Джон Фланаган – Руины Горлана (страница 19)
— Смотри не проболтайся Холту о том, что я тебе сказал, а то он еще, чего доброго, обидится.
— Слушаюсь, сэр, — расплывшись в улыбке, ответил Уилл.
Барон ускакал, а мальчик уселся на прежнее место, поджидая друзей.
Скоро появились Дженни, Элис и Джордж. Дженни, как и обещала, принесла свежие пирожки, завернутые в красные салфетки. Она стала аккуратно раскладывать их под яблоней, меж тем как остальные теснились вокруг. Даже Элис, всегда такая выдержанная и чинная, казалось, страдала от нетерпения, желая поскорей добраться до кулинарных шедевров Дженни.
— Давайте начнем! — воскликнул Джордж. — Я с голоду умираю!
Покачав головой, Дженни ответила:
— Нет, нужно подождать Хораса. — Оглядываясь по сторонам, она высматривала его, но в толпе проходивших мимо людей его не было.
— Ну давайте же, давайте начнем, — канючил Джордж, — я все утро корпел над последней поданной барону петицией!
Элис возвела глаза к небу:
— Пожалуй, придется. Не то он станет сутяжничать, и мы просидим здесь весь день. Для Хораса мы всегда можем парочку отложить.
Уилл ухмыльнулся. Джордж уже не был похож на того застенчивого мальчика, которым был на Дне выбора. Он стал более уверенным.
Раздав каждому по два пирожка, остальное Дженни отложила для Хораса.
— Ну, тогда приступим.
Все алчно набросились на угощение, и вскоре зазвучал дружный хор похвал в адрес Дженни и ее выпечки — слухи о ее доброй славе подтвердились тут же.
Встав и приняв торжественную позу, Джордж принялся вещать, словно обращался к судье:
— Сие, ваша честь, никоим образом негоже именовать каким-то там пирожком. Именовать сие пирожком будет самым злостным огрехом в отправлении правосудия, коему равного еще не бывало в этом зале суда!
Уилл повернулся к Элис:
— И давно он такой?
Девушка улыбнулась:
— Они все становятся такими через несколько месяцев изучения права. В последнее время его все труднее заставить замолчать.
— Ах, да сядь ты на место, Джордж. — Дженни вся зарделась от его похвалы, хоть и выглядела недовольной. — Ты полный дурак…
— Может быть, прекрасная моя мисс, — продолжал завывать Джордж. — Но если мне и вскружило голову, то лишь магией сих произведений искусства. Это не пирожок — это поэма! — И, обращаясь к остальным, он воздал честь оставшимся пирожкам. — За мисс Дженни… и за пирожки-поэму!
Все подняли свои пирожки, словно хрустальные бокалы, и присоединились к тосту, потом дружно расхохотались.
Печально, что Хорас выбрал именно эту минуту для своего появления. Он — единственный из всех — выглядел печальным и уставшим. Учеба давалась ему тяжело, никаких послаблений не было, от мальчика требовали почти невозможного. Конечно, он в какой-то степени был готов к подобному и сумел бы справиться со всеми испытаниями, но злость на Брайна, Альду и Джерома не давала ему спокойно спать по ночам. Жизнь Хораса превратилась в кошмар. Троица продолжала издеваться над ним.
Усталость и снедавший его затаенный гнев стали причиной того, что Хорас начал отставать от остальных мальчиков. Те, кто жил с ним в одной комнате, не жалели его, бросили на произвол судьбы — им было все равно. К тому же они боялись, что если попытаются помочь, то сами станут мишенью. Постепенно Хорас начал осознавать свою ненависть к ратной школе, однако выхода у него не было. Он не мог бежать и опозориться еще больше.
И вот наступил тот день, когда он мог позволить себе отдохнуть от нагрузок школы. Но когда Хорас пришел и увидел, как его друзья празднуют, не дождавшись его, он рассердился и обиделся. Наверняка они уже все съели… Хорас всегда доверял Дженни больше, чем остальным, а тут и она подвела его. Ему даже не пришло в голову, что она, возможно, припасла лакомство и для него. Мальчик почувствовал себя преданным.
Хорас вообще был предрасположен к подозрительности. Ему всегда казалось, что Элис ведет себя с ним чересчур холодно, будто он для нее недостаточно хорош. Уилл дразнит его постоянно, а потом скрывается в ветвях огромного дерева, куда ему, Хорасу, не залезть. При этом ему как-то в голову не пришло, что он сам множество раз отвешивал Уиллу оплеухи.
А на Джорджа Хорас и сам не обращал внимания. Этот тощий мальчишка слыл прилежным учеником, всегда был по уши в своих книгах, серый и неинтересный. И вот, пожалуйста, Джордж тут, вместе со всеми валяет дурака, а они смеются и едят пирожки, и ничего не оставили своему другу. В этот момент Хорас ненавидел их сильнее, чем Брайна, Альду и Джерома.
