Джон Гвинн – Тень богов (страница 83)

Вокруг них бились Заклятые Кровью, пытались добраться до хевдинга, яростно сражаясь с воинами из отряда красноглазого.

Тут костяной меч сдвинулся, от него исходили волны силы. Руна Сейд мерцала и вспыхивала, как шипящий, гаснущий факел, а клинок снова начал опускаться, рассекая пламя.

– Guðir bein brjóta þig, kló tæta þig[26], – прорычал красноглазый человек, на подбородок его стекала пена и слюна, мышцы на лице дергались и дрожали, вены вздувались, и руна Сейд взорвалась. Вол отбросило назад, она врезалась в Глорнира, обоих швырнуло на землю, а красноглазый человек перешагнул через них и снова поднял меч.

Ярость, пульсирующая в животе Варга, вспыхнула ярким пламенем, подогреваемая ослепительно-белым страхом в его голове. Он зарычал и побежал, хватаясь руками за пояс с оружием, выдергивая топор и тесак. Прыгнул.

Красноглазый остановился, высоко подняв меч, оглянулся через плечо и увидел Варга, который летел на него, размахивая руками.

Варг врезался в старика, рубя и кромсая топором и тесаком, они оба упали, покатились. Варг пытался остановиться и достать, хоть как-то достать врага, вонзить в него оружие; огонь в его крови охватил все тело, пылал в его жилах. Красноглазый зарычал, оттолкнул Варга и, спотыкаясь, поднялся на ноги.

Варг замер, красный туман в его голове пульсировал с каждым ударом сердца, побуждая его убивать и рвать на части. Когда он сражался в поединках, красный туман заряжал его силой, давал прилив адреналина, ловкости и скорости, дарил ясность мысли и инстинктивное знание, что он никогда не сдастся. Но он всегда сдерживал его, зная, что поддаться ему – значит убить противника. Как будто держал на поводке боевого пса. Но здесь, сейчас это был путь к смерти, все, что раньше имело значение в его жизни, свелось к этому моменту, к следующим нескольким ударам сердца. Не задумываясь, он спустил боевого пса с поводка. Освободил его в своей душе.

Он привстал, понимая, что потерял топор, но все еще держал тесак. Посмотрел на красноглазого человека и увидел его слишком четко, все вокруг них превратилось в размытые фигуры, которые где-то там, далеко, сражались, кричали и истекали кровью. Красноглазый мужчина окинул Варга пристальным взглядом, в котором сквозило удивление.

Варг успел сорвать с него шлем. Он был стар, седая борода была заплетена в косу, а голова обрита. Кровь стекала по одной стороне его лица из раны вдоль виска, кожа лопнула. Он потерял костяной меч, красные глаза метнулись туда-обратно, пытаясь его отыскать, потом заметил и бросился к нему, воздев клинок как раз тогда, когда Варг вскочил на ноги и снова напал. Его тесак был высоко поднят для удара сверху вниз, зубы оскалились. Ему показалось, что он слышит волчье рычание.

Красноглазый взмахнул мечом, нанося удар поперек тела Варга.

В этот миг тесак врезался в голову старика, глубоко, клином, брызнули кровь и кости, тело дернулось и затрепыхалось, силы вытекли из него в мгновение ока, но инерция все еще заставляла костяной меч двигаться. И через мгновение он соприкоснулся с талией Варга.

Варг взвыл от жгучей боли, в глазах его полыхнула белая вспышка. Затем опустилась тьма.

Глава 44. Эльвар

Эльвар шла по окутанным туманом долинам и холмам, покрытым лесом. Ясень, вяз, дуб и липа росли здесь поодиночке и рощицами. Журчали ручьи, в ветвях каркали вороны, а по ночам завывали волки и визжали лисы.

И это Холмы Темной Луны, о которых триста лет пели скальды всех земель.

Они ничем не отличаются от земель к югу от гор Хребта. За исключением того, что людей здесь нет совсем. Однажды они проезжали мимо кучи тролльего дерьма – самец отмечал границы своей территории, но кроме этого они не видели почти никаких свидетельств существования везен.

Эльвар почувствовала себя немного разочарованной.

– Что не так? – проворчал Гренд, шагая рядом с ней.

Он очнулся почти два дня назад, и теперь казалось, что никогда и не был ранен, если бы не повязка, видневшаяся из-под шлема, и не царапины и ссадины по всему телу. Все Лютые Ратники были в полном боевом снаряжении даже на марше – урок, полученный от теннуров на холме у моста, все еще жил в их памяти. Железный шлем Эльвар был пристегнут к поясу и покачивался у бедра.

– Я думала, что здесь будет больше… опасностей, – проговорила она.

– Будь осторожна в своих желаниях, Эльвар Огненный Кулак, – с улыбкой сказал Бьорр, который шел с другой стороны. Теперь он никогда не отходил далеко от нее.

– Ты прав, знаю, – ответила Эльвар, улыбаясь молодому воину. Гренд бросил на Бьорра мрачный взгляд.

