Джон Гвинн – Тень богов (страница 24)

– Хм, – фыркнула она, и Варг подумал, что это, должно быть, именно таким образом Рёкия говорит «хорошо».

Он потянулся за копьем, прислоненным к стене.

– Что ты делаешь? – рявкнула Рёкия.

– Теперь поработаем копьем?

– Ха, – нахмурилась она. – Значит, ты уже мастер щита?

– Нет, – сказал Варг, – но чему еще учиться? Это же всего лишь щит.

На лице Рёкии появилась холодная улыбка.

– Оставь копье там, где оно стоит. Во время большинства боев противник не стоит на месте, не так ли?

– Так, – согласился Варг.

– Так что, возможно, тебе стоит научиться двигаться со щитом и защищаться от врага, который движется вокруг тебя.

Она подошла к нему вплотную, посмотрела ровно, глаза в глаза.

– Подними свой щит, – сказала она. Варг выровнял стойку и поднял щит, как она учила.

И тут Рёкия начала двигаться, метнулась влево, скользнула вправо и ударила копьем. В плече Варга расцвела боль, а потом он удивился и испытал шок, осознав, что она только что порезала его. Не глубоко, но достаточно, чтобы пятно крови выступило на рубахе. Затем Рёкия вдруг оказалась у него за спиной, и он даже отпрыгнул в сторону, прежде чем получить удар копьем в спину, повернулся и вздернул щит. Она улыбалась, наступая на него, теперь острие копья смотрело вниз.

– Никогда не теряй меня из виду, прячась за своим щитом, – шипела она, словно перетекая с места на место. – Это путь к быстрой смерти.

Варг выставил щит вперед, чтобы отклонить колющий удар Рёкии, но она каким-то образом мгновенно сместила свой вес и качнулась назад, плавная и неуловимая, будто туман. Копье крутанулось в ее руке, она перехватила древко, а затем лезвие вдруг оказалось у горла Варга.

Он замер, тяжело дыша, и почувствовал, как по шее стекает струйка крови.

– Готов учиться? – спросила Рёкия, отводя наконечник в сторону.

– Да, – ответил Варг.

Глава 12. Орка

Орка стояла рядом с Вирком. Она сжимала в кулаке щит, который передал ей один из дренгров по приказу ярлы Сигрун. Еще два щита лежали в траве у дерева. Вирк терпеливо ждал, положив ладонь на рукоять топора, что покоился в петле на поясе.

Они молча наблюдали, как мужчины и женщины аккуратно укладывают и втыкают в землю ореховые прутья, размечая пространство, на котором будет вершиться хольмганга. Гудварр стоял на дальнем краю поляны и смотрел на Вирка, а женщина-дренгр, которая сопровождала его на ферму Орка, наклонившись поближе, шептала ему что-то на ухо.

– Арильд рассказывает ему, как меня убить, – сказал Вирк. Казалось, это его забавляло. Ярость и напряжение как будто полностью испарились, и теперь он был настроен на веселый лад. Орка и раньше видела подобную перемену в старых воинах. Он улыбнулся ей.

– Ты моя помощница; разве ты не должна давать советы, как победить?

– Всади топор ему в череп, – ответила Орка.

Ярла Сигрун подошла к Гудварру и наклонилась к нему вплотную, ее губы задвигались.

– Все рассказывают ему, как тебя убить, – прокомментировала Орка.

Вирк разразился смехом.

Гудварр отошел от Сигрун с угрюмым выражением на лице.

Тут Орку дернули за рукав, и, посмотрев вниз, она обнаружила Бреку.

– Что они делают, мама? – спросил он, глядя на воинов, раскладывающих срубленные прутья орешника.

Орка присела на корточки рядом с Брекой.

– Это хольмганга, – сказала она. – Ритуальный поединок для разрешения споров. Все происходит так, чтобы битва была честной и чтобы родственники проигравшей стороны не могли заявить о вергельде или кровной вражде.

Брека медленно кивнул.

– А зачем прутья орешника?

– Они будут биться в ограниченном пространстве. Если один из противников заносит ногу над прутом орешника, он сдается, если обе ноги – бежит. Хольмганга – это старое слово, означающее «отправиться на остров». Считалось, что драться лучше на острове – если, конечно, его можно отыскать поблизости – просто потому, что оттуда невозможно сбежать. Это означает, что дело, скорее всего, будет решено быстро. Если же кто-то бежит, то другой должен на него охотиться. А поскольку мы уже на острове, вызов Гудварра может состояться прямо здесь, на поляне.

Брека кивнул, обдумывая услышанное.

– А почему Вирку дали три щита?

– Это часть правил, – сказала Орка. – Если щит разбит, то бой остановится, пока его не заменят. Если сломают три щита… ну… – она пожала плечами. – Значит, ты заслужил поражение.

– Готовьтесь, – прозвучал голос, и ярла Сигрун вышла в центр квадрата из прутьев орешника с воительницей-тир, маячившей у нее за плечом, и позвала Вирка и Гудварра подойти ближе.

