Джон Гвинн – Злоба (страница 96)
Верадис стрелой метнулся вперед, сделал выпад и вонзил клинок Мандросу в плечо. Король вскрикнул и упал на валун, выронив оружие.
Верадис рывком выдернул меч и поднес окровавленное остриё к королевскому горлу.
На этом битва закончилась. Только двое из почетного караула Мандроса все еще стояли на ногах, но они опустили оружие, увидев, что их король захвачен в плен.
На поляну опустилась тишина: все в ожидании не сводили глаз с Верадиса.
Он не отрываясь глядел на Мандроса, видел только его, вспоминал его лицо, когда он выходил из покоев Аквилуса и бежал из башни, вспоминал Натаира в луже крови и безжизненные глаза Аквилуса…
– Проследи, чтобы справедливость восторжествовала, – сказал ему Натаир перед отплытием, стоя на ветреной пристани.
– Справедливость? – переспросил тогда Верадис. – Какая именно?
– Перитус найдет Мандроса, поможет тебе его одолеть. Но Перитус – хитроплет. Вдруг он поймет, что из живого Мандроса можно извлечь какую-нибудь
– Что же я должен сделать? – не понял Верадис.
– Жизнь за жизнь, – изрек Натаир, и голос его был холоден, как окружающее их зимнее море. – Вот что такое справедливость. Никаких переговоров, никаких уступок.
– Я за этим прослежу, – поклялся Верадис.
И все же теперь, когда он стоял с мечом у горла Мандроса, что-то не давало ему закончить дело.
«Давай, – шептал голос в голове. – Убей его. Пусть ему воздастся поделом. Он предатель. Это и есть справедливость».
Перитус с помощью Рауки медленно поднялся.
– Верадис, – сказал он. – Он у нас в руках. Мы победили. Отойди, парень. Ты же не хочешь взять на себя тяжкий грех цареубийства?
– Нет! – воскликнул Гундул, невольно подавшись вперед. – Убей его. Он заслуживает смерти.
Казалось, что мир застыл без движения, мгновение превратилось в вечность, а затем Верадис отступил на шаг и опустил меч.
– Я не стану тебя убивать, – молвил он и увидел, как взгляд Мандроса исполнился облегчением. – Тебя отвезут в Джеролин, приведут в цепях перед очи Натаира. Там ты и ответишь за свои преступления.
«Нет, – прошипел голос в голове. – Он хитрый, изворотливый, он увильнет от наказания. Да и потом, между нами и Джеролином лежит целый Карнатан. Он сбежит».
Пальцы напряженно сжали рукоять меча, он нерешительно дернулся.
Мандрос был ранен, плащ его изорвался, на щеке запеклась кровь, но в нем все еще оставалось нечто царственное – во взоре, в горделивом развороте плеч. Он фыркнул.
– Мои преступления! Я не повинен ни в чем, кроме глупости, кроме того, что доверился тогда, когда должен был проявить осторожность!
– Замолчи, цареубийца, иначе я пересмотрю свое решение. Побереги свою ложь для Натаира.
– Его следует судить. Здесь и сейчас, – сказал Гундул, облизывая губы. – Оставлять его в живых слишком опасно. – Он диковатым взглядом смотрел куда-то в пространство между Верадисом и Перитусом. – Натаир дал мне обещание, и я выполнил свою часть договоренности, выиграл за вас вашу битву. Но если он будет жить, его поддержит народ. Клянусь зубами Элиона, да мы ведь сейчас в самой середине Карнатана! – Он отвел взгляд. – Если мы проведем его через наши земли, это усложнит положение. Для меня. Народ должен думать, будто он убит в бою, считать меня миротворцем. Если он будет жить, то меня посчитают… – Он потер глаз нижней частью ладони.
– Предателем? – усмехнулся Мандрос. – Трусом? Слабаком?
Гундул бросился вперед и наотмашь ударил отца в челюсть.
– Я больше не обязан выслушивать твои оскорбления! – взвизгнул он.
Перитус поймал его за руку и оттащил прочь.
Мандрос вытер с губы струйку крови, сплюнул на землю.
– Итак, ты заключил сделку с щенком Аквилуса, а? Что ж, ведь теперь я, по крайней мере, знаю, что тебе не удастся насладиться плодами своего предательства.
– Молчать, – процедил Верадис сквозь стиснутые зубы. Он не желал слышать непочтительных речей о Натаире.
– Полно, Мандрос, все кончено, – сказал Перитус. – Ты у нас в руках. По милости Элиона мы вошли в сердце твоего королевства и пленили тебя. А теперь мы тебя из него выдворим. Ты оскорбил нас, оскорбил Тенебрал, оскорбил лично меня. Тебе еще предоставят возможность поговорить в Джеролине. Побереги свои речи для моего короля. Он и будет судить их – и тебя.
– Для твоего короля? Ты имеешь в виду
Перитус моргнул и лишь молча пожирал Мандроса взглядом.
– Я. Сказал. Молчать! – прорычал Верадис, чувствуя, как в животе снова вскипает знакомая ярость.
