Джон Гвинн – Злоба (страница 135)

К первым рядам копейщиков Оуайна сзади подтягивались еще бойцы. Сам же мост заполнился под завязку людьми Пендатрана, и между двумя лагерями, в месте, где мост упирался в край расщелины, образовался настоящий затор из мертвых и раненых.

Кивэн увидела Пендатрана на его могучем боевом коне – полководец то погружался в месиво тел, то вздымался на его бушующих волнах, разя врага своим полуторным мечом. Он перерубал пополам древки копий, отсекал головы и загребущие руки, что тянулись к нему, силясь стащить вниз. Вражеская шеренга медленно, но верно прогибалась под его натиском. Он вгрызался в толщу неприятельского строя, становясь острием клина из остальных воинов Ардана, что сгрудились за ним.

Затем в грудь скакуну Пендатрана вонзилось копье, и его предсмертное ржание на мгновение перекрыло грохот боя. Он рухнул, воины в красных плащах хлынули вперед, и Пендатран скрылся под ними, как тонущий человек под гребнем волны.

Ратники Ардана издали зычный рев и попытались прорваться к своему военачальнику, но в этот миг на мосту все смешалось в бурлящее море рук, ног, кожи, железа и крови.

Затем Корбан показал пальцем вниз – Пендатран снова вынырнул на поверхность, его огромная фигура сделалась сердцем водоворота, который он образовал вокруг себя, неистово вращая клинком. Вот он отступил и снова потонул, но уже в рядах своих воинов, и какое-то время два воинства сражались друг с другом, с обеих сторон гибли люди, но ни одна сторона не получала преимущества. В конце концов людей Ардана медленно, шаг за шагом, оттеснили назад через мост, обратно в тень Каменных врат. Как только нарвонцы попали в пределы досягаемости воинов, оставшихся на стенах, на головы им посыпались камни и копья. Когда Пендатран и его выжившие ратники отступили, между двумя сторонами образовалась пустота, а затем, громко лязгнув, ворота снова закрылись.

Кивэн подбежала к другой стороне стены, посмотрела вниз, во двор, и увидела там бледного Пендатрана – военачальник сидел обхватив голову руками.

Битва на равнине внизу все еще бушевала: главная схватка теперь кипела ближе к крепости, а Далгар отчаянно пытался пробиться к Дун-Каррегу.

Однако их окружили почти со всех сторон – во всяком случае, так казалось сверху, – и вот на глазах у Кивэн по рядам ратников пробежала дрожь, напоминающая ту, которая охватывает зверя в миг перед смертью. Почти сразу же после этого воины начали вырываться из горнила битвы, отступая по усеянным трупами лугам. Сначала по двое-по трое, узенькой струйкой, но довольно скоро хлынули непрерывным потоком, поскольку дружина Далгара была окончательно сломлена и разгромлена. Тех, кто бежал, преследовали отряды конных воинов. Удалось ли кому-нибудь спастись, Кивэн не ведала.

Через некоторое время к крепости подъехало около двух десятков воинов с Оуайном во главе. Когда он достиг моста, его взгляд заскользил по зубчатым стенам, но вот он увидел наверху Пендатрана и глумливо расхохотался. Натянул поводья, добравшись до побоища на мосту, и воины, что были позади него, вывели вперед лошадь – поперек ее спины лежало тело. Оуайн сбросил его на землю и уехал.

Пендатран приказал открыть ворота и вышел на мост. Там он остановился, но строй ратников Нарвона не пошевелился, не издал ни звука. Он склонился, поднял брошенный труп на руки и понес обратно через мост тело Далгара, своего сына.

Глава 81. Корбан

Корбан прислонился к стене, огибающей Рябиновое поле, и смотрел, как закатное солнце превращает небо в расплавленную медь.

– Буря надвигается, – сказал Дат.

Оба поужинали в трапезной, но после событий предыдущего дня там царила крайне гнетущая обстановка. Слишком свежа была еще память о поражении и гибели Далгара.

– Итак, – торжественно изрек Корбан, чтобы отвлечь себя и друга от тяжелых мыслей, – теперь мы оба воины.

– Да, – сказал Дат и коснулся своей воинской косы. – Ну почти, – добавил он. – По-моему, я не стану полноценным воином, пока не просижу свою Долгую ночь.

«Или не продрыхнешь, как я», – подумал Корбан.

– Вряд ли Оуайн позволит тебе проехать ради этого мимо своего войска.

– Это точно, – согласился Дат. – Приятно чувствовать, что прошел испытание воина, а?

– Есть такое.

По правде говоря, Дат с трудом прошел испытание: с метанием копья справился он неплохо, но вот мечом орудовал как-то неуверенно, а уж каким образом он ухитрился не сверзиться спиной в грязь со скачущего коня, Корбан не понимал по сей день.

Если бы в число испытаний входила стрельба из лука, это был бы другой вопрос. Мэррок уже отметил Дата как будущего ловчего – они с Кэмлином брали его на долгие вылазки в Баглун. Даже сейчас Дат опирался на ненатянутый лук, подаренный ему Мэрроком и Кэмлином.

