Джон Гэлбрейт – Великая катастрофа 1929 года (страница 11)
VII
После поражения от Митчелла в марте Федеральная резервная система прекратила свою деятельность. Сохранялась некоторая обеспокоенность относительно её дальнейших действий. Предполагается, что в апреле Уильям Крапо Дюрант тайно посетил Белый дом ночью, чтобы предупредить президента Гувера, что если Совет не будет отозван, это спровоцирует ужасный крах. Президент не дал никаких обещаний, и, как говорят, Дюрант сократил свои активы перед поездкой в Европу. 14 В июне г-н Лоуренс заявил из Принстона, что Совет всё ещё «делает всё возможное, чтобы вставить палки в колеса машине процветания». Он предупредил Совет, что это «вызвало враждебность честного, умного и заботящегося об обществе сообщества». 15 (Это тоже был Уолл-стрит.) Но Совет, по сути, решил предоставить это честное, умное и заботящееся об обществе сообщество исключительно самому себе. Он понимал, как впоследствии заявил губернатор Янг, что «хотя истерия, возможно, и будет несколько сдержанной», ей придётся идти своим чередом, и резервным банкам оставалось лишь готовиться к «неизбежному краху». 16 Точнее, руководство Федеральной резервной системы решило не нести ответственности за обвал.
В августе Совет директоров наконец согласился на повышение ставки рефинансирования до 6%. Рынок ослаб лишь на один день. Любые возможные последствия этого решения были сведены на нет одновременным снижением ставки покупки акцептных векселей.
Фактически, с конца марта рынок больше не боялся властей. Президент Гувер действительно попросил Генри М. Робинсона, банкира из Лос-Анджелеса, отправиться в Нью-Йорк в качестве своего эмиссара и обсудить с местными банкирами ситуацию с бумом. По словам г-на Гувера, Робинсона заверили, что всё в порядке. 17 Ричард Уитни, вице-президент биржи, также был вызван в Белый дом и ему было сказано, что необходимо что-то предпринять в отношении спекуляций. Никаких мер принято не было, и г-н Гувер нашёл утешение в мысли, что основная ответственность за регулирование фондовой биржи лежит на губернаторе Нью-Йорка Франклине Д. Рузвельте. 18
Рузвельт тоже придерживался политики невмешательства, по крайней мере, в вопросах фондового рынка. Консалтинговая фирма McNeel's Financial Service из Бостона, искусно позиционирующая себя как «Аристократия успешных инвесторов», рекламировала новое руководство по инвестированию. Заголовок гласил: «Он заработал 70 000 долларов, прочитав книгу «
ГЛАВА III
В Goldman, Sachs We Trust
ТЕМНЫЕ ПРОБЛЕМЫ политики Федеральной резервной системы были не единственными вопросами, волновавшими интеллектуалов Уолл-стрит в первые месяцы 1929 года. Существовало беспокойство, что в стране могут закончиться обыкновенные акции. Одна из причин столь высоких цен на акции, как объяснялось, заключалась в том, что их было недостаточно, и, соответственно, они приобрели «ценность дефицита». Говорили, что некоторые выпуски стали настолько востребованными, что вскоре исчезнут с рынка и не появятся на рынке ни по какой цене.
Если обыкновенные акции действительно становились дефицитными, то это происходило несмотря на столь же необычайную реакцию спроса и предложения, как и любая другая в истории этих избитых отношений. Несомненно, самой поразительной чертой финансовой эпохи, завершившейся осенью 1929 года, было желание людей покупать ценные бумаги и его влияние на стоимость. Но рост числа ценных бумаг, доступных для покупки, был не менее поразительным. А изобретательность и рвение, с которыми создавались компании, где можно было продавать ценные бумаги, были поистине поразительны.