– Сражайся хорошо. Не умирай, – сказал Брека Вирку, когда тот шагнул на поле для поединка.

– Держись рядом с отцом, – сказала Орка Бреке, отправляясь следом за Вирком.

– Здесь над вами власть имеют правила хольмганги, – сказала Сигрун, когда они подошли к ней. – И сперва вы должны договориться об условиях поражения: первая рана, смирение или смерть.

Она пристально посмотрела на Гудварра. Тот взглянул на нее в ответ, а затем отвернулся.

– Смирение, – пробормотал он.

«Ага, так вот что шептала ему на ухо ярла Сигрун», – подумала Орка.

– Мудрый выбор, – сказала Сигрун. – Я бы предпочла, чтобы люди Феллура сражались с нашими врагами, а не друг с другом.

Затем Сигрун внимательно посмотрела на Вирка.

– Согласен, – проговорил он, хотя и выглядел разочарованным.

– Хорошо, – кивнула Сигрун. – Теперь сражайтесь.

Ярла Сигрун и ее тир вышли за пределы боевой площадки, в то время как Орка передавала Вирку щит. Он взял его и сначала приподнял, оценивая вес.

– Ну как? – спросила Орка, зная, что именно эта раненая рука заставляла Вирка проводить время на суше, избегая выходов в море на лодке.

– Хорошо, – пробурчал Вирк, но слишком быстро опустил руку, свободно держа щит сбоку от тела. Он снял с пояса топор и лениво крутанул его, двигая лишь запястьем. Это был всего лишь фермерский топор, сделанный для строительства изгородей и работы по дереву, но лезвие его было острым, и выглядел он хорошо сбалансированным.

Он расколет череп так же легко, как и деревянный комель. Орка наклонилась к Вирку.

– Вспори его быстро. Он не мужик, и при виде собственной крови придет в смятение, – прошептала она, а потом пошла прочь, переступила через прутья орешника и встала рядом с сыновьями Вирка. Торкель и Брека были рядом, толпа теснилась, возбуждение дрожало в воздухе. Вирк лишь кивнул в ответ на слова Орки, его взгляд был прикован к Гудварру, который как раз забирал щит у своей помощницы, Арильд. Затем она тоже покинула квадрат, размеченный орешником, и Гудварр достал свой меч. Орка отметила про себя, что у него прекрасный клинок, трехлопастная рукоять и эфес, обтянутый кожей и обвитый серебряной проволокой.

– Ты, дерьмо куницы, знаешь, как им пользоваться? – поинтересовался Вирк.

Лицо Гудварра исказилось, и он бросился на противника, который ждал нападения и был готов к нему. Вирк поднял щит и отступил назад, принимая всем телом силу первой атаки Гудварра. Затем последовал дикий шквал ударов, однако Вирк уходил от них, принимая один за другим на свой щит: его сыромятный обод был скоро изрублен в клочья, а щепки дерева разлетались во все стороны.

Глядя на этих двух воинов, легко было подумать, что Гудварр скоро поставит Вирка на колени. Вирк не носил ни кольчуги, ни кожаной брони, только шерстяную тунику и нижнюю рубаху, у него плохо работала больная рука, к тому же он был всего лишь рыбаком. Тогда как Гудварр был молод, одет в прекрасную клепаную кольчугу и вооружен мечом. К тому же он был дренгром – эту должность занимали испытанные воины, прошедшие боевую подготовку.

«Но Гудварр видел слишком мало битв, если вообще в них участвовал, – подумала Орка. – Хотя он и неплохо владеет мечом».

Она также отметила, как тщательно он сохранял равновесие, даже нанося такие сильные удары, и хорошо держал щит.

Он проводил долгие часы на оружейном дворе. Но хорошо сражаться на тренировках – совсем другое дело, нежели всадить сталь в плоть другого человека. К тому же голову ему туманит гнев.

Еще один удар меча пробил щит Вирка, и рыбак отступил на шаг, уже вплотную приблизившись к границе из орешника. Орка видела, как его лицо исказилось от боли, как дрогнула рука со щитом.

Гудварр улыбнулся и нанес еще один удар сверху, целясь противнику по голове. Вирк принял его на свой щит и ловко вывернул руку, направив меч Гудварра вниз по широкой траектории, так, чтобы он вспорол дерн. Затем сделал выпад справа, в тот самый миг, когда Гудварр споткнулся, потеряв равновесие. Топор врезался в плечо противника. Раздался хруст железа, кольчужные кольца брызнули в разные стороны, хлынула кровь, и Гудварр вскрикнул от боли. Он упал вперед, выронив меч и рухнув на колени, запутался в собственном щите и врезался в землю лицом.

Из толпы неслись вопли, сыновья Вирка кричали во весь голос.

Гудварр корчился на земле, выпростав руку из креплений щита и перевернувшись на спину, а Вирк стоял над ним: лицо рыбака судорожно подергивалось от эйфории и боевой горячки. Он занес топор, и Гудварр с визгом поднял ладонь над лицом.

– Я… смиряюсь, – пискнул Гудварр.