Джон Гвинн – Тень богов (страница 38)

Орка опустилась на колени рядом со Спертом, положила руку ему на голову.

– Я здесь, – сказала она.

– Сперт сожалеет. Сперт пытался, – прохрипело существо. – Сперт убил много везен, но мерзкий Мадур пронзил Сперта копьем.

Он закашлялся, по его телу прошла пульсация, изо рта потекла черная жижа.

Орка взглянул на труп мужчины у ручья.

Ты заставил его заплатить за это.

Весли слетела на землю, острыми пальцами задрала тунику Орки, чтобы рассмотреть порез на пояснице. Прищелкнула языком, вновь намочила в ручье и выжала льняную повязку и принялась очищать и эту рану.

– Ты хорошо справился, Сперт, – сказал Орка, предоставив Весли возможность спокойно работать. – Отдыхай. Выздоравливай.

– А Брека? – спросил Сперт, глядя на Орку.

Весли замерла и перестала обрабатывать рану.

Орка глубоко вздохнула, а потом обнаружила, что не может произнести ни слова.

Его больше нет.

– Что здесь произошло? – спросила она вместо этого. Рот Сперта шевельнулся, раздался кашель.

Весли опустила голову.

– Мадур и везен перебрались через стену. Сперт сражался с ними, а Торкель запер двери в дом.

Она посмотрела на обгоревший остов и поднесла руку с шипастыми пальцами к горлу.

– Огонь и дым, очень плохо, мы все задыхались. Тогда Торкель открыл двери, сражался, – она издала щелкающий звук. – Торкель свиреп. Торкель изменился, стал…

Она посмотрела на Орку, та кивнула в ответ.

– Воины и везен ворвались внутрь, теннуры тоже, – она сделала паузу, зарычала, лицо исказилось от злости, и она сплюнула на землю. – Теннур без клятвы и другие.

– Какие другие? – пробормотала Орка.

– Скрелинги и кое-что еще. Человек, но не человек, – сказала она, пожав плечами. – Как Торкель, но не человек.

– Один из Порченых? – спросила Орка. – Человек, но при этом зверь.

– Да, да, – сказала Весли. – Человек с двумя длинными острыми когтями. Он сражался с Торкелем. Гадкий человек, свирепый.

Когти? Кинжалы в теле Торкеля?

– Ты видела его глаза? – спросила Орка.

Весли кивнула:

– Они светились красным, как угли в костре.

Орка издала низкий рык.

– А потом? – спросила она, зная, что должно произойти, не желая этого слышать, но понимая, что услышать придется.

– Теннур прилетели, пытались захватить Бреку, – сказала Весли, снова злобно скривив губы. – Весли сражаться с ними. – Она приложила руку к ране на голове и пожала плечами, а ее крылья затрепетали. – Следующее, что Весли знает, это как Орка выносит ее из зала. Весли благодарна.

Орка кивнула.

Весли отступила на шаг от нее, чтобы оценить состояние ран на пояснице и плече.

– Весли помогла? – спросила она, и тонкая улыбка расползлась по ее лицу, демонстрируя крошечные острые зубы.

Орка встала и потянулась, осторожно покрутила плечом и наклонилась вбок. Обе ее раны ощущались уже не так болезненно. Она все еще чувствовала их, но острая боль утихла. Орка провела кончиками пальцев по ране на пояснице и нащупала что-то липкое.

– Орка теперь заживает быстрее, – сказала Весли.

– Как ты это сделала? – спросила Орка.

Весли закашлялась и выплюнула сгусток клейкой слюны, затем начала разминать его в пальцах. Слюна тут же загустела и стала тягучей, как жила.

Орка решила, что не так уж ей и хотелось знать подробности о лечении.

– Ты и Сперт свободны от клятв, – сказала Орка, глядя на Весли и Сперта, на их раны. – Вы оба заслужили это.

– Весли поможет тебе.

– Помоги мне позаботиться о Сперте.

Она посмотрела на небо, в воздухе все еще висели клубы черного дыма.

– Уведи его подальше от фермы. Могут прийти люди из деревни. Если они найдут тебя и Сперта, то убьют вас обоих.

Она подошла к Торкелю и встала над ним, глядя на бледное, покрытое шрамами лицо.

Я бы осталась здесь с тобой и никогда не покидала тебя, муж мой, если бы только могла.

Орка сделала длинный, неровный вздох, понимая, что должна теперь делать. Прошла в сарай и нашла лопату, затем вернулась во двор, отсчитала шаги по земле и остановилась у западного угла дома. Затем начала копать. Прошло совсем немного времени, и лопата с глухим стуком ударилась о что-то твердое. Она продолжила копать и обнаружила деревянный сундук. Как только крышка была очищена от земли, она наклонилась в яму, взялась за веревочную ручку, вытащила сундук, открыла запор и откинула крышку.

Поток воспоминаний захлестнул ее: о Торкеле, о битвах, о смерти, о криках умирающих. О старых друзьях и старых врагах. Некоторые одновременно были и теми, и другими. Она покачала головой; по телу пробежала дрожь. Она так долго боролась с этими воспоминаниями, отворачивалась от них, пыталась рассеять их или похоронить, как похоронила сундук.

