Джон Гвинн – Злоба (страница 134)

Натаир пренебрежительно махнул рукой:

– Я вне опасности – в этом я уверен. Оуайна, как и всех нас, связывает Древняя премудрость.

«Древней премудростью» назывался набор обычаев, которые Изгнанники принесли с собой в новые земли, и обычаи эти включали в себя права гостя: гость, переступивший чужой порог и вкусивший пищи у чужого очага, был в безопасности и мог пользоваться защитой со стороны хозяина дома.

– А и впрямь, – сказал Бренин.

– Я надеялся поговорить с Оуайном, рассказать ему о том, что я здесь, и, возможно, вразумить его по поводу бесполезности этой войны.

– Конечно, – разрешил Бренин. – Он возвращается под стены каждый день. Вот тут-то ты с ним и поговоришь. Хотя вряд ли у тебя получится его переубедить.

– Да. Спасибо, – поблагодарил Натаир. – Я сожалею о положени, в котором вы оказались, но я не могу оставаться здесь бесконечно. Я должен вернуться к себе на корабль, и притом в ближайшее время.

– Как пожелаешь, – пожал плечами Бренин. – Я уверен, что Оуайн предоставит тебе безопасный проход. Это и есть то, о чем ты хотел со мной поговорить?

– Отчасти, – сказал Натаир, – а еще о Мейкале. По другому вопросу, касающемуся клана Беноти, я уже поговорил с твоими советниками. Их помощь мне очень пригодилась. – Натаир посмотрел на Эвниса, и тот почтительно склонил голову.

– Но мне по-прежнему очень любопытно разузнать, зачем Мейкал сюда приехал и куда он мог направляться. Хоть что-нибудь.

– Да-да, – сказал Бренин. – К сожалению, с некоторых пор я не могу похвастаться излишком свободного времени. Прошу меня простить, но я не обнаружил ничего нового. Как я уже говорил, я не знаю, ни зачем Мейкал сюда приехал, ни куда он направился.

Натаир нахмурился – он не привык отступать.

– Ну должно же быть что-нибудь… – сказал Натаир. – Он, должно быть, заезжал сюда – у него впечатляющий жеребец, огромный такой, серый. Он был в этой конюшне?

«Был!» – подумала Кивэн, ясно вспомнив этого коня.

– Я не работаю на конюшне, – отрезал Бренин.

Натаир посуровел.

– Но должен же быть тут кто-то, какой-нибудь конюх. – Он оглянулся по сторонам и вдруг увидел Кивэн. – Эй, ты, вон там – помнишь коня, о котором я говорю? Серого такого, в яблоках?

Все взгляды вмиг обернулись к ней.

– Да… да, я его помню – в смысле, серого жеребца. Он был прекрасен.

Натаир сделал шаг к ней.

– Кто ухаживал за конем, ты? Может, ты говорила с Мейкалом, его наездником?

– Нет, не я. Это был Гар.

– Гар?

– Управляющий конюшен.

– Я должен с ним поговорить. Где он?

Кивэн пожала плечами.

– Не знаю, – сказала она.

– Я уверен, что он ничего не знает, – вмешался Бренин. – Но я прослежу, чтобы его допросили и сообщили тебе, если вдруг всплывут какие-нибудь любопытные новости.

Натаир повернулся к Бренину:

– Я бы предпочел поговорить с ним сам, тем более что твое время и так занято.

– Нет, – отрезал Бренин.

С минуту Натаир молчал. У него сузились глаза.

– Я привык говорить с кем-то, если я этого пожелаю, – холодно молвил он.

– Я вполне допускаю, что так оно и есть, – сказал Бренин, – когда ты находишься в своем собственном дворце, в своем собственном королевстве. Но я хотел бы напомнить, что ты здесь гость, а не король. И у себя во дворце, у себя в королевстве, я буду поступать так, как угодно мне. А мне неугодно, чтобы моих людей допрашивали чужие. Это задача, которую я оставляю для себя или для тех, кого сочту нужным.

Сумур шевельнулся, едва заметно переставил ноги – однако неожиданно весь как-то напрягся, в воздухе повисло что-то угрожающее.

– Это неуважение, – тихо произнес он с гортанным выговором.

Натаир протянул к Сумуру руку, словно пытаясь его успокоить.

– Я проехал тысячу лиг, чтобы заполучить эти сведения, – сказал он, и в его голосе проскользнула опасная нотка. – И никто не помешает мне их заполучить.

Бренин бесстрастно посмотрел на него в ответ.

– Может быть, ты не до конца понимаешь, – продолжал Натаир. – На дворе судьбоносные времена. Времена перемен. Времена, когда каждый должен сделать свой выбор. Грядет новый порядок. И я запомню тех, кто мне помогал, и тех, кто мне мешал, когда мой союз зарождался.

