А еще они знают, что пишут в газетах. Ты сам видел фотографии. Любой скажет, что Джонни надо сажать под замок ради его собственной безопасности.

– А другой вариант?

– А другой – отдать под опеку туповатому охраннику, который и свою-то жизнь устроить не может… Черт возьми, Клайд, неужели ты не понимаешь? Если с ним случится что-то плохое, винить за принятые решения будут тебя. Уж Кен Холлоуэй об этом наверняка позаботится. И шеф тоже, и пресса, и генеральный прокурор. – Йокам выставил заскорузлый, мозолистый палец. – Тебе надо молиться, чтобы мальчишка объявился целым и невредимым.

Хант задумчиво посмотрел на друга, выдохшегося и как-то внезапно постаревшего.

– Не волнуйся так, Джон. Тебе это на пользу не идет.

– Я всегда ожидаю худшего, и обычно так оно и выходит. Сам знаешь. Вот почему за все тридцать лет это дерьмо меня не задело.

– А сейчас? – Хант чувствовал перемену, чувствовал за словами друга едва сдерживаемую злость.

Йокам помолчал, потом сказал:

– Сейчас дело другое.