Джон Гришэм – Лесной пастырь (страница 2)

Пастырь ждал его на том же месте, где они расстались. Он был свеж и спокоен, словно не было ни ночного разговора, ни угрозы. В его руках была все та же чашка с травяным отваром.

— Я распорядился, чтобы тебе показали место, — без предисловий сказал он. Голос был ровным, гипнотическим.

— Староста Марк проводит тебя. Он нашел тело. Картер молча кивнул. Он не стал благодарить. Любезность здесь была оружием, а Пастырь был мастером этого оружия. Они пошли в сторону леса, прочь от частокола. Марк, угрюмый мужчина с лицом, изрезанным морщинами, шел впереди, не оборачиваясь. Напряжение росло с каждым шагом вглубь чащи.

Лес поглотил их звуки. Тишина здесь была не просто отсутствием шума; она была плотной, физически ощутимой субстанцией, которая давила на уши и заставляла говорить шепотом. Картер шел следом за Марком, отмечая детали: как староста умело обходит валежник, как его плечи напряжены. Он знал дорогу. Он бывал здесь часто.

— Далеко еще? — спросил Картер.

— Здесь рядом, — буркнул Марк, не сбавляя шага.

— У оврага. Они вышли на небольшую поляну. В центре поляны земля резко уходила вниз, образуя глубокий, поросший папоротником овраг. На самом краю, у кромки леса, лежало нечто, что когда-то было человеком.

Тело было накрыто куском грубой мешковины. Картер подошел ближе. Воздух здесь был тяжелым, сладковатый запах стал невыносимым. Он присел на корточки рядом с трупом. — Кто это? — спросил он у Марка. — Томми Хэйс. Бывший наш.

Картер аккуратно приподнял край мешковины. То, что он увидел, заставило его желудок сжаться в ледяной ком. Это было не просто убийство. Это было уничтожение. Лицо превратилось в бесформенную маску из мяса и костей. Грудная клетка была проломлена с такой силой, что ребра торчали наружу острыми осколками. Одна рука была вывернута под неестественным углом и почти оторвана в плечевом суставе.

— Зверь? — хрипло спросил Картер, глядя на Марка снизу вверх.

— Медведь-шатун или рысь. Мы нашли следы у ручья, — безучастно ответил староста, глядя куда-то в лес. Картер снова посмотрел на тело. Официальная версия общины была удобна и проста: дикий зверь вышел из чащи и сделал свое дело. Но детектив видел то, что не укладывалось в эту картину.

Он начал осмотр по периметру тела, двигаясь медленно и методично. Во-первых, поза. Труп лежал слишком аккуратно для нападения хищника. Зверь хватает жертву и тащит ее, рвет на части в хаотичной ярости. Здесь же тело словно аккуратно положили на край оврага после того, как с ним закончили. Во-вторых, следы борьбы... или их отсутствие. Вокруг тела папоротник был примят лишь слегка, но земля была твердой и каменистой. Никаких глубоких борозд от ногтей или отпечатков каблуков в радиусе нескольких метров от тела Картер не увидел. Если бы человека атаковал медведь весом в полтонны, он бы нанес удар лапой или укусил. Жертва бы отлетела или попыталась уползти, оставляя за собой борозду. Здесь же тело лежало в эпицентре абсолютного покоя.

Картер встал и отошел на несколько шагов назад. Он прищурился, оценивая общую картину.

— Вы сказали «следы у ручья»? — Да, ярдах в ста к северу. Картер посмотрел на глубокие борозды от когтей на стволе старой ели в двух метрах от тела. Они были свежими.

— А эти следы? — он указал на дерево. Марк пожал плечами:

— Зверь метил территорию. Картер подошел к дереву и провел пальцем по коре под самой глубокой царапиной. На пальце осталась мелкая древесная пыль и смола. Он посмотрел наверх. На высоте примерно восьми футов ветка была сломана и висела на лоскуте коры.

Картина начала складываться в его голове, и от этого становилось жутко. Он вернулся к телу и присел снова, внимательно изучая характер повреждений на груди и лице. Рваные раны были глубокими, но края... Края были слишком ровными для клыков хищника. Это больше походило на работу тупого тяжелого предмета или... инструмента с зазубринами.

И последнее. Запах. Тот самый сладковатый гнилостный запах исходил не только от разлагающейся плоти. К нему примешивался другой аромат — резкий, химический запах антисептика или какого-то чистящего средства.

Картер встал и отряхнул колени. Он посмотрел на Марка. Староста стоял неподвижно, как статуя, и смотрел прямо перед собой пустым взглядом.

— Вы трогали тело? — спросил Картер тихо.

— Мы накрыли его до твоего прихода. Таков порядок. «Порядок», — мысленно повторил Картер то же слово, что вчера произнес Пастырь о смерти.

