Джон Гришэм – Тени разума осколки чужих лиц (страница 6)

— Что? Он помолчал. Он подбирал слова, и каждое из них казалось ему тяжёлым, как свинец.

— Сара, — сказал он наконец.

— Пациент №17 — это не случайный человек. Это кто-то, кто охотился за мной. Через Вейна.

На другом конце провода была тишина. Долгая, тяжёлая, звенящая тишина.

— Как ты понял? — наконец спросила Сара.

Картер посмотрел на свои руки, на свои пальцы, и подумал о пальто, которое он сжёг пять лет назад. О пальто, которое сейчас носил кто-то другой.

— Потому что, — сказал он, — он носит моё пальто.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Горизонт: Семь букв в слепой зоне

Вилла Вейна в вечернем свете выглядела как декорация после съёмок. Всё на своих местах, но некое, едва уловимое изменилось — словно воздух здесь стал другим, более тяжёлым.

Картер припарковал машину у ворот и достал из бардачка ключ, который Рамирес дал ему утром. Замок открылся с тем же мягким щелчком, что и вчера. Внутри было тихо. Та особая тишина, которая бывает в домах, где кто-то только что умер. Тишина, в которой каждый звук кажется слишком громким: скрип пола под ногами, гудение кондиционера, далёкий шум магистрали за окнами.

Картер прошёл через гостиную, не глядя на мебель, на букеты цветов, которые уже начинали увядать, на фотографии Вейна на каминной полке, и поднялся по лестнице на второй этаж.

Кабинет встретил его запахом старой кожи и тем слабым ароматом остывшего воска и застарелой пыли.

Картер закрыл глаза на секунду, вдыхая этот запах. Потом открыл их и начал смотреть. Не как детектив, реконструирующий события. А как человек, который ищет то, что пропустил.

Он начал с пола. Паркет был чист — техники сделали свою работу.

Картер посмотрел выше. Взгляд устремился на то, что было над полом. На плинтусы. На ножки кресла. На нижнюю кромку штор. И увидел. На внутренней стороне плинтуса, у стены, противоположной окну, тонкой нитью тянулся волосок.

Картер присел на корточки, достал из кармана фонарик.

Луч выхватил микроволокно — тонкое, почти прозрачное, синтетическое. Оно зацепилось за шероховатость дерева и висело, как паутинка.

Кто-то здесь стоял. Прижимался к стене. И ткань его одежды оставила след.

Картер медленно поднялся и посмотрел на стену, к которой прижимался невидимка. Там, в углу, висела тяжёлая бархатная штора, которая вчера была задернута. До вчерашнего дня она казалась просто частью интерьера. Теперь Картер смотрел на неё иначе.

Он подошёл к шторе. Потянул за край. Ткань скользнула по карнизу с тихим шорохом. За ней был встроенный книжный шкаф. Картер знал этот шкаф. Он сам подарил Вейну первое издание

«Анатомии меланхолии».

Он потянулся к корешку. Нажал. Тихий щелчок. Декоративная панель, казавшаяся монолитной стеной, отъехала в сторону. За ней — узкая ниша в простенке, глубиной в полметра. Кто-то отодвинул её и не задвинул до конца. Криминалисты искали потайные двери, а не фальш-панели, скрытые за корешками книг.

Внутри пахло старой штукатуркой и тем слабым, почти незаметным запахом, который бывает в местах, где кто-то долго находился в неподвижности.

Полки были пусты — Вейн, видимо, не использовал эту нишу, или техникам она не показалась интересной. Но на внутренней стороне панели, той, что была обращена к комнате, Картер увидел то что заставило его замереть.

Царапины. Тонкие, едва заметные, но отчётливые. Следы ногтей. Кто-то стоял здесь, в темноте, прижавшись к панели, и царапал дерево.

Десять параллельных линий. Человеческие ногти. Картер провёл пальцами по царапинам. Дерево было шершавым под подушечками.

