Джон Гвинн – Тень богов (страница 80)
– Спасибо, Сайват, – сказала Эльвар, опускаясь на колени рядом с другом. Толстяк встал и посмотрел на Гренда, затем похлопал ее по плечу, едва не вышибив дух, и ушел.
Свежая кровь просочилась сквозь повязку на голове Гренда. На его ногах и лице виднелись царапины и порезы, но самым страшным оказался удар по затылку, который теннур нанес ему куском черного камня. Успа пришла на помощь Эльвар, едва они остановились после перехода через мост. Эльвар пыталась очистить рану и проверить, насколько она серьезная. Слезы застилали ей глаза. Ведьма-Сейд срезала острым ножом волосы Гренда, слипшиеся от крови, а затем помогла промыть рану. Все это время Эльвар чувствовала, как в животе у нее сжимается кулак страха, скручивая внутренности и делая движения слишком быстрыми и резкими. Ощущение только усилилось, когда Успа кончиками пальцев прощупала череп Гренда.
– Кость не проломлена, – произнесла Успа спустя целую вечность.
Эльвар вздохнула с облегчением.
Успа помогла ей обработать рану, затем наложила припарку из трав и мха и перевязала чистой полоской ткани.
– Когда он очнется, ему нужно будет выпить немного мятного отвара и валерианы, – сказала Успа, уходя, чтобы обработать раны других раненых Лютых.
Гренд оставался без сознания на протяжении всего этого времени, и, когда Агнар крикнул, чтобы все собирались и выезжали, его погрузили в пустую телегу и привязали.
Затем они двинулись в путь. Успа вела их в нетронутый мир. Эльвар не знала точно, как долго они шли по этой земле – неизменный солнечный свет вводил в заблуждение, – но догадывалась, что около половины дня.
– Как он? – раздался голос позади нее, и Эльвар, подняв голову, увидела Агнара. На его лице и бритой голове виднелись следы от когтей. Они были не слишком глубокими и уже затягивались. Он опустился на колени рядом с ней и предложил тарелку с маринованной сельдью и жареной капустой, а также горшок со скиром.
– Он не проснулся, – сказала Эльвар, развязывая льняную повязку на голове Гренда и осматривая рану. Припарка все еще была на месте.
Агнар наклонился вперед, поближе к ране и принюхался.
– Дурно не пахнет, – сказал он, – а это всегда хороший знак.
Он похлопал Эльвар по руке.
– Он проснется, когда его тело будет готово.
Эльвар фыркнула и смахнула слезу, которая грозила вот-вот выползти из глаза и покатиться по щеке
– Мы Лютая Рать, – тихо сказал Агнар. – Наша жизнь – это кровь и битвы. Никто из нас не умрет старым и седым в своей постели.
Его слова были мягкими, и Эльвар знала, что они истинны, но все же ей с трудом удалось сдержать рыдания, рвущиеся из горла.
– Я знаю, – пробормотала она, говоря медленно, чтобы голос звучал ровно. – Я путешествую и сражаюсь с Лютой Ратью уже несколько лет и тысячу раз видела, как над нами парят крылья смерти. Я знаю, что крыльям ворона все равно, кого забирать, они не делают различий между богатыми и бедными, добрыми и жестокими. Но Гренд всегда был рядом со мной или защищал мою спину. Он ни разу не был ранен, даже царапины ни разу не получал, поэтому видеть его таким… таким уязвимым…
– Да, – кивнул Агнар. – Смерть – наш постоянный спутник, она всегда шепчет на ухо, но когда видишь, как падает друг… – Он покачал головой. – Ничто не может подготовить к этому, даже если мы сами перешли вброд реку мертвых.
Он посмотрел на нее.
– Вот почему мы так упорно сражаемся друг за друга. Мы не бросаем живых. Мы не бросаем тех, кому присягнули.
– Ты возвращался за мной, – сказала Эльвар. – Когда Гренд упал, а я стояла над ним, я подумала, что смерть настигла нас.
– Да, я возвращался, – сказал Агнар, – но кто-то опередил меня. – Он улыбнулся. – Мы не можем выбирать сородичей, но мы… – Он махнул рукой на воинов вокруг, занятых обустройством лагеря и уходом за ранеными и лошадьми. – Вот моя родня, более близкая, чем кровная. Мои братья по мечу, мои сестры по щиту. Я готов отдать за них жизнь, и я думаю, что они отдали бы свои жизни за меня.
– Да, мы сделали бы это, – сказала Эльвар. – Я бы так и сделала.
Агнар усмехнулся и кивнул.
Некоторое время они сидели в молчании, пока Эльвар продолжала проверять все повязки и раны Гренда.
– Ты никогда не говорил о своих родных, – в конце концов сказала она.
Агнар уставился в никуда, молчание затянулось так, что Эльвар подумала – он не собирается отвечать. Затем он вздохнул.
– Нечего рассказывать. Моя мать умерла от истощающей болезни, когда мне было десять зим. Мой отец продал меня в рабство, когда мне было одиннадцать, потому что посевы погибли и ему нужна была еда на зиму. – Губы его дрогнули, рот искривился то ли в гримасе презрения, то ли в улыбке. – То есть он
Он сжал ее руку, затем встал.
