Джон Гвинн – Злоба (страница 92)

Флотилия задвигалась, развернулась, и Верадис одобрительно кивнул, увидев, что корабли разделились на два потока: один исчез на востоке, другой – на западе.

– Зачем это им? – спросил Раука.

– Они разделяются, чтобы разорить укрепления Мандроса вдоль побережья, – ответил Перитус. – В таком случае, если флотилию вдруг обнаружат, решат, что это просто пираты.

Полководец повернулся к Верадису:

– Хоть мне и претит получать помощь от Вин-Талуна, но, должен признать, она имеет стратегическую ценность. У Натаира явно есть голова на плечах.

– Да, – согласился Верадис. Прямо сейчас об этом думать не хотелось: еще не изгладились последние воспоминания об Аквилусе, о том, как покойный король бранил Натаира за его связи с Вин-Талуном.

Натаир не рассказывал о последних словах, которыми он обменялся со своим отцом, пока они были наедине. Верадис надеялся, что они успели как-то примириться до того, как все было кончено. Кончено… Мысли обратились к Мейкалу и разговору, который они тогда вели, выйдя из королевских покоев. Он тогда решил взяться за допрос советника поплотнее, но обнаружил, что, вскоре после того, как разнеслась весть о смерти Аквилуса, Мейкал покинул Джеролин. Валин сказал ему, что Мейкал седлал коня одновременно с воинами, которые отправились в погоню за Мандросом. Конюший начальник предположил, что он и уехал вместе с ними, но он этого не сделал. Вот что беспокоило Верадиса: куда уехал советник? И почему так поспешно? Натаир нуждался в его советах.

Юноша вздохнул, потирая глаза.

– Тогда вперед, – объявил он. – До Дун-Багула путь неблизкий.

Они решили не везти с собой лошадей – Ликос смог собрать только четыре десятка кораблей, а лошади занимали больше места, чем люди, поэтому они пожертвовали скоростью передвижения по суше ради большей скрытности. Кроме того, возы задавали нужную скорость, да и большинство воинов предпочитало скорее сражаться пешими, чем трястись в седле, а уж когорта Верадиса – тем более. Он с нетерпением ждал, когда же можно будет выстроить стену щитов против других людей, а не против драйгов и великанов.

– Да, – пробормотал Перитус. – До Дун-Багула и мести.

– Нас засекли, – мрачно сказал Перитус, когда Верадис вошел в палатку полководца; вслед за ним туда же проскользнул Раука, после чего ночное небо снаружи снова задернулось шкурой.

Перитус согнулся над столом, а перед ним расстилался пергамент.

– Мы успешно продвинулись довольно-таки далеко вглубь, – пожал плечами Верадис. На горизонте еще не показались старые крепостные стены Дун-Багула, но теперь они были уже близко, не более чем в одном дневном переходе.

– Да. Но теперь мы идем по лезвию ножа. У Мандроса имеется дружина, по крайней мере равная нашей, а вероятно, и больше того.

– Хорошо. Тогда он может поддаться искушению и покинуть свою лисью нору, чтобы вступить с нами в сражение.

– Он пошлет просьбу о помощи, – ткнул Перитус пальцем в расстеленный перед ним пергамент. – Его ближайшие укрепления – это Раэн на востоке и Иска на западе. У нас не хватит людей, чтобы остановить их прорыв, но, если наши союзники из Вин-Талуна правы, тамошние дружины невелики: большинство воинов отправлено оттуда на восток, ожидают, что мы ударим напрямую через горы. – Полководец утомленно потянулся. – Надо выманить его из логова и довести дело до боя, прежде чем подоспеет помощь.

– Да, – хмыкнул Верадис. – Если он не выступит навстречу нам на поле боя, я осрамлю его перед всем его народом, гласно объявлю о его деяниях… – Он прервался на мгновение, по всему телу пробежала дрожь. «Убийца», – прошептал голос в голове. – Я вызову его на Суд мечей – что угодно, только бы вытянуть его из-за стен.

– Мы могли бы взять Дун-Багул штурмом, – сказал Перитус. – Его стены вовсе не неприступны, но за это придется заплатить дорогой ценой, как людьми, так и временем. Мандрос не дурак, да и особого малодушия за ним до сих пор не замечено. Удачнее всего для нас будет подойти вот здесь. – Он снова ткнул пальцем в пергамент, и Верадис с Раукой подошли ближе, глядя на карту, расстеленную на столе. Перитус провел через нее черту: – Между нами и Дун-Багулом протекает вот эта река. Моста нет, один брод, если только не делать пятидневный крюк. С одной стороны брод граничит с лесом, с другой к нему подступают холмы. Для того чтобы устроить нам засаду, лучше места и не придумаешь. Мандрос точно прознает об этом – и если он сочтет, что наши силы хотя бы равны, то, вполне вероятно, что он не упустит такой возможности.

Верадис мрачно улыбнулся:

– Позволь мне провести авангард через реку.