Картер сделал шаг к Марку, сокращая дистанцию до опасной близости. Он говорил тихо, но каждое слово било точно в цель:

— Ты врешь мне прямо сейчас. Вы все мне врете. Никакого медведя здесь не было. И рыси тоже. Марк дернулся, как от удара током, но не отступил. Его лицо оставалось каменным.

— Я говорю то, что мне велел Пастырь говорить чужакам.

— А что велел Пастырь делать с телом Томми Хэйса? Вопрос повис в воздухе тяжелым грузом. В глазах старосты на долю секунды промелькнул животный страх — первобытный ужас перед тем, что их тайна раскрыта. Но он тут же сменился тупой покорностью.

— Я ничего не знаю об убийстве... если это было убийство. Это была ключевая фраза. Убийство — это слово из внешнего мира. Мира законов и полиции. Здесь же это называлось иначе: «естественный отбор», «очищение», «необходимость».

Картер понял всё окончательно. Тело принесли сюда из другого места — возможно, из той самой хижины у леса — и инсценировали нападение зверя. Они сломали ветку на дереве, чтобы создать видимость борьбы хищника за добычу на высоте (отсюда след на стволе). Они проломили грудную клетку каким-то инструментом (отсюда ровные края ран). А потом они вымыли место вокруг тела этим антисептиком (отсюда химический запах), чтобы скрыть следы борьбы на земле или... следы того, что здесь произошло на самом деле после смерти Томми?

Напряжение достигло пика. Лес вокруг них словно сжался, деревья стали ближе друг к другу.

— Зачем? — прошептал Картер скорее себе, чем Марку.

— Зачем так сложно? Почему просто не сказать правду? Марк медленно повернул голову и посмотрел на детектива мертвыми глазами:

— Потому что правда здесь принадлежит Пастырю. А ты... ты здесь чужой.

Картер больше ничего не сказал Марку. Он достал из кармана маленький блокнот и сделал несколько пометок карандашом: «Инструм.повр., инсцен., химзапах». Затем он аккуратно накрыл тело мешковиной обратно.

Староста молча развернулся и пошел обратно к поселку по едва заметной тропе. Картер последовал за ним через несколько секунд. Он шел медленнее, обдумывая увиденное.

Дело перестало быть просто расследованием убийства в глуши. Оно превратилось во что-то гораздо более темное и сложное. Это был не просто сокрытие преступления общиной от закона. Это было создание альтернативной реальности внутри леса, где убийство можно выдать за волю природы с помощью сломанной ветки и ведра хлорки.

Когда частокол «Светлого Края» снова вырос перед ним из-за деревьев, Картер остановился у ворот поселка и оглянулся на лесную чащу за спиной. Лес молчал в ответ. Но теперь он знал: этот лес хранил не только тайны природы. Он хранил их ложь. И эта ложь пахла антисептиком и смертью.

Глава 3. Стена молчания

Утро в «Светлом Крае» пахло иначе, чем в городе. Здесь не было вони выхлопных газов и мокрого асфальта. Воздух пах сырой землей, древесным дымом и чем-то приторно-сладким, что Картер не мог идентифицировать. Запах разложения, смешанный с химическим антисептиком. Он стоял на крыльце гостевого домика, вдыхая эту смесь, и чувствовал, как холодная сырость пробирается под плащ.

Ночь он провел без сна. Слова Пастыря — «Смерть — это часть естественного порядка вещей» — эхом отдавались в голове, наслаиваясь на образ изуродованного тела Томми Хэйса. Официальная версия о «медведе-шатуне» трещала по швам. Детективу нужна была информация, но не та, что можно найти в отчетах. Ему нужны были люди.

Он спустился с крыльца на утоптанную землю центральной «улицы». Поселок уже не спал, но и не жил в привычном понимании этого слова. Движение было медленным, вязким. Люди появлялись из-за углов бревенчатых стен, словно тени, выполняющие утренний ритуал. Они несли ведра с водой, кололи дрова. Никто не разговаривал.

Картер направился к женщине средних лет, которая развешивала на веревке выстиранное белье. Она была одета в простое холщовое платье, ее волосы были туго стянуты назад.

— Простите, — начал Картер, останавливаясь на безопасном расстоянии. Его голос прозвучал слишком громко в этой звенящей тишине.

— Я хотел бы задать пару вопросов.

Женщина замерла. Ее руки застыли над мокрой простыней. Она медленно повернула голову и посмотрела на него. В ее глазах не было ни удивления, ни любопытства — только глубокий, первобытный страх. Она не произнесла ни слова. Просто подхватила пустое ведро и быстрым шагом скрылась за углом ближайшего дома, оставив белье висеть на ветру.

Картер почувствовал нарастающее раздражение, смешанное с глухой яростью. Это была стена. Не частокол из бревен, а невидимая стена страха и подчинения.

Он двинулся дальше. У колодца стоял пожилой мужчина с седой бородой. Он методично крутил ворот, поднимая ведро с водой.

— Доброе утро, — Картер подошел ближе.

— Я детектив Картер. Расследую смерть Томми Хэйса.