Джон Харт – Безмолвие (страница 89)
– Ты просто приглядывай тут, ладно?
– За чем приглядывать?
Джонни не ответил. Здесь, вдалеке от Пустоши, мысли и истинные причины просьбы Вердины были ему недоступны. Она сказала, что Кри может видеть только глазами Айны, а он – только глазами Джона. Вроде бы все логично.
При этой мысли губы у Джонни дрогнули.
– Ты чего улыбаешься? – тут же набросился на него Джек.
– Только не уходи никуда.
– Готов, молодой Мерримон?
Джонни взглянул на старуху. За спиной у нее, прислонившись к стене, хмурился Леон. Кри все происходящее определенно не нравилось, но Вердину это нисколько не трогало. Как и Джонни. Окна зашторили, и комната погрузилась в полумрак. Все притихли.
– Что мне искать?
– Айну. Я хочу знать, где она похоронена.
– Как это сделать?
– Ты помнишь ее лицо?
– Да.
– Представь его в темноте. – Старуха раскурила сигарету и протянула Джонни. – Представь открытые глаза и как сыплется земля.
Сон не пришел ни легко, ни быстро, несмотря даже на особую сигарету Вердины. На него смотрели, и Джонни чувствовал чужие взгляды, как и любой нормальный человек.
– Так не получится.
– Получится. Просто дыши.
Джонни промучился целый час, потом представил вокруг себя занавес из черной материи, свисающий с потолка до пола.
Мягкая подушка.
Не слишком жесткий пол.
Еще час в домике стояла тишина, потом Джонни вдруг дернулся и с криком вскочил. Джек попытался удержать его, но не смог. На помощь пришел, добавив свой немалый вес, Леон, но Джонни продолжал сопротивляться, царапаться и даже пустил кому-то кровь. Сломленный, задыхаясь, он дрался, как умирающий.
Джонни был вне себя.
Он был сам не свой.
Он кричал, пока что-то не оборвалось, и наступила непроглядная тьма.
Глава 39
Всеми забытая, ни на что не годная, ни к чему не приспособленная. Такой ощущала себя Луана Фримантл. И не впервые. Она сидела на диване и щелкала пультом, переходя с канала на канал. Удивительно, что об этом говорили не все, а только три станции.
Позади репортера промчалась с включенной мигалкой «Скорая помощь». За ней проследовали две полицейские машины. Вдалеке поднимался столб черного дыма.
…
Луана выключила телевизор. Мысли повернули в сторону дочери. До появления Кри будущее представлялось сверкающим даймом, десятицентовиком, далеко впереди на пустынной дороге. Казалось, будет так легко пройти и поднять монетку… но за все время дайм так и не стал ближе. Луана думала, что, может быть, мальчики-красавчики доставят ее туда, а когда они не смогли, решила, что у мужчин это получится лучше. Где-то на этой дороге она и обронила Кри.
Думала, с ребенком будет веселее.
Думала, ребенок привяжет мужчину.
Теперь, расставшись с четырьмя мужьями, Луана постигла болезненную истину. На дороге нет и никогда не было блестящего дайма. Закрыв глаза, она думала о дочери. Теперь блестела только Кри, но и она убежала из дома туда, куда влекли ее сны. Теперь она в Пустоши или с Вердиной. Может быть, она уже одно из тех тел, что нашли в пещере. И как только Вердина увела Кри? Как сманила разговорами о снах, Айне и
«А что же ты сама, Луана Фримантл? Разве ты не такая эгоистка?»
Вопрос был неприятный, но Луана постаралась дать на него честный ответ. Ей так хотелось заполучить тот сверкающий дайм… Она гналась за ним не оглядываясь, и, занятая этой неустанной погоней, отправила дочку в Пустошь. Если б старухи были живы, Кри и по сей день оставалась бы там. Эту вину Луана за собой признавала. Вдохнув ее, она посмотрела на револьвер в руке и поднялась.
Пора подумать в первую очередь о ребенке.
Пора наконец стать матерью.
Глава 40
Отбиваясь и крича, Джонни поднялся с пола.
– Уходите! Убирайтесь ко всем чертям! – На ногах он стоял, как боец, только что получивший на ринге сотрясение мозга. – Господи… проклятый…
– Джонни…
– Нет. Отойди. – Нащупав рукой стену, он прижался к дереву лицом, увидел капельки пота на кончике носа. – Что вообще происходит?
– Не знаю. Это ты мне скажи.
Джек вытер кровь с носа, промокнул ее платком. У Леона зияла царапина на щеке, распухла губа. Кри стояла, прижав руку к груди, и только Вердина казалась спокойной.
– Что ты видел? Рассказывай, быстро.
– Ничего…
– Не лги.
– Я ничего не видел. Я был в земле и…
– Не был.
– Был. У меня на языке ее вкус.
– Нет! – Старуха с такой силой ударила палкой о половицу, что получился звук наподобие выстрела. – Ты не можешь видеть этот сон! Он – порождение боли Айны, ее страдания! – Она взглянула на Кри. – Что ты скажешь об этом?
– Я…
– Говори, дитя!
– Я хотела, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я, что чувствовала Айна. Хотела, чтобы он страдал.
– Почему? – спросил Джонни.
– Потому что Джон Мерримон был одним из тех, кто закапывал ее заживо.
– Но не я.
– Однако ж я вижу вас во сне. Вижу вас обоих.
Вердина покачала головой.
– Это невозможно. Мы видим во сне свой народ. Он видит свой.
– Да пошли бы вы все, – махнул рукой Джонни.
– Подожди!
Но Джонни уже отодвинул Джека плечом и вышел из дома. После сна, в котором он задыхался, болела грудь. Все остальное ныло после схватки с Леоном и Джеком. Ни один из них не проявил снисходительности. Помяли крепко, наградив и синяками, и ссадинами. Возле ручья Джонни опустился на колени, плеснул в лицо водой, продышался. Тело ныло и болело, но в действительности ничего не изменилось.
Он хотел получить ответы.