Перитус нахмурился:

– Даже если мы будем ждать засады и подготовимся к ней, это все равно будет самая опасная точка.

Раука засмеялся, но его резкий смешок ничуть не разрядил напряженную обстановку.

– Теперь-то мы привыкли бывать в опасных точках. По крайней мере, на этот раз на нас не будет переть орда кровожадных драйгов и великанов.

– Ну не знаю, – протянул Перитус. – Я как-то не стремлюсь возвращаться в Тенебрал без первого меча нашего нового короля.

– Ты же видел выучку нашей когорты, – пылко воскликнул Верадис. – Ты же знаешь, мы лучше всего подходим для этой задачи, мы сможем принять на себя удар любой засады, любого нападения – наша стена щитов создана именно для подобного положения.

– Может быть, и так, – неожиданно усмехнулся Перитус. – Кажется, в тебе есть что-то от твоего брата.

Верадис хмыкнул, не зная, что сказать. Крелис крепко сдружился с Перитусом во время его пребывания в Джеролине – и часто говорил о хитроумном полководце Аквилуса.

– Хорошо, ты будешь в авангарде и переправишься первым. Мы выступим на рассвете, не спеша дойдем до реки и просто понадеемся, что Мандрос будет действовать на основании сведений, которые его лазутчики доставят ему сегодня ночью.

По шатру снаружи постучали, и раздался голос стражника Перитуса.

– Войдите.

В шатер вошли трое: два воина, а между ними – какой-то мужчина. Мужчина был облачен в потертое кожаное одеяние и укутан в темный плащ. Он откинул капюшон – и открылось широкое плоское лицо: румяные щеки и тревожно мечущиеся глаза.

Верадис услышал, как Перитус еле слышно вскрикнул. Он уже видел этого человека на совете у Аквилуса.

На Верадиса беспокойно глядел Гундул, сын Мандроса.

Верадис ступил на мелководье – ледяная вода бурлила вокруг ног, просачивалась сквозь сапоги и цепенила стопы. По обе стороны от него тянулась неровная вереница где-то из шести десятков человек. Галька осыпа́лась под ногами, и он покачнулся, чувствуя спиной немалый вес щита.

Перед ним, на весьма немалом расстоянии, простирался дальний берег реки. Затем был пологий склон, ведущий в лес.

Он старался не засматриваться на деревья, а искать, не мелькнет ли где-нибудь блик солнечного света на железе, и не сводил глаз с воды. Позволив себе мельком оглянуться через плечо, он увидел, что бо́льшая часть его отряда уже вошла в реку, а позади них более рыхлым строем рассредоточились воины Перитуса.

– Теперь уже не вернуться, – пробормотал Раука стоя рядом с ним. – И кого вообще посетила столь дурацкая мысль – послать нас первыми переправляться через реку?

– Ага, – проворчал Верадис и выдавил ухмылку, несмотря на поселившееся где-то глубоко внутри дрожащее чувство невесомости.

Взгляд снова устремился вперед, неумолимо притягиваясь к полосе деревьев в полусотне шагов от края реки. Если Мандрос там, он дождется, пока когорта частично не выйдет из реки, чтобы его можно было атаковать как с фланга, так и с фронта. Лобовая атака не даст им выйти из реки, но неожиданный удар по флангу обычно наносит больше урона. Он может даже решить исход битвы.

«Мандрос».

Мысль о короле Карнатана отбросила все сомнения. Мандрос явно служил Черному Солнцу. Предатель выхватил у Натаира его личный кинжал, ударил короля Аквилуса в горло и вонзил его принцу в бок. Нельзя было тогда впускать Мандроса в покои.

«Справедливость», – прошептал голос в голове.

Сегодня свершится справедливость: темная, беспощадная, кровавая справедливость.

Они преодолели уже где-то половину реки, и до дальнего берега оставалось сорок шагов, тридцать, двадцать…

Внезапно из-за деревьев донесся клич – пронзительный оглушительный боевой клич. На свет ринулись люди, заблистало железо обнажаемого оружия, послышался топот: они бросились вниз по склону к Верадису и его людям.

Верадис сдернул щит со спины и завопил:

– В стену щитов становись!

Вынул свой короткий остро заточенный меч, поднял щит и удовлетворенно почувствовал, как он с убедительным стуком сомкнулся со щитом Рауки слева и со щитом Боса – справа. У него было лишь мгновение, чтобы найти опору на зыбком дне реки и взглянуть за оковку щита на набегающий людской поток. Подобная тактика их, похоже, смутила. Так сражаться было не принято. Его отряд должен был двинуться в наступление на берег реки, схлестнуться с врагом, а там битва быстро распалась бы на беспорядочную череду отдельных стычек. Если бы не слабость в коленях, он бы рассмеялся.

Затем кричащая лавина врезалась в стену. Сотни щитов столкнулись друг с другом в громовой разноголосице. Стена дрожала, но удерживалась, толпа нападающих теснила свои первые ряды, превращала их в сдавленную, клокочущую мешанину рук и ног.