Джон Гвинн – Злоба (страница 98)
– Я-то всего лишь десять ночей просидел на травянистом склоне, – вставил Крелис. – Это эти двое подвергали опасности жизнь и здоровье – ну а я-то разве что зад слегка намочил.
– Однако ты бы рискнул всем, если бы возникла такая необходимость, – улыбнулся Натаир. – И именно твое присутствие сыграло важнейшую роль в убеждении Бело предоставить вам безопасный проход – уж в этом я уверен. – Он прервался на мгновение, потянулся к руке матери и крепко сжал ее. – Ну а мой отец – он отомщен?
– Да. Он отомщен, – сказал Перитус с дрожью в голосе.
– Где Мандрос? – спросил Натаир. Верадис подошел к своему коню, развязал мешок, притороченный к седлу, и бросил его на землю к ногам Натаира и Фиделе.
Оттуда выкатилась голова Мандроса: кожа покрылась пятнами, местами отшелушилась, пучками повылезали волосы, но в ней все еще узнавался король Карнатана.
Фиделе наморщила нос, но не отступила.
Натаир задумчиво кивнул, созерцая отрубленную голову с чувством триумфа в глазах. В конце концов он вздохнул:
– Проходите. Должно быть, у вас есть что мне поведать. Прошу вас ко мне в покои, там для вас найдется немного пищи и вина.
Затем с зубчатых стен раздался звук рога, и они двинулись к воротам.
По лугу за крепостными стенами, через объединенные когорты Перитуса и Крелиса, шагала огромная фигура; воины почтительно расступались, давая ей дорогу. Это был Альцион.
– Просто какой-то день долгожданных гостей, – пробормотал Натаир.
Приблизившись, великан кивнул Верадису, затем повернулся к Натаиру. Опустившись на одно огромное колено, он пошарил в складках плаща и добыл оттуда яйцо размером с человеческую голову. Скорлупа переливалась мерцающими оттенками синего и зеленого. Великан протянул его Натаиру.
– Мой государь, – прогрохотал Альцион. – Я сделать, как и обещать. Мой подарок тебе – яйцо драйга.
Глава 56. Корбан
– Вот и все! – крикнул Корбан. – Отлично, Дат. Теперь сражайся с ней.
Корбан стоял у себя в саду, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Дат и Кивэн рубятся друг с другом деревянными палками. Дат слегка прихрамывал, а на щеке у него виднелась красная отметина. Кивэн была невредима.
Дат бросился вперед и с диковатым видом врезал палкой Кивэн по ребрам. Она проворно шагнула назад, заблокировала его удар и со свистом махнула своим оружием, нанеся тычок Дату по колену.
Раздалось громкое «крак», затем Дат покатился по траве, а Кивэн подняла то, что осталось от ее самодельного клинка.
Корбан поспешил на выручку, стараясь подавить улыбку.
«Бедный Дат!»
Было немного странно обучать друга и сестру обращению с оружием, но кое-что в этом занятии ему нравилось, – видимо, то, что у него имелась возможность указывать Кивэн, и та его даже слушалась, а не отмахивалась, как обычно. Ну а Дат потерял всякую надежду – надо было с этим что-то делать.
Луну назад Дун-Каррег покинула дружина во главе с Пендатраном. Они направились в Бадан, а затем в Темнолесье. Бренин приступил-таки к зачистке Темнолесья от лихих людей. С Пендатраном уехало более двухсот воинов, среди них – Галион и Тарбен, и Корбан с Датом остались на Рябиновом поле без оружейных наставников.
Тулл не стал уезжать, собрал всех юношей, которые внезапно оказались без учителя, и учил их всех скопом. Дат все больше и больше смущался, меряясь умением владеть мечом с мальчиками своего возраста, – это постоянно напоминало ему о его скромных успехах. Во время одной из вспышек стыда и ярости он попросил Корбана помогать, пока Тарбен в отъезде. Поэтому он стал приходить на занятия, которые Корбан посвятил обучению сестры.
– Неужто я худший мечник всех времен и народов? – заныл Дат, не без помощи Корбана поднявшись на ноги.
– Я уже некоторое время учу Кив, – сказал Корбан. – Еще с тех пор, как ты впервые ступил на Поле. И она справляется лучше, чем большинство наших одногодок.
– Угу! – протянул Дат, потирая колено.
Возможно, это замечание и не успокоило израненное самолюбие его друга, но это была правда. Кивэн схватывала на лету, хорошо умела держать равновесие и двигалась
– По́лно тебе, Дат. В следующий раз я тебе, глядишь, и поддамся, – ухмыльнулась Кивэн. Дат нахмурился и подобрал свою учебную палку.
– Не злорадствуй, – строго произнес Корбан. – Нехорошо.
Кивэн закатила глаза и показала ему язык.
– Будь вежливой, – сказал он, – а не то больше не буду тебя учить. И вообще, ты ведь всегда можешь попросить об уроках у Ронана. – Корбан не раз замечал, как Кивэн переглядывается с Ронаном, как она, забыв обо всем, наблюдала за рыжеволосым воином, когда тот выезжал через Каменные врата с отрядом Пендатрана. Он увидел, как сестра залилась краской, и усмехнулся.