– Твой союз? Я думал, что это был замысел Аквилуса… – сказал Бренин, приподняв бровь. – Я думаю, ты человек иной породы, не то что твой отец. И да, я прекрасно понимаю, в какие времена мы живем. Я был на совете твоего отца. Я его поддержал. Помни об этом. И позволь мне дать тебе еще несколько советов, ибо на престоле ты совсем недавно. В будущем постарайся-ка уделять больше внимания тому, как разговариваешь с королем, особенно когда находишься у него во дворце.

– Вот и Мандрос говорил что-то похожее, – пробормотал Натаир.

Бренин нахмурился:

– Кстати, насчет Мандроса. Знай, Натаир: когда я разберусь со своими нынешними невзгодами, я призову к расследованию гибели Мандроса. Цареубийство просто так с рук не сходит, а я недоволен тем, что я слыхал обо всем об этом.

Он наконец покинул конюшню, а за ним последовала и вся его свита. Эвнис задержался на мгновение, обменялся с Натаиром долгим взглядом, а затем ушел и он.

Натаир снова повернулся к Кивэн.

– Скажи этому Гару, что я желаю с ним поговорить, – сказал он.

Кивэн ничего не ответила и опустила глаза.

Внезапно тревожно и нетерпеливо протрубили рога. Натаир и его спутники ушли, а орлиный страж на прощание одарил Кивэн улыбкой.

Народ толпами валил к Каменным вратам, где рога трубили громче всего. Кивэн метнулась вперед, взбежала вверх по лестнице и протиснулась между воинами, чтобы выглянуть из-за зубцов.

За мостом разбила лагерь дружина по меньшей мере в пять или шесть сотен мечей – именно столько Оуайн счел достаточным для того, чтобы сдержать сколь угодно мощный удар из крепости. Остальная часть воинства расположилась у подножия холма и с этого расстояния казалась однородной черной массой, что растеклась по всему Гавану и окрестным лугам и полям.

Вдали, на юге, за войском Оуайна, у самого горизонта, двигалось какое-то темное пятно – оно медленно приближалось.

Далгар.

Кивэн почувствовала, как людей на стене охватывает напряжение и надежда. Потом вспомнила слова Эданы – Бренин хотел, чтобы конники были готовы выехать на подмогу сыну Пендатрана. Девушка развернулась, молнией ринулась обратно к конюшням и обнаружила там бесчисленных воинов – они суматошно готовились к бою, а Гар пытался привести сумятицу в некое подобие порядка. Там же был и Пендатран – любому, кто, по его мнению, двигался не на пределе скорости, полководец обрушивал на голову нескончаемый поток ругательств.

Она влетела в конюшню и принялась помогать седлать лошадей, затягивать подпруги, приторочивать копья к седлам и так далее, и вот наконец всадники с грохотом поскакали к Каменным вратам, вздымая за собою облако пыли.

Вот и Кивэн без передышки помчалась прямо к стенам, протолкнулась сквозь давку, пока со стен не открылся вид на окружающие земли.

Отряд Далгара теперь был гораздо ближе – достаточно близко, чтобы разглядеть под волной бесчисленных наконечников копий отдельных крошечных наездников. Тем не менее, когда они приблизились, Кивэн поразилась тому, как мало их в сравнении с войском Оуайна. Король Нарвона, должно быть, вытряс свое королевство до нитки, чтобы набрать столько людей. Далгар располагал где-то четвертью от того скопища людей, что выстроилось против него. В крепости были тысячи воинов, что уравнивало их силы, но им нужно было перебраться через мост, который был недостаточно широк – проехать по нему могло лишь десять или двенадцать всадников в ряд. Да и с лошадьми было все не так просто. Большинство скакунов находились на пастбищах в окрестностях Гавана, поскольку в стенах Дун-Каррега не хватало места.

Внизу же Далгар и его дружинники теперь неслись в атаку на поспешно выстроившихся в шеренги людей Оуайна. С такого расстояния невозможно было точно понять, что происходит, но Кивэн видела, как фланги войска Оуайна смыкаются вокруг меньшего отряда, словно пальцы, сжимающиеся в огромный кулак.

Вот к ней подошел Корбан – и тоже с тревогой уставился на бушующую далеко внизу битву.

– Так ты не присоединишься к тем, кто во дворе? – спросила она у брата.

– Что? А, нет, – покачал он головой. – Пендатран велел брать только испытанных воинов.

– Но ты ведь тоже испытанный… – вступилась она за честь брата, но затем раздражение отступило, сменившись облегчением. На самом-то деле не хотелось бы видеть Корбана там, внизу.

Из-за спины, со двора, донесся голос Пендатрана – военачальник выкрикнул какой-то приказ, ворота со скрипом открылись, и через них на мост хлынул поток всадников.

Воины Оуайна были готовы к такому повороту, и всадников встретила чаща копий.

Конники с великим грохотом врезались в эту колючую стену: затрещали древки, заржали лошади, рвалась на куски плоть, в воздух взлетали тела. Дальний конец моста превратился в бурлящее месиво из лошадиного мяса, крови и железа.