– Как думаешь, что сейчас происходит? – спросил его Дат.

– Не знаю. Кивэн говорила с Эданой, и то, что она услышала, звучит не очень. На Далгара возлагались большие надежды… – Корбан замолчал. – Теперь, когда этот план провалился… – Он пожал плечами, думая о Пендатране, вспоминая его бледное, убитое горем лицо, с которым он выносил сына с моста.

– Оуайн будет просто сидеть за стенами и ждать, пока у нас не кончатся съестные припасы, – продолжал он, – а это, судя по всему, произойдет довольно скоро. Слишком много ртов – и никаких предупреждений о приходе Оуайна, а то бы успели заготовить чего-нибудь впрок.

– У нас хватит воинов, чтобы победить Оуайна, – прорычал Дат. – Если бы мы только могли пройти по этому мосту. Они нас здесь заперли, как крыс в кувшине с виски. Если бы только был другой выход!

Корбан молчал – ему вдруг вспомнились подземные ходы под крепостью. По ним можно будет добывать пищу или неожиданно атаковать Оуайна. Но что насчет остова, что они там нашли, – остова змея? Что, если он там не один? Корбан неожиданно почувствовал некую надежду и решил поговорить об этом с Галионом.

– А что с этим королем? – сказал Дат, отрывая его от размышлений.

– С каким еще королем?

– С этим Натаиром из Тенебрала. Слышал, у него на корабле есть отряд.

Корбан фыркнул:

– Если и есть, то вряд ли их там много. Шесть десятков, восемь десятков мечей? Что это поменяет?

– Э-э, – протянул Дат. – На этом корабле не одни только воины.

– Что?

Дат посмотрел на корабль в бухте – еще миг назад там была непроглядная тьма, но у них на глазах на палубе мигнули огоньки.

– Я присматривал за папиной лодкой на взморье, – сказал Дат. – Как раз после того, как я увидел, что ты выезжаешь на свою Долгую ночь. – Он скорчил жуткую рожу.

– И? – поторопил его Корбан.

– Ну так вот, сижу я на берегу и слышу… всякую всячину. Шум. Странные какие-то звуки – и всё с этого самого корабля.

– Ты о чем это? На что это было похоже?

– На голос зверя. А вообще-то ни на что из того, что я слышал раньше, – продолжал Дат. – Доводилось мне слышать, как рычит и воет Гроза, – он покосился на волчениху, сидящую на одной из исполинских ступеней лестницы, – у меня от одного этого уже поджилки тряслись. Но это было хуже. Намного хуже.

Корбан усмехнулся.

– Дат, это ведь ты мне говорил, что Брина украдет мою душу, помнишь? И побелел, когда на тебя закричал Краф, тоже ты.

Дат насупился.

– На этом корабле что-то есть, – упорствовал он. – Что-то нечеловеческое. А этот Натаир – мог бы ведь и послать его нам на помощь.

– Даже если бы на этом корабле со всеми удобствами расположилась какая-нибудь тварь с Изнанки, почему Натаир должен сражаться с Оуайном? Он в безопасности – его защищает Премудрость.

С моря доносились сильные порывы ветра – взвихрялись вверх по скале и стенам, приносили с собой вкус соли и капли дождя. Было темно, но ни звезд, ни луны в небе не наблюдалось; к крепости беспощадно стягивались набухшие, тяжелые тучи.

– Сойдем-ка лучше с этой стены, – пробормотал Дат, хмуро глядя на небо, а Корбану на нос между тем уже упала крупная капля. – Буря будет сильной.

– Да, давай, – согласился Корбан. Может, Дат и обладал весьма причудливым воображением, но, когда речь шла о погоде, Корбан полностью доверял словам друга. Он поднял свой щит и копье – после вторжения Оуайна он носил их повсюду – и они вместе побежали вниз по лестнице и затем по пустому Рябиновому полю, а рядом бежала Гроза.

В трапезной уже было гораздо меньше народу, но все еще достаточно людно, а в одном из темных уголков примостились его родители вместе с Фарреллом и его отцом, Энвортом.

Корбан подошел к их столу, Дат последовал за ним.

– Привет, Бан, привет, Дат, – сказал Фаррелл.

Корбан кивнул ученику кузнеца и заметил, что в волосах у здоровяка тоже появилась свежезаплетенная воинская косица.

«Ты смотри-ка, каковы мы, – подумал он, посмеиваясь про себя, – Все как один теперь воины».

Корбан сел и какое-то время лениво слушал своих друзей, а когда Дат с жаром принялся травить какую-то байку – погрузился в раздумья. Откинулся на спинку стула и оглядел зал. Его взгляд упал на Эвниса и Вонна – те, судя по сдвинутым бровям Вонна, о чем-то напряженно спорили. Он часто задавался вопросом, исполнит ли Вонн свою угрозу. Все-таки с того дня, когда Щит убил в загоне пса Хельфаха, так много всего случилось! Вот и еще люди пришли укрыться от дождя – Тарбен и Кэмлин, закутанные в насквозь промокшие плащи. Оба прошли мимо стола Корбана, походя кивнув ему и Дату, и подсели к небольшой компании ратников.