Джон Харт – Безмолвие (страница 76)
Кри благодарно кивнула, а когда Джек ушел, села на диван, прямо держа спину. Изучающим взглядом обвела рисунки на стенах – темные участки, искусно использованные куски свободного пространства.
Подойдя к стене, она сняла один набросок, наклонила под углом к свету, потом отступила, чтобы видеть как можно больше рисунков одновременно. Секунду подумав, удалила еще один рисунок, потом сразу шесть. Она поняла, что некоторые находились там, где нужно, но многие – нет. Стоя на месте, Кри медленно поворачивалась, подмечая
Она увидела болото из своего детства.
Увидела черные глаза, наблюдающие за ней.
Над городом рассвело, а Кри так и не ложилась. И все из-за рисунков, из страха заснуть. Отвернувшись от окна, она смотрела, как на рисунках играют розовые тени. Тридцать набросков образовали огромные черные глаза. Восемь футов в ширину, пять в высоту; глянцево-черный угольный карандаш, не считая пустых участков, то есть отблесков света в зрачках, морщинки между глазами и бровями, похожие на скопления листвы, веток и сучьев.
Кри сидела на диване, зажав сложенные ладони коленями. Ей хотелось сорвать рисунки, и она сама не знала почему. Это были всего лишь рисунки. Но когда она принималась ходить, глаза следили за ней, и появлялось желание изорвать их в клочки. Когда за своей дверью зашевелился адвокат, она подумала об этом в последний раз. Еще оставалось время, она бы успела. Сорвать. И убежать. Но когда дверь открылась, Кри так и сидела на диване, а потом услышала, как он подошел, внезапно остановился, охнул.
– Боже милостивый. – Джек опустился рядом с ней на диван. Ботинки его блестели, он надел ярко-синий галстук, но брюки были измяты. – Как?..
– Я в последние дни почти не сплю. – Это был не совсем ответ, но он понял. Они долго сидели в неловком молчании. – Собираетесь на работу?
– Что?
– Костюм.
Она показала пальцем, и Джек озабоченно оглядел себя. Рука потянулась к лацкану пиджака.
– Подожди минутку. – Он скрылся в спальне, затем вернулся в джинсовом костюме и сапогах. Озадаченный взгляд исчез, он выглядел бледным и решительным. – Мне нужно отыскать друга. – Кри встала, Джек взял ключи. – Нужно отыскать его немедленно.
Они ехали на замечательной машине, какой Кри никогда не видела. Она сверкала металлом и пахла как новая. Когда добрались до Хаш Арбор, Джек остался в машине, а Кри вышла и открыла ворота.
Она смотрела, как он проезжает на своем большом автомобиле, и думала, не расстаться ли с ним прямо сейчас. Все казалось таким реальным… Они найдут Джонни мертвым. Может, найдут то, что его убило, или оно их найдет.
– Ты едешь или нет?
Кри забралась в машину, и адвокат повез их вглубь леса, потом через насыпь, по обе стороны которой стояла вода. Остановился он всего один раз, у старого знака, и, ткнув пальцем, сказал:
– Мне было тринадцать, когда я увидел его в первый раз.
Знак из выцветшего полусгнившего дерева обвивала жимолость. Надпись гласила: ХАШ АРБОР. 1853. Кри опустила стекло и вдохнула запах грязи.
– Зачем ты это делаешь? – спросил адвокат. – Ты меня не знаешь. У тебя есть все основания ненавидеть моего друга.
– А
– Просто он мой друг.
Кри промолчала, и адвокат повел машину мимо знака дальше, во мглу.
– Сначала доберемся до хижины и найдем Джонни. Потом ты можешь показать нам водопад.
Они остановились в заброшенном поселке и вышли из машины. Джек двинулся влево, но Кри заглянула в старую церковь. Там было жарко и тихо.
– Мисс Фримантл?
Внутри все оставалось неизменным: подсвечники, поваленные скамьи, толстый слой пыли, копившийся годами. За спиной у Кри, в дверях, возник адвокат, но сейчас он казался ей всего лишь тенью, и она не обратила на него внимания. Ее притягивала каменная купель для крещения. Совсем маленькая, она покоилась на резном постаменте.
Только это была не купель.