Эльвар брала Бьорра в свою постель каждую ночь после той, что прошла под ивовым деревом, и не скрывала этого. Гренд воздержался от замечаний. Но тот факт, что это он мог бы произнести слова, которые только что сказал Бьорр, и все же не поддержал его, а наградил суровым взором, показывал, что он не одобряет выбор Эльвар.

Цепь воинов замедлила шаг. Агнар скрылся из виду, уйдя куда-то вперед вместе с Успой, Сайватом и гундур-трэллом. Остальные неспешно двигались по извилистой тропинке вверх по хребту, таща за собой нагруженные телеги. Эльвар огляделась и нахмурилась. Это было не самое подходящее место для лагеря, да и шли они сегодня не так уж долго, чтобы уже остановиться на ночлег.

– Пойду посмотрю, в чем дело, – хмуро сказала Эльвар. Гренд, что неудивительно, тут же последовал за ней.

Они шли вдоль цепи бойцов, мимо повозок, пони и Лютых Ратников. Воины вглядывались в лес вокруг них, среди ветвей мелькали тени – их разведчики. Над всеми витало возбуждение и предвкушение, обостряя их чувства. Эльвар почти чувствовала, как напряжение крошечными разрядами пробивает воздух и колет кожу, словно перед грозой.

Предчувствие Оскутреда. Он кажется таким близким, что я почти чувствую его запах, вкус, слышу его шепчущий зов на ветру.

Впереди цепи воинов показался Агнар, забравшийся на скамью в повозке. Он смотрел назад вдоль тропы, по которой они пришли сюда, поверх головы Эльвар.

– Что там? – спросила она, приблизившись.

Сайват пожал плечами.

– Хевдингу показалось, что он что-то увидел.

Гундур-трэлл сидел, прислонившись спиной к дереву, а Успа стояла рядом с ним. Выражение ее лица было грустным и суровым по сравнению с окружающими воинами. Ее рука рассеянно похлопывала гундур-трэлла по плечу, как верную гончую.

Эльвар поставила ногу на колесо телеги и взобралась рядом с Агнаром. Он смотрел назад, на холмы и лес, прикрыв глаза рукой от слепящего солнца на безоблачном небе. Эльвар проследила за его взглядом. Там, вдоль тропинки, по которой они пришли, тянулась лесная чаща, ручьи блестели среди деревьев, словно серебряная проволока. Вдалеке, на западе, черными пятнами в небе парили вороны, их силуэты резко выделялись на фоне красноватого сияния Эльдрафелла.

– В чем дело, хевдинг? – выдохнула Эльвар. Она чувствовала его напряжение. Некоторое время Агнар молчал.

– Ничего, – в конце концов ответил он, отводя руку от глаз и глядя на нее. – Просто предчувствие.

Он вздохнул, повернулся и посмотрел на Успу.

– Сколько еще осталось? – спросил он ее.

– Недалеко, – пожала она плечами.

– Ты говоришь это уже два дня, – прорычал Агнар.

– Это все, что я могу сказать, – сказала Успа. – Граскинна была книгой Гальдур, а не картой.

– Ладно, – пробурчал Агнар. Он похлопал по плечу воина, сидящего на телеге, а затем спрыгнул на землю.

– Вперед, – крикнул он.

Эльвар провела пальцем по плечу Бьорра, лежавшего рядом с ней, по изгибу синей извилистой татуировки, переходя к его покрытой шрамами груди, где пот блестел на густых завитках темных волос. Белые линии на коже шли по диагонали, справа налево, решетка серебристых шрамов.

– Кто это сделал с тобой? – спросила Эльвар, все еще немного задыхаясь после занятий любовью.

Бьорр перевернулся на бок и посмотрел ей в глаза.

– Это была плеть, – сказал он. – С узлами на кожаном ремне. – Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но замолчал, поерзал и отвел взгляд, чувствуя себя неловко. В его лице проявилась напряженность. Та самая, подумала Эльвар, которую она замечала в нем в течение дня.

– Когда это случилось? – спросила она, нахмурившись от перемены в нем. Наступило долгое молчание.

– Слишком давно, чтобы хорошо помнить, – сказал наконец Бьорр.

Эльвар знала, что он лжет. Тогда ты был мальчишка, подумала она. Скорее всего, совсем малыш. Она почувствовала жалость к Бьорру и гнев на того, кто мог так с ним поступить.

– Когда у нас будет все богатство Оскутреда, я заплачу отряду сундук серебра, чтобы выследить тех, кто сделал это с тобой. Я заставлю их поплатиться.

– Не нужно, – ответил Бьорр, и в его словах прозвучала определенность, которая заставила Эльвар почувствовать, что дело уже сделано.

– Сколько тебе лет, Бьорр? – спросила она его.

– Я оставил за спиной двадцать две зимы, – ответил он и постучал пальцем по ее лбу. – Что происходит в твоей голове, заставляя приставать ко мне с этими вопросами? – Он улыбнулся ей.

– Я хочу узнать тебя.

– Я думаю, ты уже знаешь, – сказал он, снова улыбнувшись, и погладил ее живот, холодный и влажный от пота. Она задрожала.

– Не только это, – сказала она. – В других отношениях. Откуда ты родом? Какое блюдо ты любишь больше всего? – Она сделала паузу, пристально глядя на него. – Кто твои родные?