Джон Гвинн – Тень богов (страница 32)

– Сперт, – прошептала Орка, подойдя к ручью и ткнув копьем под камень. Раздался Всплеск, по воде пошла рябь.

– Госпожа? – пробормотал Сперт, выныривая на поверхность.

Орка присела на корточки рядом с ним.

– Мне нужно сделать одно дело, но я справлюсь до полудня. Присмотри за фермой, пока я не вернусь.

– Да, госпожа, – сказал Сперт. Он сделал паузу, его усы нервно задергались. – Голоден, – пробормотал он. – Полдень – это долго. Неужели ты оставишь Сперта голодать и умирать, как раньше?

– Ты не умер, – огрызнулась Орка. – А жаль. – Она медленно выдохнула. – Брека разогреет тебе кашу, как только проснется. Он скоро придет с твоим завтраком, – сказала она, встала и направилась к воротам, перебросила копье через бревенчатую стену, а затем подпрыгнула, ухватилась за ее край, подтянулась и опустилась на мягкую землю. Орка не хотела уходить с фермы, оставив ворота открытыми.

Подняв копье, она направилась на юго-восток, пересекла открытое пространство вокруг их фермы и скользнула под сень деревьев. Темнота вокруг была черной, будто смоль, но Орка хорошо знала дорогу. Лисья тропа пробиралась вверх по холму между стволами, и, следуя ей, Орка вышла на высокий каменистый гребень как раз в тот момент, когда лучи солнца вспыхнули над краем света, позолотив верхушки деревьев и залив долину впереди огненно-красным. Она спустилась с хребта, используя древко копья в качестве посоха, и солнце поднялось над холмами как раз тогда, когда Орка достигла подножия холма. Журчание реки становилось все громче. Обычно, когда Орка добиралась до этой точки, она чувствовала перемену глубоко внутри себя, подобную облегчению, которое наступает после долго сдерживаемого выдоха, но не сейчас. Вместо этого в ее венах снова натянулись и задрожали нити ужаса, которые исчезли было прошлой ночью.

Деревья вокруг нее поредели – между стволов пробивались изломанные лучи света – а затем она вышла на луг, по которому протекала река. Впереди возвышался пологий холм, а на нем – ясень.

Орка споткнулась и остановилась. Она просто стояла и смотрела, раскрыв рот, а копье безвольно болталось в руке.

Ясень был уничтожен. На пригорке стоял покореженный, почерневший пень, а ствол дерева валялся на земле.

– Нет, – прошептала Орка.

Она перешла на бег, внимательно оглядывая луг вокруг себя.

– Фроа, – позвала она, хотя знала, что это бесполезно.

Фроа была духом, существом из дерева, коры и сока, и ее жизнь была связана с Ясенем, из которого она родилась и который охраняла. А потом Орка увидела ее: фигуру на склоне холма, лежащую рядом с поваленным стволом. Орка побежала к ней, остановилась и растерянно посмотрела вниз на тело в траве. Это была высокая женщина, словно вырезанная из дерева статуя, ростом выше Орки, неопределенного возраста, с листвой и ветвями в волосах. Ее глаза были широко раскрыты и выпучены, руки вытянуты в сторону поваленного ствола, открытый рот застыл в крике агонии.

Когда Орка видел ее в последний раз, фроа смеялась, танцевала и протягивала Орке руку в знак дружбы. Орка уставилась на труп. Тело фроа было изрублено, изрезано, исколото; тут и там виднелись почерневшие пятна от ожогов.

– Фроа, что они сделали? – вздохнула Орка, падая на колени.

Фроа, дух Ясеня, хранителя леса, рожденного из семени Оскутреда, великого древа, что стояло в сердце Вигрира, Поля Битвы, когда здесь бушевало пламя войны, во времена падения богов. Орка протянула руку и погладил лицо фроа. Оно было холодным и жестким.

– Я хотела поблагодарить тебя за защиту в то время, пока мы жили в твоем лесу, и спросить совета, куда мы могли бы пойти; в те края, где все еще живет кто-то из твоего рода.

В ответ она получила лишь взгляд мертвых глаз с замершего в смертельном крике лица.

Но кто или что сделало это? Кто бы осмелился? И кто обладает такой силой?

Фроа были могущественными везен, их души были связаны с ясенями. Они жили и умирали вместе с ними, и эта фроа наверняка жестоко сражалась, чтобы спасти дерево. Орка встала и подошла к пню. Он был изрублен множеством топоров и обожжен, кора почернела и покрылась огромными пятнами. Взглянув на землю, она увидела, что огромные куски земли выворочены. Виднелись корни дерева – там, где они вырывались наружу, чтобы хлестать своих обидчиков, а на траве были темные пятна. Орка присела, коснулась одного из них кончиками пальцев. Кровь была темной и застывшей, почти черной.

Она встала, осмотрела окрестности и нашла еще пятна крови.

Их было много, и некоторые умерли или были тяжело ранены. Они забрали своих мертвецов с собой.

Ужас, затаившийся в ее венах, становился все сильнее.

Кто бы это ни был… Неужели это те, кто убил Асгрима и Идрун и украл Харека?