«Его лживые речи отравят умы, – рассуждал голос в голове, – а Натаир не заслуживает того, чтобы его оклеветали. Он чудом остался в живых».
Верадис так сжал рукоять меча, что побелели костяшки пальцев.
– В тебе говорит отчаяние, Мандрос. Это тебя бесчестит, – заметил Перитус.
– Да? Думаешь, я убил бы твоего короля? В его же покоях? Я не дурак, Перитус, уж ты-то, по крайней мере, это знаешь. Нет. Когда я вошел в покои, Аквилус уже был убит, хотя сначала я его не увидел. Твой драгоценный Натаир показал мне труп отца, затем достал нож и вонзил его в себя.
– Ты лжешь. Ты сбежал, – сказал Перитус, но теперь в его голос закралось нечто похожее на сомнение.
– А что бы сделал ты сам? – спросил Мандрос. – Сказал бы, что Натаир убил своего отца и зарезал сам себя, и верил, что справедливость восторжествует? Вообрази – я нахожусь в самом сердце вашего королевства, передо мной лежит мертвый король, а его раненый сын указывает на меня!
«Нельзя позволить ему распространять эту ложь. Он – орудие Азрота, он ему служит и будет служить. Надо заткнуть ему рот».
– Может быть, я сглупил и потерял голову, – бросил Мандрос, – но мне показалось, что лучше всего будет сбежать. – Он задержал взгляд на Перитусе. – Твоего короля убил не я – это был Натаир.
«Убей его!» – вопил голос в голове.
Верадис резко рванулся вперед. В одно мгновение нанес удар, глубоко вонзив меч Мандросу в шею. Король на мгновение зашатался, опустился на колени и ничком упал на землю; в траву из раны забила ключом струя темной крови.
Никто и шевельнуться не успел, так быстро и яростно прянул Верадис на Мандроса. Он стоял над умирающим королем, раздувая ноздри.
– Все кончено, – сказал он, ошалело глядя на свой небольшой отряд. Лишь Перитус выдержал его взгляд.
– Возьми его голову, – бросил Верадис Рауке, шагая в лес и всаживая меч в ножны.
Верадис легким галопом выехал из густого леса на пологую равнину. Перед ним ехали Перитус и Гундул, погруженные в приглушенный разговор, а на фоне восхода высилась Тарба – приземистая угрюмая крепость из темного камня.
Крепость охраняла горные перевалы, которые вели к Тенебралу. Верадис пристально разглядывал ее очертания. Она была выгодно расположена на невысоком холме с видом на широкую равнину у самого подножия заснеженных гор. Юноша сделал глубокий вдох – от событий этого утра зависело очень многое, потому что именно они должны были определить, чего ждать дальше – мира или войны.
Управлял крепостью Бело, двоюродный брат Мандроса. По словам Гундула, он был проницательным и осторожным человеком.
Чтобы дойти от места их сражения с Мандросом до крепости, потребовалось десять ночей, и, если расчеты Перитуса были верны, еще один тенебральский отряд должен был теперь засесть у близлежащих горных перевалов, ожидая их прибытия.
Перитус не хотел сражаться. Он надеялся, что необходимость отбивать нападение сразу с двух сторон, присутствие в их рядах Гундула, а главное, голова Мандроса, надетая на копье, убедят владыку Тарбы сложить оружие.
Но когда светило поднялось выше, они увидели, что по склонам перед стенами движутся человеческие фигуры, закованные в блещущее на солнце железо. По всему косогору раскинулась толпа: то была дружина Бело.
Верадис оглянулся через плечо на воинов, хлынувших из леса на луг. Его собственная когорта понесла в битве у реки удивительно мало потерь, лишившись менее тридцати человек. У Перитуса дела шли похуже – он потерял около пятисот ратников. Разумеется, отряд Мандроса заплатил гораздо более высокую цену: около двух тысяч человек из него усеяло берег реки и сделалось кормом для воронов.
Дружина Гундула влилась в их ряды, но даже при этом у них набиралось всего три с половиной тысячи мечей. Значительно меньше, чем стояло впереди на склонах.
Верадис вдохнул и обильно выдохнул, готовясь к предстоящей схватке: «Если дело примет дурной оборот, моя стена щитов любой ценой попытается пробиться в горы». Впрочем, он знал: даже его смертоносная стена щитов, скорее всего, не выстоит перед напором стольких людей. Если стену в достаточном количестве окружат с флангов, она расколется под вражеским натиском. Он мрачно переглянулся с Раукой, который ехал рядом с ним, как вдруг в их сторону направилась небольшая верховая группа.
– Бело, – проронил Гундул.
– Что ж, – сказал Перитус, – давайте посмотрим, что готовит нам Элион. Лучше поезжай с нами и покажи свой трофей, – сказал он Верадису, взглянув на голову Мандроса на копье у Верадиса. – Бело захочет узнать, кто убил его короля.
– Разве это разумно? – спросил Верадис.
– Такое зрелище либо укрепит их волю, либо сломит. Что касается того, мудро это или нет, – возможность подумать об этом мы упустили еще на той лесной поляне. – Перитус задержался на секунду дольше, а затем галопировал за Гундулом.