Кто-то считал секунды. Кто-то сдерживал дыхание.

Он посмотрел на кресло Вейна. На револьвер, которого уже не было — его увезли как улику.

Но Картер видел его в памяти. В правой руке мертвеца.

Гильза на полу. Угол входа пули — справа налево.

Потом на дверь. Ключ в замке. Изнутри.

Потом на окно. Закрашено.

Потом на камин. Заслонка закрыта.

Он медленно повернул голову обратно к нише. Панель была сдвинута. Но не закрыта до конца. На полсантиметра. Достаточно, чтобы дышать.

Телефон в кармане вибрировал. Сара.

— Уильям, — её голос был напряжённым. — Я получила полный отчёт токсикологии. Там не только транквилизатор.

— Что ещё?

— Галлюциноген. Из тех, что используют в психоделической терапии. Но в дозе, которая не лечит. Которая ломает. Превращает разум в зеркальный зал, где реальность множится, искажается, теряет границы.

Картер смотрел на нишу. На царапины. На полусантиметровую щель.

— Он видел то, чего боялся, — тихо сказал Картер.

— Что?

— Не знаю. Но кто-то хотел, чтобы он увидел именно это. Кто-то подмешал галлюциноген в коньяк. Знал, что Вейн будет пить. Знал, что под воздействием транквилизатора и галлюциногена он станет податливым. Уязвимым. — Уильям, ты думаешь…

— Я думаю, — Картер не отводил взгляда от ниши, — что кто-то был в этой комнате. Всё это время. Пока полиция ломилась в дверь. Пока Рамирес фотографировал тело. Пока техники упаковывали улики.

На другом конце провода была тишина.

— Где? — наконец спросила Сара.

— В нише. За шторой. Картер услышал, как Сара выдыхает. Медленно, тяжело.

— Он ждал, пока все уйдут. Потом вышел. Забрал то, за чем пришёл. И ушёл через дверь, которая больше не была заперта.

— Что он забрал?

— Не знаю. Но он оставил кое-что. Мой блокнот. Намеренно. Чтобы я нашёл его. Чтобы я прочитал записку. Чтобы я понял, что тот, кто носит моё лицо, пришёл не за Вейном. Картер наклонился ближе к панели. И увидел то, что пропустил раньше.

Под царапинами. Чуть ниже. Нацарапанное ногтем, с усилием, с отчаянием. Буквы были неровные, кривые, но читались отчётливо.

Семь букв. ГОРИЗОНТ.

Картер выпрямился. Мир вокруг на секунду замер. Он посмотрел на слово. На эти семь букв. Нацарапанных на дереве кем-то, кто стоял в темноте, прижавшись к панели. Кем-то, кто знал, что его найдут. Или не знал. Или хотел, чтобы его нашли. Он не знал, кто нацарапал это. Вейн, в свои последние секунды, в бреду, в ужасе?

Или убийца, чтобы запутать, чтобы направить, чтобы оставить послание?

Телефон всё ещё был прижат к уху.

— Сара, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты нашла всё, что связано со словом «Горизонт». Клиника. Операция. Проект. Что угодно.

— Уильям, это может занять…

— Найди. Он оборвал звонок, прежде чем она успела возразить.

Картер посмотрел на нишу в последний раз.

Потом на кресло. Потом на дверь.

И вышел из кабинета. На лестничной площадке он остановился. Странное чувство.

Не звук. Не запах. Ощущение в теле — то, которое появляется, когда пиджак сидит иначе, чем должен.

Картер опустил руку к правому карману. Ткань оттопырилась — едва заметно, но достаточно, чтобы он почувствовал лишний вес, когда шёл по коридору. Он был в кабинете минут двадцать. Пиджак висел на спинке стула, пока он наклонялся к плинтусу, к нише, к панели.

Кто-то мог войти. Кто-то мог подойти сзади.