Она насупилась, выбрала из их набора новую палку и встала в позу для очередной атаки.
– Если он вернется живым из Темнолесья, – поддакнул Дат.
Кивэн сделала выпад и треснула его по голове.
– Ой! А это за что?
– Подождите, – сказал Корбан. – Приготовились. И без обмана! – Он отошел и остановился рядом с Грозой, которая лежала на траве, пристально глядя на цыплят, копающихся в земле в дальнем конце сада. Корбан сел и наклонился к ней. Глубоко вздохнул, наполняя легкие ароматами сада: цветов, травы, земли, мха – всего сразу.
– Давай, Кив! – сказал Дат. – Что, испугалась?
Корбан поднял голову и увидел, что сестра смотрит на него с непроницаемым выражением лица. В последнее время она делала это довольно часто. Она словно хотела что-то сказать, но вместо этого просто сдвинула брови.
– Еще чего, – ответила она Дату и бросилась на него.
Корбан наблюдал, как Рэйф откинул руку с копьем назад, задержал дыхание, прицелился и выпустил его из руки.
Копье – черное размытое пятно на ясном голубом небе – описало в воздухе дугу, а затем воткнулось в соломенную мишень.
– Шесть, – объявил Тулл своим глубоким громким голосом.
Рэйф проходил на Рябиновом поле испытания воина. Многие не обращали на это внимания, продолжая всегдашние занятия, но все же некоторая часть ребят прервалась и сгрудилась в кучку, чтобы поглазеть. Корбан был одним из них.
Еще одно попадание – и Рэйф завершит первую часть испытаний и получит в награду копье. Сын Хельфаха прошествовал к мишени, резко выдернул копье и повернулся на каблуках, скорчив довольную рожу. Отсчитал четыре десятка шагов, обернулся, прицелился, снова пустил оружие в полет.
– Семь, – возвестил Тулл.
– Да, – тихо хмыкнул Дат. – Я все надеялся, что он промажет.
– Я тоже, – пробормотал Корбан.
Они стояли вместе с небольшой ватагой парней – тех, чьи оружейные наставники сопровождали Пендатрана в Темнолесье. Все с завистью наблюдали за Рэйфом.
Сын охотника с улыбкой вытащил копье из мишени и повернулся к Туллу – тот уже шагал к нему, протягивая измятый щит. Улыбка Рэйфа куда-то исчезла.
– Дальше – лошадь на полном скаку, – прошептал Дат.
Как только Рэйф поднял щит, пытаясь ухватиться поудобнее, Тулл повернулся и махнул Гару, который стоял в стороне, держа за поводья высокую саврасую кобылу. Рэйф закрыл глаза и глубоко вздохнул, затем кивнул.
Гар щелкнул языком и выпустил поводья. Сначала кобыла пошла рысью, но потом он что-то сказал, и та бросилась галопом прямо на Рэйфа.
Он побежал, подбирая такую скорость, чтобы совпасть в ритме с кобылой, когда та с ним поравняется. Мгновение они двигались бок о бок, затем Рэйф набрал скорость, наклонился ближе к лошади и потянулся к ее темной гриве свободной рукой, крепко зажав в другой щит и копье. Ухватился за пучок конского волоса из гривы и взлетел, пытаясь ногами нащупать мягкое, обтянутое шкурой седло. На миг Рэйф покачнулся на спине лошади, и Корбан подумал, что он вот-вот упадет. Но парень выпрямился и нашел поводья, поискал в толпе глазами отца и торжествующе поднял щит и копье над головой.
Хельфах стоял в одиночестве, на его лице отобразилась какая-то ожесточенная гордость. Когда его сын посмотрел на него, он поднял руку и сжал кулак.
Мало кто из товарищей Хельфаха остался в Дун-Карреге: бо́льшая часть домочадцев Эвниса поехала с отрядом Пендатрана, чтобы помочь очистить Темнолесье от разбойников. Из-за опасностей путешествия по лесу Бренин запретил племяннице Эвниса переплетать руки с Утаном, поэтому Эвнис надеялся, что он и его дружинники помогут ускорить зачистку. По словам Эданы, братья Гетин и Эвнис были не слишком довольны этой задержкой.
Так вот, Хельфах стоял один на Рябиновом поле, наблюдая, как его сын проходит испытания воина. Однако, судя по выражению его лица, он ничего бы не заметил, окажись он сейчас хоть в гуще битвы. Охотник не отрываясь глядел на сына, Рэйф же свирепо улыбнулся и резко остановил савраску – только комья дерна полетели из-под копыт.
Другие наблюдатели радостно загалдели, застучали оружием о щиты, и Корбан понял, что делает это вместе со всеми. Хоть он и презирал Рэйфа – в этом мгновении ощущалось что-то особенное, почти священное.
Корбан огляделся и увидел грузную фигуру Фаррелла, стоящего с краю. С того случая с Рэйфом он несколько раз видел ученика кузнеца, но каждый раз чувствовал себя как-то неудобно, избегал его взгляда и даже делал вид, будто его не замечает.