Но не вышло.

Теперь же она приняла их, позволила им расти и клубиться под веками, до того момента, пока ее внутреннее зрение целиком не заполнили лишь кровь и битвы, битвы и кровь.

Потому что это то, что я есть. Это мое прошлое и мое будущее, пока Брека не будет в безопасности рядом со мной.

Она достала из сундука кинжал в ножнах из полированной кожи, украшенный узелками, с рукоятью из моржовой кости с серебряной окантовкой. Затем вытащила мешок с нарукавными кольцами, серебряным и золотым, сплетенными между собой. Взяв лопату, она вернулась к Торкелю и положила рядом с ним кинжал и кольца. Сначала она выкопала неглубокую могилу, потом остановилась и присела рядом с ним, просто желая быть рядом. А когда она наконец была готова, взялась за рукояти двух кинжалов, что впивались в его тело, и с рычанием и всхлипом вытащила их наружу. Долго смотрела на них, потом отбросила на землю и потащила тело Торкеля в могилу.

Взмахнув крыльями, Весли присоединилась к ней и стала помогать, вцепившись в рубаху Торкеля. Она оказалась удивительно сильной для своего роста.

Когда Торкель соскользнул в яму, его рука все еще сжимала рукоять длинного топора. Орка поправила оружие, передвинув его ему на грудь, затем положила рядом ножны с кинжалом. Надела ему на запястья и на плечи золотые кольца. Затем встала и продолжила работу, собирая со двора бревна, камни и сооружая курган над телом. Наконец осталось место только для одного камня, и лишь лицо Торкеля, в которое заглядывало небо, все еще было видно. Орка приостановилась и вернулась к сундуку, запустила в него обе руки и достала свернутую овчину. Разложила ее на земле и развернула, обнажив кольчугу из клепаных колец.

Она пролежала в сундуке, зарытом в землю, более десяти лет, но блестела, как новенькая, благодаря смазке и отсутствию воздуха в сундуке она совсем не заржавела. Орка расстегнула пояс с оружием, на котором висели кинжал, топор и мешочек с огнивом и растопкой, и положила его на землю. Затем она подняла кольчугу, продела в нее руки, нащупала рукава и водрузила на голову – под собственным весом тяжелая железная рубаха заскользила вниз по телу холодным змеиным объятием. Орка зашевелилась, извиваясь, и кольчуга расправилась, обхватив туловище, а ее подол повис чуть выше колен. Орка повернулась, нагнулась и пожала плечами, расправляя последние складки, приспосабливаясь к весу – сейчас он приходился в основном на плечи. Рана снова заболела. Присев, Орка залезла в сундук и достала еще один мешочек, в котором звенели монеты, затем взяла свой оружейный пояс и застегнула его, сильно затянув. Он помог снять часть веса кольчуги с плеч.

Одно долгое мгновение она чувствовала себя так, будто всегда была в броне и последних лет не существовало. Потом повернулась и пошла к сараю, нашла большой пеньковый мешок и наполнила его провизией: положила банку овса, сушеные полоски соленой свинины и копченой форели, завернутые в лен, мешок из тюленьей кожи с сывороткой и кружок твердого сыра. Буханку черного хлеба. Взяла железный котелок и сковороду, флягу для воды из дерева и кожи. Наполнив ее у ручья, она собрала все в мешок, перекинула его через плечо и бросила рядом с курганом Торкеля.

Солнце опускалось к морю, и длинная тень Орки тянулась уже через весь двор. Она знала, что уже должна идти. Но вместо этого встала и посмотрела вниз на Торкеля сквозь отверстие в кургане. Потом со вздохом опустилась и подняла с земли кинжалы, унесшие жизнь мужа. Они были длиной с ее предплечье, толстые у гарды, с широким лезвием и заточкой лишь с одной стороны клинка, резко сужающиеся к кончикам. Эфесы были вырезаны из ясеня, вокруг них закручивались узоры, а на том месте, где у меча было бы навершие, красовались латунные колпачки, заострявшиеся к концу, с продетыми сквозь них кожаными шнурками. Орка посмотрела на них и сунула один за пояс. Холод тут же просочился сквозь ее кровь, словно металл клинка был покрыт инеем, и поселился глубоко в костном мозге. Взяв второй кинжал, она провела лезвием по предплечью, на котором тут же выступила кровь. А потом Орка держала руку над открытым курганом и смотрела, как кровь стекает по запястью на ладонь и капает с кончиков пальцев на лицо Торкеля.

– Я кровь. Я смерть. Я месть, – сказала она, и голос ее был ровным и пустым. Затем она вытерла кинжал и сунула его за пояс, после чего положила последние бревно и камень на курган, запечатав Торкеля внутри. Нагнулась, подняла мешок, взяла копье и зашагала прочь, миновав ворота.

Раздалось шипение воздуха от частых ударов крыльями, Весли облетела вокруг Орки и зависла над головой.

– Весли полетит с тобой, поможет госпоже вернуть Бреку, – сказала теннур.