Рост объёма ценных бумаг в 1928 и 1929 годах не был исключительно обусловлен спекулятивными целями. Это было подходящее время для привлечения средств на общекорпоративные нужды. Инвесторы с энтузиазмом и без утомительных вопросов вкладывали капитал. (Акции Seaboard Air Line были фаворитом спекулятивных вложений в тот период отчасти потому, что многие считали их авиационными акциями с потенциалом роста.) В эти годы процветания люди, мечтавшие о ещё большем процветании, которое будет длиться вечно, естественно, понимали важность обеспечения достаточным количеством оборудования и оборотного капитала. Сейчас не время скупиться.
Кроме того, это была эпоха консолидации, и каждое новое слияние неизбежно требовало нового капитала и нового выпуска ценных бумаг для его оплаты. Стоит сказать несколько слов о движении за слияния в двадцатые годы.
Это было не первое подобное движение, но во многих отношениях первое в своём роде. Незадолго до и сразу после начала века в одной отрасли за другой небольшие компании объединялись в крупные. United States Steel Corporation, International Harvester, International Nickel, American Tobacco и многие другие крупные корпорации ведут свою историю от этого периода. В этих случаях объединяющиеся фирмы производили одинаковую или родственную продукцию для одного и того же национального рынка. Главной мотивацией во всех случаях, за исключением самых редких, было снижение, устранение или упорядочение конкуренции. Каждый из новых гигантов доминировал в своей отрасли и отныне осуществлял измеримый контроль над ценами и производством, а также, возможно, над инвестициями и темпами технологических инноваций.
Несколько таких слияний произошло в двадцатые годы. Однако в основном слияния этого периода объединяли не конкурирующие друг с другом фирмы, а компании, занимающиеся одним и тем же в разных населённых пунктах. Местные электро-, газо-, водоснабжение, автобусные и молочные компании объединялись в крупные региональные или национальные системы. Целью было не устранение конкуренции, а скорее некомпетентность, сомнамбулизм, наивность или даже неоправданную честность местного руководства. В двадцатые годы человек в центре Нью-Йорка или Чикаго мог беззастенчиво гордиться тем, что он финансовый гений. Местные владельцы и управляющие таковыми не являлись. Не было никакой ложной скромности в рассуждениях о преимуществах вытеснения деревенщин централизованным управлением достаточно высокого уровня.
В случае коммунальных предприятий инструментом централизации управления и контроля служила холдинговая компания. Они приобретали контроль над операционными компаниями. Иногда они приобретали контроль над другими холдинговыми компаниями, которые, в свою очередь, напрямую или косвенно через другие холдинговые компании, контролировали операционные компании. Повсеместно местные электро-, газо- и водоснабжение компании переходили во владение холдинговой системы.
Сходное, хотя и не совсем идентичное, развитие наблюдалось в сфере розничной торговли продуктами питания, универмагов, универмагов и кинотеатров. Здесь также местная собственность уступила место централизованному управлению и контролю. Однако инструментом этой централизации стала не холдинговая компания, а корпоративная сеть. Чаще всего они не поглощали существующие предприятия, а открывали новые.
Холдинговые компании выпускали ценные бумаги для покупки действующей недвижимости, а банковские сети – для строительства новых магазинов и театров. Хотя до 1929 года бурно развивающиеся коммунальные системы – Associated Gas and Electric, Commonwealth and Southern и Insull – привлекали большое внимание, банковские сети были, по меньшей мере, не менее символичным символом эпохи. Montgomery Ward был одним из главных фаворитов спекуляций того времени; он был обязан своим положением тому, что был сетевым, и, следовательно, имел особенно блестящее будущее. То же самое можно сказать и о Woolworth, American Stores и других. Интерес к банковским отделениям и цепочкам банков также был высок, и широко распространено мнение, что законы штатов и федеральные законы являются архаичным препятствием для консолидации, которая объединила бы банки малых городов в несколько региональных и национальных систем. Различные способы противодействия закону, в частности, банковские холдинговые компании, высоко ценились.
Неизбежно, промоутеры создавали новые компании, просто чтобы извлечь выгоду из общественного интереса к отраслям с новыми и широкими горизонтами и предоставить ценные бумаги для продажи. Акции радио- и авиастроительных компаний считались особенно перспективными, и создавались компании, у которых всегда были лишь перспективы. В сентябре 1929 года реклама в «