Джон Гвинн – Злоба (страница 85)

С каждым выставленным блоком Тулл крякал, переминаясь с ноги на ногу, затем ловко шагнул в сторону – и клинок Морканта чиркнул по воздуху. Телохранитель Рин выступил на полшага вперед – и вдруг перешел к обороне, отступив перед чередой мощных захлестывающих ударов Тулла. Железные лезвия так стучали и звенели, что Корбана тянуло заткнуть уши.

Телохранитель Бренина был почти на голову выше Морканта и не только силен как вол, но и быстр для столь крупного человека. Его натиск был беспощаден, и внезапно насмешливая улыбка Морканта куда-то подевалась, его лицо сосредоточенно напряглось, и он принялся отбиваться от уколов Тулла, каждый из которых мог бы вспороть брюхо кабану. Но первый мечник Рин был ловок, и в его стройном теле заключалась стальная мощь. Он парировал удар над головой, оттолкнул меч Тулла назад и вниз, шагнул ближе, прорвал оборону здоровяка, повернулся к нему задом и нанес удар со спины. Острие резануло Тулла по пояснице, и оттуда брызнула первая за время состязания струйка крови. Корбан ахнул.

– Так ты истекаешь кровью, как и все простые смертные! – усмехнулся Моркант, и его лицо вновь озарила улыбка.

Тулл дотронулся пальцами до поясницы, окрасил их алым, зарычал, снова пошел в атаку. Моркант отступил под очередным сокрушительным шквалом ударов двуручного меча, каким-то образом сумев отразить эту убийственную волну. Тулл ненадолго замешкался, Моркант сделал выпад, и его сопернику снова пришлось отойти назад.

Два воина кружились в битве взад-вперед по площадке – Корбан потерял счет времени, а мерцающее в очаге пламя делало бойцов похожими на нечистых духов, на Азротовых Кадошимов во плоти. В конце концов они оторвались друг от друга и разошлись в стороны, словно по какому-то взаимному немому согласию. Оба жадно глотали воздух. Поясница Тулла была залита кровью, по его шуйце от плеча до локтя пробежал тонкий красный ручеек. Моркант не получил видимых повреждений.

Тулл всхрапнул, собрался с силами. Он нанес Морканту ответный удар, а потом еще добавил сверху. Посреди броска он неожиданно выпустил клинок, перехватил его левой рукой и резанул не сверху вниз, а наискось. Каким-то образом Морканту удалось изменить угол блока, но клинок Тулла все же полоснул его от плеча к пупку, оставив за собой красную борозду, из которой засочилась кровь.

– Ага, старик, – воскликнул Моркант, ныряя за пределы досягаемости. – Твоя слава не идет тебе на пользу. Я наслышан обо всех твоих уловках!

Тулл о чем-то задумался – похоже, впервые за время схватки. Корбан оторвал взгляд от поединщиков и посмотрел на Бренина. В лице короля читалось напряжение, обеспокоенность.

Звон железа о железо вернул его внимание к битве. Моркант теперь решительно наступал на противника: его меч так быстро рассекал воздух, что превратился в неясное пятно. Тулл отступил, продолжая блокировать и отклонять град ударов, но по движениям здоровяка уже чувствовалось, что он на грани отчаяния и неистовства. Моркант задел клинком его предплечье, потом грудь, потом бедро, и оттуда хлынула кровь. Спиной он врезался в дубовый столб. Моркант снова ударил. Скрежетали мечи, летели искры, пока они не встали грудь к груди, запястье к запястью, на миг обездвижив друг друга.

– Скоро, старик, – проворчал Моркант.

Тулл с усилием оттолкнул Морканта. Телохранитель Рин отступил за пределы его поражающей способности, но Тулл за ним не последовал. Вместо этого он положил руку на бедро, ткнул кончиком меча в пол и глубоко, отрывисто задышал.

– Надо… признать… – выдохнул он, – бьешься ты… весьма неплохо.

Моркант улыбнулся и встал. Он тоже утомился, но вовсе не так, как Тулл.

– Готов к смерти, старик?

– Пока нет, – процедил Тулл сквозь стиснутые зубы. Дернул запястьем, подцепил кончиком меча ком земли и соломы и швырнул им Морканту в лицо.

Телохранитель Рин закрыл глаза рукой, отступил назад, поднял меч, чтобы защитить голову и грудь, но Тулл ударил не туда. Он шагнул вперед и резко поддел мечом лодыжку Морканта в сапоге. Раздался громкий треск, Моркант на мгновение качнулся, а затем упал на землю. Тулл прыгнул вперед, тяжко наступил Морканту на запястье десницы и направил клинок упавшему воину в грудь.

– Мой король! – позвал Тулл, не отрывая взгляда от Морканта.

Повисла полная тишина – только громко дышали двое телохранителей да огонь потрескивал в очаге. Ладони у Корбана стали липкими от пота. Он задержал дыхание. Все глаза обратились на Бренина: люди знали, что Тулл просит своего владыку вынести приговор.

Король Ардана склонил голову, посмотрел на Рин.

– Пусть живет, – молвил он.

Еще мгновение Тулл простоял неподвижно, потом пожал плечами, сплюнул кровью пополам со слюной в солому рядом с головой Морканта.

