Джон Грин – Пусть идет снег (страница 4)

– А я говорила, Мэдисон: съела бы тот зеленый салат, пока была возможность.

– Я думала, у них найдется хотя бы куриное филе!

К моему нескончаемому ужасу, я заметила, что обеих девушек, участвовавших в диалоге, зовут Мэдисон. Более того: трех других звали Эмбер. Я чувствовала себя в ловушке неудачного социального эксперимента – возможно, с участием антропоморфных андроидов.

Несколько девиц обернулись, встав лицом ко мне и Джебу. Ну на самом деле – только к нему.

– О мой бог! – протянула одна из Эмбер. – Разве это не худшая поездка в мире? Вы видели, какой там снег?

А эта Эмбер наблюдательна. Что она заметит следующим? Поезд? Луну? Неоспоримые признаки существования человечества? Собственную голову?

Я не сказала это вслух, так как смерть от руки девушки-чирлидера не совсем согласуется с моими планами покинуть этот мир. Но ко мне Эмбер и не обращалась. Она меня даже не заметила. Ее глаза были прикованы к Джебу. Было отчетливо видно, как роботизированное ядро в ее роговицах проводит фокусировку и выравнивает изображение парня в перекрестии.

– Да, довольно сильный, – вежливо произнес он.

– Мы направляемся во Флориду?

Она произнесла это именно так – с вопросительной интонацией.

– Там наверняка будет лучше, – ответил Джеб.

– Ага. Если доедем. Мы все участвуем в региональных соревнованиях по чирлидингу? Праздники все только усложняют? Но мы все отметили Рождество заранее? Вчера?

В этот момент я заметила: на них всё было как с иголочки, всё новенькое. Блестящие телефоны, массивные браслеты и цепочки, которые они перебирали наманикюренными пальцами, айпады, каких я и в глаза не видела.

Эмбер № 1 подсела к нам – отточенное движение с сомкнутыми коленями и разведенными пятками. Задорная поза человека, привыкшего быть самым очаровательным в своем окружении.

– Это Джули, – Джеб тепло представил меня нашей новой подруге. Эмбер сообщила мне, что она Эмбер, а затем громко перечислила остальных Эмбер и Мэдисон. Там попадались и другие имена, но для меня все они были Эмбер и Мэдисон. Уж лучше так – у меня оставался хотя бы шанс не ошибиться.

Эмбер затрещала, рассказывая нам о соревнованиях. Ей виртуозно удавалось втягивать меня в диалог и игнорировать одновременно. Кроме того, она сигнализировала мне – из самых глубин подсознания – о ее желании, чтобы я встала и уступила место ее стае. Они захватили всё свободное пространство в вагоне. Половина говорила по телефону, другая – уничтожала запасы воды, кофе и диетической колы.

Я поняла: это не то, что мне сейчас нужно для полноты жизни.

– Вернусь на свое место, – решила я.

Но стоило мне подняться, как поезд резко затормозил, бросив всех нас вперед одним большим всплеском горячих и холодных напитков. Колеса, протестуя, взвыли, еще около минуты скользя по рельсам, а затем мы наконец остановились. Я слышала, как посыпавшиеся с полок чемоданы с грохотом катятся по проходу, а люди падают прямо там, где стояли. Люди вроде меня. Я приземлилась на Мэдисон, ударившись подбородком и щекой. Не уверена, обо что именно, – в это самое мгновение погас свет, спровоцировав тревожные вопли. Я почувствовала, как чьи-то руки помогают мне подняться, и не было необходимости видеть, чьи они – я знала, что это Джеб.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да. Кажется.

Свет замерцал, и лампы одна за другой зажглись. Несколько Эмбер изо всех сил цеплялись за стойку. Пол покрывала разбросанная еда. Джеб наклонился поднять остатки своего телефона – две аккуратные половинки. Парень держал их в руках, как раненого птенца.

Динамик захрипел, и из него донесся дрожащий голос – а вовсе не тот уверенный, которым объявлялись следующие остановки:

– Дамы и господа, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Проводники осмотрят пассажиров на предмет полученных травм.

Я прижалась лицом к холодному стеклу, стараясь разглядеть, что происходит снаружи. Мы остановились рядом с широкой многополосной трассой, похожей на дорогу, соединяющую штаты. Высоко над противоположной стороной дороги светился желтый знак. Его было тяжело разглядеть сквозь снег, но я узнала цвет и форму. Это был логотип кафе «Ваффл Хауз». Прямо под окном по сугробам ковылял член экипажа, светя под поезд фонариком.

Дверь нашего вагона открыла проводница – и начала осматривать пассажиров. Она была без форменной шляпки.

– Что происходит? – спросила я, когда она приблизилась. – Кажется, мы застряли.

Она вгляделась в вид за окном, а потом негромко присвистнула.

– Поезд не тронется с места, дорогая, – тихо ответила она. – Мы на подъезде к Грейстауну. Пути полностью завалило снегом. Возможно, к утру пришлют машины «Скорой помощи», но я бы на это не рассчитывала. Как бы то ни было – ты не ранена?

