Джон Гришэм – Парни из Билокси (страница 58)

Бэрч, продолжая качать головой, положил набросок на стол со словами:

— Это жестоко с вашей стороны.

— Жестоко?! Последние тридцать лет Малко был лидером организованной преступности. Нелегальный алкоголь, азартные игры, проституция, наркотики, не говоря уж об избиениях, поджогах и черт знает каком количестве трупов. И вы упрекаете меня в жестокости?! Черт, Джошуа, да это детский лепет по сравнению с тем, что творил Малко.

Немного поерзав на стуле, Бэрч снова взялся за набросок. Он долго его изучал, прежде чем отложить в сторону.

— Это шантаж.

— Называйте это шантажом, жестокостью, чем угодно. Мне все равно. Я хочу, чтобы Лэнс Малко оказался в тюрьме.

— Итак, давайте начистоту, Джесси. Вы предлагаете десять лет, и если он откажется, то отправитесь в ФБР и расскажете там про Хью Малко.

— Не совсем. Если он не пойдет на сделку, то через шесть дней предстанет перед судом присяжных в округе Хэнкок, и они признают его виновным по всем пунктам обвинения, потому что он действительно виновен. А после этого я пойду в ФБР с именем его сына. Они оба отправятся в тюрьму надолго.

— Понятно. И если он согласится на сделку, то ФБР вы ничего не расскажете.

— Даю слово. Я не могу обещать, что федералы не выйдут на Хью каким-то другим способом, но от меня его имени они не узнают. Клянусь!

Бэрч встал и, подойдя к окну, выглянул наружу, затем вернулся на место и оперся на стойку.

— А как насчет Бобби Лопеса?

— Кого он волнует? Он может согласиться на ту же сделку, что и Хаберстро с Кутом Ридом. Признает себя виновным, получит условный срок и отделается легким испугом. А затем просто исчезнет.

— И никакой тюрьмы?

— Ни дня за решеткой.

Бэрч подошел к столу и поднял рисунок.

— Не возражаете, если я это возьму?

— Это ваш экземпляр. Покажите его своему клиенту.

— Это шантаж.

— «Жестоко» звучит лучше, но мне все равно. У вас двадцать четыре часа.

Лэнс Малко стоял за столом и смотрел в стену. Невин Нолл сидел в кресле сбоку и курил сигарету. Хью, стоявший у двери, казалось, едва сдерживал слезы. Бэрч сидел в центре комнаты в облаке дыма. Эскиз лежал на столе.

— Сколько мне придется отсидеть? — спросил Лэнс.

— Примерно две трети срока. При хорошем поведении.

— Сукин сын, — пробормотал Хью в десятый раз.

— А есть шанс перевестись сюда, в тюрьму округа?

— Может, через пару лет. Фэтс, полагаю, мог бы использовать свои связи и потянуть за кое-какие ниточки.

— Сукин сын.

Лэнс, медленно подойдя к своему вращающемуся креслу, сел. Потом улыбнулся Бэрчу и сказал:

— Я готов принять все, что они мне приготовили, Бэрч. Я не боюсь тюрьмы.

Бэрч позвонил Джесси и стал говорить с ним так, будто они были давними приятелями. Он просил об услуге, а именно: провести слушание тихо и быстро и поставить на этом точку. Однако Джесси не согласился. В свой звездный час он хотел зрелища.

Двенадцатого мая в зале суда собралось множество людей, желавших стать свидетелями исторического события. Передний ряд был заполнен репортерами, а за ними несколько десятков зрителей с нетерпением ждали подтверждения широко распространившихся слухов. В каждом здании суда имелась своя группа праздношатающихся и почти отошедших от дел адвокатов, которые ничего не пропускали и буквально жили сплетнями. Все члены такой группы Хэнкока в зале тоже присутствовали. Им, как и судебным приставам, разрешалось пользоваться боковым входом, перекидываться словом-другим с секретарями суда и даже сидеть в ложе присяжных, когда она не использовалась. Кита среди них не было, но он нашел себе стул рядом со столом обвинения. Окинув толпу взглядом, он случайно встретился глазами с Хью. Если бы взгляды могли убивать!

Кармен Малко в зале не было, как и двух других ее взрослых детей. Лэнс не хотел, чтобы они появлялись, с них хватит и кричащих заголовков в газетах.

Судебный пристав призвал всех к порядку, и все встали. Появившийся судья Олифант занял свое место. Он подал знак всем сесть и пригласил к трибуне мистера Руди. Джесси объявил, что между штатом и подсудимым Бобби Лопесом была заключена сделка о признании вины.

Джошуа Бэрч, вскочив на ноги, с важным видом подошел к скамье, где сидел Бобби, и жестом пригласил своего клиента встать рядом. По другую сторону остановился подошедший Джесси. Зал суда слушал, как судья зачитывает обвинения. Лопес признал себя виновным по всем пунктам, и ему было приказано вернуться через месяц для вынесения приговора. Когда он занял свое место, его честь громко объявил:

— Штат Миссисипи против Лэнса Малко!