В детстве ее не пускали на еженедельные собрания, но как-то раз Кри прокралась к окну. Она стояла на валуне и видела… что? Ей вспомнились собственные пальцы на карнизе, капли воды на стекле. Внутри на стенах в подсвечниках горели свечи, а бабушка стояла у купели. Люди казались запуганными и покорными.
Дело было ночью.
Шел дождь.
– Мисс Фримантл!
– Ш-ш-ш.
Ей исполнилось четыре года – или пять? – она промокла и боялась, что поймают, и тут бабушка подняла руки и показала увядшую кожу. Кри увидела карту, образованную тонкими бледными шрамами. Люди на скамьях раскачивались, сидя плечом к плечу и плотно сомкнув веки.
– Можно мне минутку побыть одной?
Адвокат вышел, Кри закрыла за ним дверь, и тут непонятно откуда возникло видение. Она увидела сверкающий нож и людей, выстроившихся перед купелью. Они протягивали руки, ладони…
Кри коснулась внутренней поверхности чаши, покрытой темным налетом. Вспомнила ту дождливую ночь. Тогда у нее возникло ощущение, что чаша из черного камня двигается…
– Мисс Фримантл…
Она толкнула купель, и каменная чаша покачнулась на постаменте. Тогда Кри сняла ее и положила на пол, ощутив какой-то благоговейный страх. Запустив руку в открывшееся отверстие, нащупала и достала нож. Со времен ее детства он не изменился: маленькая костяная рукоять, ножны из шкуры кролика. Вынув нож, она увидела лезвие, сверкавшее, как лед. На ее ладони остался маленький шрам в память о первом дне в Пустоши, первом посещении дерева. Скольких из ее народа порезал этот нож? Сколько крови пролил?
Выйдя из церкви, она ничего не сказала про свою находку. Ее прошлое – тайна. И нож тоже.
– Извините за задержку.
– Всё в порядке.
– Вы готовы?
– Готов.
Бросив взгляд на старую церковь, Кри подумала про кровь в черной чаше.
– Говорите, что мы делаем дальше.
Он повел ее вглубь болота, туда, где она никогда не бывала, и Кри только поеживалась от неприятных ощущений. Как она заблуждалась, думая, что знает эти места… Они шли по тропинкам, которые, казалось, видит только адвокат, и когда за гладью воды открылся вид на хижину, Кри изумленно остановилась. Здесь было красиво. Уединение. Каменистые холмы.
– Мы нашли это место, когда нам было по четырнадцать. – Адвокат повел ее направо, от островка к островку, с кочки на кочку и так до сухой земли. – Он будет недоволен, что я тебя привел, поэтому дай-ка я с ним поговорю.
В домике, однако, оказалось пусто.
– Черт. – Джек закрыл дверь, потом посмотрел через росчисть, в раскинувшуюся за ней Пустошь. Позвал Джонни по имени, выкрикивая его, потом попробовал дозвониться. – Он может быть где угодно.
Кри почувствовала облегчение. После сна болото изменилось, а после обнаружения ножа в старой церкви – особенно. В глубинах сознания происходило какое-то странное движение. Кри ощущала эхо воспоминаний, не принадлежавших ей. Она чувствовала этот нож так, словно сто раз держала его в руке. Видела людей, с которыми никогда не встречалась, и знала вещи, которых не могла знать, – такие, как сила, кровь повешенных мужчин, или как снять шкуру с дикой свиньи. Нагнувшись, Кри провела пальцами по пропитанной водой почве.
– Мы можем подождать, – сказал Джек.
– Я не могу.
Адвокат протянул ладонь к потухшему костру.
– Еще теплый.
– Нам нужно уезжать.
– Я действительно думаю…
– Если хотите увидеть водопад, мы возвращаемся.
После этих слов он перестал спорить. А может, услышал что-то в ее голосе или увидел в глазах. Ей нужно было уходить, и немедленно. Десять минут потребовалось на то, чтобы вернуться на первый остров, и там Кри оглянулась, ощутив боль узнавания. Она знала дыхание этих холмов, желтоватые отсветы на покрытых щебнем склонах.
Кри закрыла глаза и увидела пылающий костер. Услышала скрип веревки и почувствовала конвульсии мужчин, вспомнила вопли и испуг рабов. И маленькое лезвие, отливавшее красным…