– Нет, – заверила я.

Эмбер № 1 держалась за запястье.

– Эмбер, – окликнула ее другая Эмбер. – Что случилось?

– Вывих, – ответила та, – и сильный.

– Это твое рабочее запястье на прыжке с переворотом!

Шесть чирлидеров попросили меня (на сей раз вербально) подвинуться, чтобы они могли добраться до своей раненой подруги и усадить ее. Джеб оказался заперт в толпе. Свет погас, обогреватель резко выключился, а из динамика снова зазвучал голос:

– Дамы и господа, мы отключим электричество и отопление, чтобы сберечь энергию. Если у вас с собой есть одеяла или свитера, пожалуйста, используйте их. Если кому-то понадобятся дополнительные вещи, чтобы согреться, мы постараемся вас ими обеспечить. Если у кого-то есть лишняя теплая одежда, пожалуйста, поделитесь с другими пассажирами.

Я снова взглянула на желтый знак, а затем – на группку чирлидеров. У меня был выбор: оставаться здесь, в холодном, темном, застрявшем поезде, или что-то предпринять. Я могла взять этот день под контроль, так часто ускользавший от меня сегодня. Несложно будет перейти через дорогу и попасть в «Ваффл Хауз». Наверняка у них есть отопление и уйма еды. Стоило попробовать, тем более я чувствовала: этот проактивный план одобрил бы Ноа. Я аккуратно протиснулась к Джебу сквозь толпу Эмбер.

– Через дорогу от нас кафе «Ваффл Хауз», – сообщила я. – Собираюсь проверить, открыто ли оно.

– «Ваффл Хауз»? – повторил он. – Значит мы почти у городской черты, на шоссе I-40.

– Не сходи с ума, – вмешалась Эмбер № 1. – А если поезд уедет?

– Не уедет, мне только что сказала проводница. Мы застряли здесь на всю ночь. В кафе наверняка есть отопление, еда и место, где можно разместиться. Что еще нам остается?

– Мы можем потренироваться, чтобы согреться, – тихо сказала одна из Мэдисон.

– Ты пойдешь одна? – спросил Джеб. Уверена, он хотел присоединиться, но в тот момент Эмбер так прижималась к нему, будто от него зависела ее жизнь.

– Со мной всё будет в порядке, – заверила я. – Это ведь через дорогу. Дай мне свой номер и…

Он мрачно показал мне свой разбитый телефон. Кивнув, я взяла рюкзак.

– Я недолго. Скоро вернусь, ага? Куда мне еще идти?

Глава 3

Выглянув в холодный тамбур, забитый снегом из-за открытой двери, я увидела нескольких работников поезда, идущих вдоль состава с фонариками. Нас разделяло расстояние в пару-тройку вагонов, так что я решилась.

Крутую металлическую лестницу полностью покрыло снегом. К тому же поезд больше чем на метр возвышался над землей, так что я села на мокрую нижнюю ступеньку и, насколько могла аккуратно, спрыгнула вниз. Приземлилась в высоченный сугроб на четвереньки, намочив колготы, но почти не ударившись. Казалось, до кафе недалеко: мы находились менее чем в десятке метров от дороги. Нужно было только добраться до нее, пройти под эстакадой – и я на месте. Минутное дело.

Раньше я никогда не перебегала шестиполосную автостраду. Как-то случая не было. А если бы и представился, я сочла бы идею плохой. Но по дороге не проезжало ни одной машины. Напоминало конец света и начало новой жизни; будто старый уклад остался в прошлом. Путь через трассу занял у меня пять минут – ветер дул с ужасающей силой, а снег застилал глаза. После мне пришлось преодолеть еще какое-то пространство: то ли газон, то ли участок, покрытый бетоном, то ли еще одну дорогу – сейчас там был просто глубокий снежный покров. Что бы он ни скрывал, оно явно оканчивалось бордюром, о который я споткнулась. До двери я добралась уже полностью покрытая снегом.

Внутри «Ваффл Хауз» было тепло. На самом деле там было так натоплено, что окна запотели, а большие праздничные наклейки, отклеившись, отлетали от стекол. Из динамиков раздавался мягкий рождественский джаз – радостный, как острая аллергическая реакция. Среди ароматов преобладали моющее средство для полов и прогорклое масло, но брезжила и надежда: совсем недавно здесь жарили картошку с луком, и результат был отличным.

С человеческим обществом дела обстояли не лучше. Из кухни доносился разговор двух мужчин, прерываемый хлопками и смехом. В дальнем углу перед тарелкой, полной окурков, сидела женщина, буквально окруженная облаком собственного несчастья. Единственным сотрудником в поле зрения был парень примерно моего возраста, стоявший на страже кассы. Его длинная форменная рубашка «Ваффл Хауз» выбилась из джинсов, а из-под низко надвинутого козырька торчали пряди волос. На его бейдже значилось имя – Дон-Кейн. Когда я вошла, он читал комикс. Мое появление немного оживило его взгляд.