– Мы скоро отправимся дальше?
– Нет. Мы будем отдыхать, зализывать раны, спать. – Он посмотрел на небо, яркое от солнечного света, на несколько тонких облаков, прозрачных, словно шелк. – Нет смысла ждать темноты в этом вечном дне. Мы пойдем, когда отдохнем, и остановимся, когда устанем. – Агнар посмотрел вниз на Гренда.
– Он скоро проснется, – сказал он и пошел прочь.
Эльвар сидела рядом с Грендом и ела маринованную селедку и капусту, которые принес Агнар. На земле все еще было жарко, хотя не так жарко, как в лагере у моста Исбрун, ведь они уже полдня шли от расплавленной реки в Бездне Везен и теперь расположились лагерем у обычного ручья, на краю леса, у подножья холмов. Рядом росли ольха, а также береза и вяз.
«Холмы Темной Луны, – подумала Элвар, глядя на них. – Я слышала, как о них пели скальды в бражном зале отца. Никогда не думала, что буду смотреть на них, что буду спать всего в одном дневном переходе от них». Несмотря на усталость в мышцах и переживания из-за Гренда, она почувствовала знакомое волнение. Пройти по земле богов…
Раздался стон, и Гренд зашевелился. Эльвар вскочила, подбежала к нему и опустилась на колени, поглаживая его исцарапанное лицо. Его веки дрогнули и поднялись, он уставился на нее мутным взглядом. И наконец увидел ее.
– Последовать за тобой на Поле Битвы, – вздохнул он, – возможно, было не самым мудрым решением.
– Мудрым? Конечно, это было неразумно, – сказала Эльвар, ее челюсть задрожала от внезапной улыбки, а слезы текли по щекам и падали на лицо Гренда. Она погладила его по лбу. – Я так боялась… – прошептала она.
– Боялась чего? – пробормотал Гренд.
– Жизни без тебя, – сказала Эльвар.
Улыбка смягчила суровое лицо Гренда. Он протянул руку и погладил ее щеку, поразительно нежно для себя, жестокого воина, человека из мира насилия.
– Ха, чтобы избавиться от меня, понадобится больше, чем несколько крылатых крыс, – сказал он, убирая руку.
– Хорошо, – засмеялась Эльвар.
– Пить, – пробормотал Гренд.
Эльвар откупорила флягу с водой и приподняла голову Гренда, чтобы влить несколько глотков ему в рот.
– Я скоро встану, – прошептал он, а потом закрыл глаза и уснул.
Эльвар прислонилась к нему, улыбаясь и доедая свой ужин.
Потом она услышала шаги: к ней приближался один из воинов. Это была Солин с двумя рогами эля в руках. Седовласая женщина села рядом с Эльвар и протянула ей один из рогов.
– У меня пефед тобой крофный долг, – проговорила Солин, брызгая слюной.
– Ты в порядке? – спросила Эльвар, поставив на землю горшок со скиром, и взяла рог.
– Эфи маленькие фефенские уфлюдки фыбили мне субы, – пролепетала Солин, открыв рот и демонстрируя красные, окровавленные десны на месте трех передних зубов.
– Вот гадость, – сказала Эльвар.
– Я жифа, – сказал Солин, пожав плечами. – Лучше поферять нефколько фубов, чем физнь. И за это я долфна благодарить тефя.
– Мы – сестры по щиту, – сказала Эльвар. – Так что не за что благодарить. Ты бы сделала для меня то же самое.
– Надеюфь, – сказала Солин, – хотя ты не уфнаефь этого, пока не окафефься в бою. Фот тогда-то и нафтупает время, кокта проферяетфа крепофть фердца и кофтей воина.
Она взглянула на Эльвар. Щека и бровь Солин, украшенные татуировками, дрогнули, и она протянула руку в воинском приветствии:
– Я феню тфое фертфе воина, тфою боевую филу и горфуфь тем, фто могу нафвать тефя фефтрой.
Эльвар с улыбкой взяла Солин за руку. Они сидели и пили эль вместе.
Тут чей-то смех привлек внимание Эльвар. Оглянувшись, она увидела Бьорра с Успой, Кракой и гундур-трэллом. Он шел от них к железному котелку с едой, висевшему над огнем очага.
– Не присмотришь ли ты за Грендом вместо меня? – сказала Эльвар, осушив свой рог с медовухой. – Мне нужно сказать еще кое-кому спасибо.
– Аха, – сказала Солин.
Эльвар встала и пошла через лагерь, увидев, что Бьорр уже оставил котел и уходит прочь. Она последовала за ним, пробираясь через лагерь, мимо вырытой ямы с кострищем, мимо сидящих и разговаривающих воинов. Сайват напевал себе под нос. Она махнула рукой в ответ на их призывы, покачала головой на их приглашения посидеть и вместе выпить и пошла дальше, к дальнему краю стоянки на берегу ручья. Здесь повозки стояли плотно друг к другу, а уцелевшие пони были распряжены и стреножены.
Бьорр как раз отдавал миски с едой Успе, Краке и гундур-трэллу, и все четверо смеялись над какой-то шуткой. Потом он сел и начал есть вместе с ними. Когда Эльвар подошла и встала рядом, все четверо подняли на нее глаза.