Джон Гвинн – Злоба (страница 82)

– Я говорил с тобой однажды о том, каково это – жить в тени кого-то другого. Помнишь?

– Да. В путешествии, когда мы встретили Калидуса.

– Да. Этой тенью были – и есть – фантазии моего отца о Яркой Звезде. Это тот человек-легенда, которого он всю жизнь ждал, готовился к его пришествию. – Он улыбнулся. – До чего же иронично, что это я, – как по-твоему?

– Скажи ему, – снова призвал Верадис.

– Нет, не могу. Отец так долго верил, что это чужой человек, что он явится к нам откуда-то издалека. Он не поверит. Сейчас у нас с ним все хорошо, лучше, чем когда-либо прежде. Я всегда хотел, чтобы он смотрел на меня так, как он смотрит сейчас… – Он замолчал. – Не хочу этим рисковать. Пока – нет…

Верадис это понимал, внезапно подумав о своем собственном отце. Когда-то он чувствовал себя так же, как Натаир. Но теперь – нет. Свои чувства к отцу, противоречивые и не особенно радостные, он похоронил глубоко и надолго.

– Но ведь он не прав. Элион выбрал именно тебя. Ты и есть тот человек, с которым говорит Элион.

Натаир пожал плечами.

– Да. Но он должен сам понять это в свое время. «Правда всегда всплывает на поверхность», как он любит говорить.

– Да, включая то, как именно мы добирались до Тарбеша. Наши люди до сих пор хранят твой секрет, но на сколько их хватит? Было бы лучше, если бы твой отец услышал об этом от тебя. И, Натаир, все было бы по-другому, если бы он понял, если бы узнал, что ты и есть Яркая Звезда.

Натаир поднял руку.

– Он верил в это долгие годы, Верадис. У нас еще есть время. Я дам ему время, пока не возникнет нужда показать, кто я есть на самом деле.

Через открытое окно влетел порыв холодного воздуха. Свет факела осветил лицо Натаира: слои тьмы и света, накладываясь друг на друга, изменяли его черты.

Верадис думал о Мейкале, о его бледном загадочном лице, о его темных глазах. Советник короля. В нем-то и содержалась разгадка того, почему Аквилус так относится к пророчеству.

Их обоих напугал мягкий стук в дверь.

– Входите, – позвал Натаир.

В комнату вошла Фиделе – и тихо закрыла за собой дверь. Остановилась, увидев Верадиса.

– Я надеялась поговорить с тобой наедине, – сказала она Натаиру.

– Конечно, матушка. Я просто распивал с Верадисом кувшин теплого вина. – Он улыбнулся. Верадис встал и предложил королеве свое место.

– Нет, спасибо, – отказалась она. Ее голос и лицо выражали напряжение.

– Что случилось, матушка? – спросил Натаир. – Что тебя беспокоит?

Фиделе посмотрела на Верадиса.

– Я думала, что ты будешь один, – вздохнула она.

– Что бы ты ни сказала мне, ты можешь сказать это и перед Верадисом. Он для меня как брат.

– Хорошо, – пожала она плечами. – До меня дошли тревожные вести. Слухи.

– Да?

– О том, кто сопровождал тебя в Тарбеш.

Натаир молчал, ожидая продолжения.

Королева вздохнула.

– Я слышала разговоры о колдовстве, о великанах, которые были в твоем отряде; сплетни о каком-то зачарованном тумане, о некоей таинственной флотилии. Слышала о вин-талунцах.

Мать и сын сверлили друг друга взглядом.

– Кто это сказал? – поинтересовался Натаир. – Перитус? Ты же знаешь, что он пытается под меня копать, что он меня боится.

– Неважно, откуда до меня дошли эти слухи, – отрезала Фиделе. – Это правда?

– Где ты об этом слышала? – повторил Натаир. – Если в этих сказках была хоть доля правды, то почему этот человек шептался за моей спиной? Я бы хотел увидеть своего обвинителя.

Во взгляд Фиделе закралось сомнение.

– Значит, ты их отрицаешь? – спросила она менее твердым голосом. В нем звучала надежда.

– Я ничего не отрицаю. Я взрослый человек, принц. Больше не ребенок. Я буду судить и принимать решения по своему усмотрению. И я бы хотел узнать, кто пытается меня оклеветать, кто силится вбить клин между отцом и мной.

Королева покачала головой.

– Натаир, пожалуйста, не забывай о том, что я сказала тебе перед отъездом. Если у тебя есть какие-либо связи с Вин-Талуном, оставь их. Тебе не поздоровится, если… когда отец узнает правду. – Она выпрямилась в полный рост – настоящая королева. И такая же холодная и отстраненная. – Ты принц, а не король. Сын, а не отец. Подчинись королю, послушай отца. Не пытайся испытывать его доверие к тебе. Нынешние времена для него и так достаточно тяжелы, и без того, чтобы его собственный сын… – У нее был обеспокоенный вид. – Сделай то, что нужно сделать, – сказала она почти умоляя, и ушла.

– Я и собираюсь, – прошептал Натаир, смотря на закрытую дверь.

Глава 43. Корбан

Корбан прищурился, глядя на безоблачное небо, на солнце – такое бледное, водянистое, далекое.