Подсудимый поднялся со своего места за столом защиты и прошел вперед, как будто ему нечего было бояться. В темном костюме, накрахмаленной белой рубашке и узорчатом галстуке его запросто можно было принять за одного из адвокатов. Он встал между Бэрчем и окружным прокурором, сделав вид, что не замечает Джесси, и устремил вызывающий взгляд на судью.

Он признал себя виновным по единственному пункту обвинения, а именно: «Осуществление контроля за использованием места и сознательное разрешение другому лицу использовать означенное место для проституции», после чего его спросили, готов ли он выслушать приговор. Бэрч ответил утвердительно. Судья Олифант приговорил его к десяти годам заключения в тюрьме Парчман и штрафу в пять тысяч долларов. Малко выслушал приговор, не дрогнув, и даже не моргнул.

— Суд постановляет заключить осужденного под стражу и поручить шерифу округа доставить в тюрьму Парчман, — объявил судья Олифант.

Малко молча кивнул и гордо вернулся на свое место. Когда слушание закончилось, двое судебных приставов вывели его через боковую дверь и доставили в тюрьму.

На следующее утро на первой полосе «Галф-Коуст реджистер» появился огромный заголовок: «МАЛКО ПРИЗНАЛ СЕБЯ ВИНОВНЫМ И ОТПРАВЛЕН В ТЮРЬМУ». На снимке ниже репортер крупным планом запечатлел, как Лэнса Малко в наручниках вели к патрульной машине, а сзади, в шаге от него, шел Хью.

Джесси купил несколько экземпляров, собираясь вставить первую полосу газеты в рамку и повесить в кабинете рядом с другими свидетельствами его профессиональных достижений.

Двумя днями позже из тюрьмы на рассвете выехал длинный коричневый «Форд». За рулем сидел заместитель шерифа Радд Килгор, рядом с ним — Фэтс Боуман с дробовиком на коленях, а на заднем сиденье — заключенный без наручников. Хью настоял на том, чтобы тоже поехать, и сидел рядом с отцом. Поездка занимала пять часов, и в течение первого часа они в основном молчали, потягивая невкусный кофе из высоких бумажных стаканчиков. Довольно скоро заговорили о Джесси Руди, и все принялись яростно костерить окружного прокурора.

Фэтс правил округом Гаррисон как диктатор в течение шестнадцати лет и не считал, что ему тоже что-то угрожает, хотя теперь, когда Руди удалось заручиться поддержкой ФБР, у шерифа появились определенные опасения. Лэнс предупредил Фэтса, что Руди вышел из-под контроля и со временем станет только смелее. Если ему удастся положить конец проституции и азартным играм, то большинство ночных клубов закроются, а денежный поток Фэтса существенно сократится. Бары и стриптиз-клубы по-прежнему были легальны и в покровительстве шерифа не нуждались. Фэтс заверил Малко, что понимает это.

После вкусного завтрака в Хаттисберге они поехали в Джексон и дальше по маршруту. По мере приближения к Язу-Сити холмы становились все ниже, и начиналась дельта — миля за милей плодороднейших земель с бесконечными идеальными рядами зеленых стеблей хлопка высотой по колено.

Хью никогда раньше не видел дельту, и она ему сразу не понравилась. Чем дальше они по ней ехали, тем сильнее он ненавидел Джесси Руди.

А Лэнс уже тосковал по Побережью.

Глава 36

В теплые выходные дни в конце сентября вся семья Руди вместе с сотрудниками адвокатского бюро и сотней друзей и их семьями отправились в город Меридиан, что в двух с половиной часах езды к северу от побережья. Причиной была свадьба Кита Руди и Эйнсли Харт. Они познакомились в Университете Миссисипи, когда он был студентом третьего курса юридического факультета, а она — первокурсницей по специальности «Музыка». Эйнсли недавно закончила учебу и работала в Джексоне. Устав от романа «на расстоянии», они наконец решили пожениться. Кит признался отцу, что не совсем готов к этому шагу, поскольку не уверен, что может позволить себе жену. Джесси объяснил, что этого никто не может. Если бы он ждал, пока посчитает себя готовым, то никогда бы не женился. Настало время проявить себя мужчиной и сделать решительный шаг.

Друзья Кита по колледжу активно лоббировали свадьбу в Билокси, чтобы можно было походить по ночным клубам и полюбоваться выступлениями стриптизерш. Сначала он подумал, что это хорошо организованный розыгрыш, но когда понял, что кое-кто вовсе не шутит, то отказался от этой идеи. Эйнсли его поддержала. Она предпочитала венчание в Первой пресвитерианской церкви, где ее крестили. Харты были ревностными протестантами, а Руди — примерными католиками. Во время ухаживания пара время от времени задавалась вопросом о принадлежности к определенной церкви, но, поскольку тема была щекотливой, они так ничего и не решили и надеялись, что в будущем все как-то уладится само собой. Они договорились, что по воскресеньям будут ходить в разные церкви, и понятия не имели, как быть с детьми, когда они появятся.