Джон Гришэм – Ты не обязана (страница 3)

— Кто поставил? — спросил Итан снова.

— Я не знаю.

— Ты должен знать.

— Я спал.

— Ты не спишь. Ты всегда просыпаешься в пять пятьдесят.

Мэтью поднял глаза. На Итана, на его пальцы, сжатые в кулак на поясе.

— Сегодня проспал, — сказал он.

— Ты не просыпаешь.

— Просыпаю.

— Нет. Ты встаёшь, когда чайник начинает шуметь. Ты не можешь не встать. Это не привычка. Это... — Итан замолчал, подбирая слово. Не нашёл. — Это как ты.

Мэтью молчал.

Из палатки вышла Сандра. Лопатки под свитером, плечи втянуты, смотрела на кружки — губы шевелились.

— Пятнадцать, — сказала она. — Почему пятнадцать?

— Итан принёс новые, — сказал Мэтью.

— Я знаю.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Потому что я считаю. Я всегда считаю.

Она взяла свою кружку — с отбитым краем. Поднесла к губам, но не отпила. Просто держала.

— Чайник горячий, — сказала она.

— Итан налил.

— Итан?

— Да.

Сандра посмотрела на Итана, потом перевела взгляд на Мэтью, на его руки, на пустую кружку рядом.

— Ты не пьёшь, — сказала она.

— Не хочу.

— Ты же всегда пьёшь.

— Сегодня не хочу.

Сандра поставила кружку обратно — не на место, просто в центр пня. Керамика стукнула о дерево глухо, коротко.

— Ты не встал, — сказала она. — Чайник поставил кто-то другой. Ты не знаешь кто. Ты не спросил. Ты просто сидишь.

— Я сижу, — сказал Мэтью.

— Ты должен был встать в пять пятьдесят.

— Не встал.

— Почему?

Мэтью посмотрел на неё. На красные запястья, на ободранные костяшки — она мяла край свитера пальцами, как будто считала нитки.

— Я услышал шёпот, — сказал он. — Чайник закипал. Но это был не мой чайник.

— Чайник один, — сказала Сандра.

— Один. Но шёпот был не мой. Я не ставил. Я слышал, как кто-то ставит, и не встал.

— Ты должен был встать.

— Я не знал, чей это чайник.

Сандра замолчала, смотрела на него. Плечи не опустились, но пальцы перестали мять свитер.

Из леса вышла К. Бесшумно, как всегда. Мокрая от росы — волосы прилипли ко лбу. Игла в руке, брезент на плече. Кашлянула в кулак — коротко, глухо, — и села на корень у края поляны. Положила брезент на колени и начала шить. Не посмотрела на чайник, не взяла кружку.

— К, — сказал Мэтью.

Она подняла глаза. Не ответила.

— Ты ставила чайник?

К молчала. Смотрела на него.

— Ты? — повторил Мэтью.

Она покачала головой — один раз, медленно. Потом взяла иглу и вонзила в брезент. Стежок. Второй. Третий. Мэтью смотрел на неё и не знал, верить ли. Она не врала — она вообще не говорила. Но пальцы её, когда она шила, были точными, без напряжения. Как будто она сделала что-то важное ночью и теперь просто продолжала.

Итан молчал. Смотрел на Мэтью, на кружки, на К. Пальцы на локте разжались, сжались снова.

— Я ставил, — сказал Итан.

Все повернулись к нему.

— Ты? — спросила Сандра.

— Я проснулся в пять. Не спал. Поставил.

— Ты не ставишь чайник, — сказал Мэтью.

— Ставлю.

— Ты ставишь в пять пятьдесят.

— Сегодня поставил в пять.

— Зачем?

Итан помолчал. Пальцы на локте сжались, потом разжались.

— Я хотел знать, что будет, если не ты.

— И что?

— Ты пришёл.

— Пришёл.

— Ты пришёл на шёпот. Ты не мог не прийти. Ты пришёл, потому что услышал.

Итан замолчал. Подбирал слова, взвешивал каждое на ладони, прежде чем отпустить.

— Ты пришёл, — повторил он. — Но не поставил.