– Как вам угодно, – сказал он, отрывая острие меча от груди противника. Провел черту по его шее, по подбородку, ненадолго остановил конец клинка на скуле и, щелкнув запястьем, оставил под глазом у Морканта глубокий рубец.

– Засим урок окончен, – произнес Тулл, затем повернулся и заковылял прочь из зала, а Тарбен и небольшая дружина из Дун-Каррега поспешили за ним.

Рин посмотрела на Бренина и укуталась в плащ.

– Что-то мне кусок в горло не лезет, – сказала она и ушла, даже не взглянув на своего поверженного воителя.

Глава 46. Верадис

Верадис потрепал лошадиный бок: медленное ритмичное движение помогло ему успокоиться. Он чувствовал тревогу.

Стоял канун дня середины зимы. С тех пор как он стал свидетелем размолвки между Натаиром и Фиделе, прошло четыре ночи. Ничего связанного с предупреждением Фиделе, с тех пор, вообще говоря, не произошло, но его вероятность, казалось, нависала над Верадисом как дурной сон, незримо и неотступно.

То, что сказала Фиделе, было правдой, так что рано или поздно об этих слухах прознает и Аквилус; тогда он, без сомнения, тоже воспротивится Натаиру.

Тайное неминуемо станет явным.

Ему совсем не хотелось видеть их противостояние. Натаир сказал, что собирается сам рассказать обо всем Аквилусу, поговорить с ним о вин-талунцах и пользе от союза с ними. Пока он просто ждал удобного случая. Верадис надеялся, что это произойдет до того, как Аквилус узнает обо всем из какого-нибудь другого источника.

Да и потом, завтра ведь день середины зимы. Неужели солнце и впрямь почернеет?

Он никогда не сомневался в Натаире, в том числе и в его предсказаниях будущих событий. И, конечно же, он своими глазами видел, как преобразился Калидус, хотя воспоминание об этом сейчас казалось чем-то далеким, зыбким, как угасающий сон. Опять же, завтрашний день станет таким важным, таким судьбоносным для всего, что произошло со времени совета Аквилуса, как будто все вело к этому единственному мгновению. Ко мгновению, которое ознаменует начало… – вот только начало чего? Натаир назвал это новой эпохой. До них дошли слухи, что по всей Земле Изгнанников съезжаются на собрания короли и королевы. Но что, если солнце не почернеет?

Он слыхал рассказы о похожих знамениях. Говорили, что о Бичевании Элиона, до которого в мире было все иначе и даже сам этот мир имел иной облик, возвестила кроваво-красная звезда, упавшая с небес на землю, но это была просто сказка. Более тысячи лет беглецы жили в Землях Изгнанников, не ведая ничего ни о войнах между Элионом и Азротом, ни о диковинных знамениях в небе.

Он вздохнул и положил голову на шею своему серому жеребцу.

– Что же принесет завтрашний день? – пробормотал он. Встряхнулся и принялся распутывать узлы в лошадиной гриве.

«А будь что будет, – подумал он. – Одно можно сказать наверняка: что бы ни случилось – я человек принца. Я буду следовать его примеру».

В день середины зимы ясное небо озарило солнце, с гор подул сильный ветер, землю сковало морозом. Утром Верадис уже стоял во дворце перед покоем Натаира. Подождал там некоторое время, затем расправил плечи и постучал в дверь.

Натаир немедленно ответил. Плечи покрывал его плащ из соболя, на черном полированном нагруднике ярко выделялся белый орел Тенебрала. На бедре висел его короткий меч.

– Готов? – улыбнулся принц Верадису.

– Да.

– Много ли собралось?

– Кое-кто уже здесь, хотя твой отец еще не покинул замка.

– Хорошо. Тогда пойдем, – сказал Натаир, зашагав по коридору.

Аквилуса и Фиделе нашли они в пиршественном зале, вокруг них собралась небольшая толпа. Там был Перитус, а также Арматус, оружейный наставник. Хотя Верадис его недавно победил, седовласый воин все еще оставался первым мечом короля Аквилуса.

С Аквилусом беседовал Мандрос, король Карнатана, на его лице застыло кислое выражение. Он прибыл поздно накануне и до сих пор выглядел утомленным дорогой, под глазами темнели мешки. Весть об их первой встрече уже распространилась по крепости. Мандрос едва ли не обвинял Аквилуса в том, что тот развязал руки вин-талунцам по всем землям своего королевства. Верадис смотрел на него с подозрением. Не по душе ему было, что врага подпустили так близко к Натаиру и Аквилусу. Его взгляд надолго задержался на мече Мандроса.

Рядом с Фиделе стояла высокая фигура. Значит, Мейкал вернулся.

Советник короля покинул дворец еще до того, как они уехали в Тарбеш. Столь долгое отсутствие советника вовсе не было обычным делом, но Аквилус сам пожелал отправить его на столь длительное задание. Когда Верадис упомянул об этом в разговоре с Натаиром, тот только ответил, что его отец – человек своенравный и все равно редко прислушивается к чужим советам. Впрочем, сегодня этому высокому мужчине вполне пристало здесь находиться. В конце концов, именно он нашел книгу, которая собрала их всех в этом месте.