Было холодно – его кожа стянулась. Шел снег, на горизонте, за отдаленной линией побережья над железно-серым морем, собирались густые тяжелые тучи.

Это была не самая подходящая погода для путешествий, но, как бы то ни было, их колонна во главе с королем Бренином двигалась по великаньему тракту и находилась уже в шести суточных переходах от Дун-Каррега.

Они направлялись в Бадан, крепость рядом с каменным кругом, чтобы воочию узреть, как сбудется пророчество, о котором ему рассказала Эдана: «Когда зимний солнцеворот свет дневной ночною тьмой обернет». Очевидно, что будет там и Рин, королева Кэмбрена, а также короли Нарвона и Доуэна приедут по призыву Бренина, чтобы обсудить зачистку Темнолесья, а также другие вопросы, связанные – каждый по-своему – с советом в Тенебрале, на котором присутствовал король Бренин.

Они ехали на восток уже пять ночей, огибая выщербленный прибоем берег, изрезанный крутыми остроконечными скалами и укромными бухтами. Сегодня дорога повернула на юг, минуя участок, полный коварных болот и приморских солончаков. Когда тракт мягко спустился вниз, Корбан увидел, что перед ним расстилается топкая пустошь: вода сверкала в слабом солнечном свете, словно разложенная на земле огромная паутина, в капельках росы; посреди пустоши возвышался холм, а на его вершине – полуразвалившаяся башня. Он посмотрел вбок. Рядом с ним ехала Брина и сейчас говорила что-то неприятное – если по выражению ее вообще можно было делать какие-то выводы – Гебу, хранителю знаний: с тех пор как они на рассвете выступили в путь, он ни на шаг не отходил от целительницы.

На горизонте показалось темное пятно.

– Что это? – спросил Корбан.

– Это Темнолесье, – сказал Геб.

Сумрачная громада Темнолесья простиралась от побережья до самого окоема, насколько хватало глаза.

«Брейт сейчас там. Да и Кэмлин, если их задумка удалась», – подумал Корбан, глядя на далекий лес.

Он бессознательно огляделся в поисках Мэррока – и нашел его ближе к началу колонны одинаковых спин, укутанных в серые плащи, рядом с Галионом и Коналлом. Немногим дальше, во главе шествия, ехал король Бренин, его окружали огромные фигуры Пендатрана и Тулла, а за отцом следовала Эдана – как всегда, под защитой Ронана.

– Как справляется с нашим путешествием твоя волчениха? – спросил Геб, отвлекая его от мыслей.

Он посмотрел вниз: Гроза шла рядом с ним, опустив голову и уткнувшись мордой в землю.

– До сих пор для нее не было в этом ничего сложного, – сказал Корбан. – Думаю, ей даже нравится.

Волчениха день ото дня бежала с ним наравне, без труда поспевая за хозяином; впрочем, это его не удивляло: она все еще росла, ее холка была всего лишь на несколько пядей ниже спины его лошади. Он склонился в седле, кончики его пальцев как раз касались грубых волосков у нее на шее. Он был рад тому, что она рядом. По ночам было холодно, но Корбан был уверен, что ему спится теплее всех – ведь каждую ночь Гроза приходила и сворачивалась калачиком у него под боком.

Он поежился и поплотнее укутался в плащ. Когда принцесса Эдана впервые рассказала о путешествии к каменному кругу, он очень хотел отправиться вместе со всеми – и даже не поверил своему везению, когда Брина сказала ему, что нуждается в его помощи. Теперь он уже не был уверен, что так уж хочет продолжать поход: шесть ночей сна на холоде и столько же дней в седле значительно умерили его пыл.

Тем не менее они приближались к цели поездки, и он снова начинал чувствовать в душе ту самую искру возбуждения.

Мать не хотела, чтобы он уезжал, – по сути дела, запретила даже думать о походе, но лишь пока с ней не поговорила Брина. Официально Брина собиралась, потому что была признанной придворной целительницей, но Корбан знал, что она просто хочет поехать, вот и все. И он – как ее ученик – должен был ее сопровождать. Только Брина сообщила об этом его маме, как вдруг оказалось, что должен ехать и Гар – ему надлежало приглядеть за конем Бренина, но Корбан подозревал, что скорее речь тут шла о присмотре за ним самим. По крайней мере, то, что Гар отправляется в путь, означало, что с ними будет и Кивэн. Когда Корбан объявил сестре, что он поедет, а она останется, она выглядела так, будто пчелу проглотила, но внезапное решение управляющего конюшен оказалось ей как нельзя более на руку. Гар в свою очередь взял себе в подручные путевую артель конюхов, и Кивэн подговорила его включить в ее состав и Дата. Корбану казалось, что в Бадан едет добрая половина Дун-Каррега.

Он бросил взгляд через плечо и увидел Гара на пегом жеребце, но разглядеть в толпе воинов Кивэн или Дата так и не удалось.

День тянулся медленно, пошел снег, и с наступлением сумерек землю вокруг них укутал густой белый покров. Стемнело, зажглись факелы, и Бренин решил ехать дальше, поскольку их цель была уже близко.