— Ну что, здорово, да? — с ожесточением в голосе проговорил он.
Ребята повернулись к нему, их лица недоуменно вытянулись. Первой пришла в себя Дженни:
— Хорас! Наконец-то явился! — Она подалась ему навстречу, но холодный взгляд мальчика остановил ее.
— Наконец-то? Я на несколько минут опоздал, и уже «наконец-то»? Но уже, как видно, поздно! Вы уже сожрали все пирожки!
Это было несправедливо по отношению к бедной Дженни — как и большинство кулинаров, она мало интересовалась процессом поглощения пищи. Приготовив какое-то блюдо, она получала истинное удовольствие, глядя на то, как другие наслаждаются плодами ее трудов, и заслушиваясь их похвалами. Она быстро повернулась и взяла два пирожка, которые отложила для Хораса. Они были заботливо прикрыты салфеткой.
— Нет-нет! Смотри, вот же, еще остались!
Но гнев, распиравший Хораса изнутри, не давал ему вести себя разумно.
— Ладно, — процедил он тоном, полным сарказма, — я, пожалуй, приду попозже, дам вам время прикончить и эти.
— Ну Хорас!.. — У Дженни на глаза навернулись слезы.
Она понятия не имела, что творится с Хорасом. Все ее надежды на приятную встречу с друзьями рушились.
Вперед выступил Джордж и угрожающе посмотрел на Хораса. Тощий и долговязый, он склонил голову набок, упер руки в бока и выпрямился, словно собирался выступать в суде.
— У тебя нет причины быть таким грубым, — заметил он рассудительно.
Но на Хораса доводы разума сейчас не действовали. Он гневно оттолкнул Джорджа:
— Отстань от меня! Не смей так разговаривать с воином!
— Ты еще не воин, — презрительно сказал Уилл, — ты пока ученик, как и все мы.
Дженни умоляюще взглянула на Уилла, прося прекратить этот бессмысленный спор. Хорас, уже переключивший свое внимание на пирожки, медленно перевел взгляд на Уилла. Минуту-другую он осматривал его с ног до головы.
— Ого! Вижу, шпион сегодня с нами! — Хорас проверил, смеются ли другие ребята над его шуткой. Они не смеялись, и это еще больше подстегнуло его. — Наверное, это Холт учит тебя повсюду шнырять и за всеми подглядывать, так ведь? — Не дожидаясь ответа, Хорас шагнул к Уиллу, брезгливо приподняв двумя пальцами кончик серо-зеленого плаща. — Что это за дела? У вас что, не хватило краски, чтобы в один цвет покрасить?
— Это плащ рейнджера, — тихо ответил Уилл, с трудом сдерживая закипавший гнев.
Хорас презрительно фыркнул, запихав сразу половину пирожка в рот и тут же прыснув во все стороны крошками.
— Веди себя повежливей, — сказал Джордж.
Побагровев, Хорас набросился на будущего книжника.
— Придержи-ка язык, малек! — рявкнул он. — Ты с воином говоришь, понял!
— С учеником ратной школы, — упрямо повторил Уилл, с ударением на слове «ученик».
Побагровев еще больше, Хорас яростно переводил взгляд то на одного, то на другого. Уилл напрягся, видя, что рослый парень готов броситься в драку. Тут Хорас, как будто увидев что-то странное в позе Уилла, замер и задумался. Это был вызов, а Уилл раньше никогда не осмеливался вступать в открытое столкновение. Он предпочитал словесные перепалки.
Хорас развернулся к Джорджу и толкнул его в грудь.
— Как тебе это, мистер Вежливость? — осведомился он, когда тощий и длинный мальчишка отшатнулся. Стараясь не упасть, Джордж замолотил руками по воздуху, как ветряная мельница, и случайно задел Тягая. Пони, мирно жевавший травку, вздыбился, натягивая узду.
— Спокойно, Тягай, — произнес Уилл, и пони замер.
Тут Хорас впервые заметил животное. Подойдя ближе, он стал рассматривать косматого пони.
— Это что такое? — с издевательским удивлением вопросил он. — Кто-то приволок здоровенную уродскую псину на наш праздник?
— Это мой конь, — сжимая кулаки, негромко произнес Уилл. Он мог смириться с шутками в свой адрес, но он никому не позволит обижать Тягая.
Хорас так и залился хохотом:
— Конь? Да разве это конь! Мы в ратной школе ездим на настоящих конях, а не на лохматых собаках! Кажется, его не помешало бы еще и помыть! — Сморщив нос, он сделал вид, что принюхивается к Тягаю.
Пони покосился на хозяина. «Кто этот противный олух?» — казалось, говорил его взгляд. Тогда Уилл, старательно пряча ухмылку, которая так и растягивала ему рот, небрежно проронил:
— Это конь рейнджера. Только рейнджер может ездить на нем.
Хорас засмеялся опять:
— Моя бабка могла бы ездить на этой лохматой собаке!