С запада, из-за хребта, на который Орка взобралась, чтобы попасть сюда, донесся слабый, бесплотный звук.

Крики.

Глава 16. Варг

Варг проснулся от боли. Все тело ныло, а мышцы тянуло и крутило, как никогда в жизни, а ведь он работал на ферме с тех пор, как себя помнил, и дрался в кулачных поединках. Он перекатился и сел, застонав.

Ненавижу Рёкию.

В местах, где она намеренно порезала его копьем, образовались струпья, а мускулы болели так, словно по венам тек огонь: левая рука и плечо – от того, что он целый день держал щит, спина, торс, ноги – от попыток избежать ударов Рёкии. А правая ладонь покрылась волдырями от древка копья, которое она в конце концов позволила ему взять в руки.

Но боль в теле не шла ни в какое сравнение с болью в голове. Постоянный, ритмичный стук, который шел по шее вниз и добирался до кончиков пальцев и до бурчащего живота.

Он закрыл глаза и положил голову на руки.

Я ненавижу медовуху больше, чем Рёкию.

– Нет ягненка для ленивого волка, – сказал голос.

– А? – Варг хрюкнул, открыв один глаз.

– Это значит, ты поздно встаешь, – сказал Свик, нависая над ним.

– Поздно? – Варг нахмурился, открывая оба глаза.

Свет, проникающий в зал, был ярким, казалось, что он прожигает его череп. На ферме он всегда вставал до рассвета, так что, по правде говоря, Свик был прав, но тут были исключительные обстоятельства. Сначала его избил до полусмерти человек по имени Полутролль, что случается не каждый день, а потом его пинала и избивала группа вольноотпущенников, намеревавшихся отрубить ему руку и протащить пятьдесят лиг по каменистой земле. Затем шесть дней он потел и корчился в лихорадке, а когда очнулся, над ним издевалась, его учила, колола, толкала и снова колола безумная женщина с презрением и жаждой убийства в глазах. И, наконец, сегодня он проснулся от ощущения, что в голове поселился малюсенький кузнец Йокул, который колотит и бьет по наковальне внутри его черепа.

Он поднял глаза на Свика.

– Что случилось? – спросил его Свик.

– Когда я проснулся, то подумал, что умер, – пробормотал Варг. – А когда я сел, то пожелал, чтобы так оно и было. Я больше никогда не буду пить медовуху.

– Ха, – рассмеялся Свик, громко и искренне. – Если бы у меня было кольцо на руке за каждый раз, когда я это слышал – или говорил сам, если уж на то пошло, – я был бы уже богат, как ярл.

Трэллы разводили огонь в очагах и подвешивали над пламенем черные чугунные котелки, другие воины уже поднялись со своих лежанок из камыша возле стен, в комнате витал густой запах каши и меда. В животе у Варга заурчало.

– Тебе повезло, что Рёкия разговаривает с Глорниром, иначе она, скорее всего, стала бы тыкать в тебя копьем, требуя новых тренировок.

– Не просто тыкать, а проткнуть, это ты имеешь в виду?

– Да, верно, – улыбнулся Свик.

Он всегда улыбается, как будто его забавляют мои несчастья.

Варг попытался встать, покачнулся, и Свик протянул ему руку. Варг нахмурился и инстинктивно отдернул свою.

– Принять помощь – не слабость, – сказал Свик, схватил Варга за запястье и поднял его на ноги.

Варг пожал плечами.

– Там, откуда я родом, мне бы не помогли, даже если бы я попросил о помощи.

– Тебя там больше нет, – сказал Свик, и на мгновение его улыбка исчезла, а глаза стали серьезными.

Мне понадобится время, чтобы привыкнуть к этому. Варг никогда не просил о помощи и даже не думал просить о ней, зная, что это бесполезно.

Он так долго жил без друзей в одиночестве, что это стало для него естественным состоянием души, а его сестра Фройя – единственным другом.

Он посмотрел на Рёкию, которая все еще стояла рядом с Глорниром. К ним присоединились Вол, ведьма-Сейд, и ярл Логур с женой и горсткой своих воинов. Варг направился к ним, медленно дыша и пытаясь унять бурление в животе. Дойдя до помоста, он почувствовал, как в макушке нарастает новое ощущение, словно на нее давит какая-то тяжесть. Он поднял голову, но увидел лишь толстую балку, на которой сидел ворон и сверкал черным глазом. Затем он заметил, что в стропило что-то вделано, что-то бледное и длинное, похожее на обломок кости. Один ее конец блестел, словно серебро.

– Я не поставлю тебя в подобное положение, – голос Глорнира журчал, как прибой на галечном пляже. – Ты и так был щедр сверх меры и терпел, пока моя вонючая команда пила твою медовуху, ела твое мясо и заставляла твоих трэллов горбатиться, собирая камыш для лежанок.

– Всегда рад тебе, Глорнир. У Заклятых Кровью всегда будет место у огня моего очага, всего лишь на день или на всю зиму.

– Мы благодарны, – ответил Глорнир, – и мы обязательно вернемся. Но сегодня мы отплывем с приливом. Все равно моя команда беспокоится. Они не созданы для безделья.