Джон Фланаган – Руины Горлана (страница 18)
— Я сказал, что имена не имеют значения, — ровным тоном повторил он. На несколько секунд между ними воцарилось молчание, потом рейнджер заговорил: — Знаешь, что имеет значение?
Уилл покачал головой.
— Ужин! Поспешим! — И понесся вперед.
Уилл с Тягаем остались позади.
— Но-о, Тягай! — крикнул мальчик. — Покажем им, как может скакать настоящий конь рейнджера.
Уилл медленно пробирался верхом на Тягае сквозь толчею на ярмарке, которая проходила недалеко от замка.
Похоже, здесь собралось все местное население, и мальчику приходилось внимательно смотреть вперед и по сторонам, чтобы невзначай кого-нибудь не зашибить.
Это был Праздник урожая, день, когда весь урожай уже собран и спрятан в закрома в преддверии долгих холодных месяцев. По традиции, после жатвенной страды барон позволял своим людям отдохнуть и развлечься. Каждый год в эту пору в замке появлялись бродячие артисты и разбивали свои шатры и балаганы. Тут были глотатели огня и жонглеры, певцы и сказители. Как грибы вырастали киоски, где можно испытать свои силы и добыть приз, бросая гладкие кожаные мячи в пирамиды, составленные из деревяшек, обточенных в форме бутылей, или набрасывая кольца на клеточки. Иногда Уиллу казалось, что клеточки, пожалуй, чуть больше, чем кольца, и он ни разу не видел, чтобы кто-нибудь победил. Но барон платил за все из собственного кармана, и праздник удавался на славу.
Однако в этот день Уиллу было не до веселья. Сейчас он должен был встретиться со своими старыми друзьями.
По традиции в день Праздника урожая мастера давали своим ученикам выходной. Уилл несколько недель томился, пытаясь угадать, поступит ли Холт по заведенному обычаю или нет. Рейнджер, похоже, не обращал внимания на традиции и все делал по-своему. Но три дня назад тревога его улеглась: Холт ворчливо пообещал Уиллу выходной, не преминув добавить, что тот наверняка забудет все, чему научился за последние три месяца.
Это время было посвящено стрельбе из лука, упражнениям с ножами, верховой езде и налаживанию контакта с пони, а также мастерству быть незаметным, искать безопасные укрытия и не попадаться на глаза Холту.
Последнее получалось у Уилла лучше всего.
Так что сегодня он имел право немного расслабиться и пообщаться с друзьям, и даже мысль, что среди них Хорас, не могла омрачить предстоящей встречи. Может, суровая дисциплина в ратной школе слегка усмирила его боевой нрав, понадеялся Уилл.
Дженни была инициатором; именно она приманила всех свежими пирогами со сладким миндалем. К этому времени она успела стать одной из лучших учениц кухмейстера. Чабб расхвалил ее перед всеми, кто был готов слушать, и даже перед теми, кому это было неинтересно.
В животе Уилла урчало, когда он представлял, как откусывает сладкий горячий пирожок. Он умирал с голоду, поскольку намеренно пренебрег завтраком, оставив в животе побольше места.
Уилл появился на месте слишком рано и, спешившись, отвел Тягая в тень яблони. Задрав голову, пони тоскующим взглядом смотрел на сочные плоды, усыпавшие ветки, которые ему было никак не достать. Ухмыльнувшись, Уилл быстро забрался на дерево, сорвал одно яблоко и бросил пони:
— Больше не получишь. Сам знаешь, что Холт говорит про тех, кто слишком много ест.
Тягай раздраженно тряхнул головой — яблоки все еще были предметом раздора между ним и рейнджером. Уилл огляделся: из ребят никого еще не было. Тогда он спустился, уселся под деревом, в тени, прислонясь к узловатому стволу, и приготовился ждать.
— Да ну, это же юноша Уилл, не так ли? — прогудел у него за спиной знакомый голос.
Уилл торопливо вскочил и учтиво поклонился — это был сам барон Аралд верхом на мощном коне. Его окружала свита.
— Да, сэр, — неуверенно ответил Уилл. — Хорошего вам Праздника урожая, сэр.
Барон кивнул в знак благодарности и поудобнее расположился в седле, откинувшись немного назад. Уиллу приходилось задирать голову, чтобы смотреть на своего благодетеля.
— Должен сказать, молодой человек, ты делаешь успехи — я с трудом тебя рассмотрел в этом плаще. Что, Холт тебя уже обучает всяким приемам?
Уилл быстро оглядел свой серо-зеленый плащ, который неделю назад ему вручил Холт, объяснив, что именно благодаря этой вещи рейнджерам удаются многие трюки.
— Это из-за плаща, сэр. Холт называет его «камуфляж», — сказал Уилл.
Барон понимающе кивнул.
— Просто постарайся им не пользоваться, когда тебе приспичит полакомиться пирожками, — с притворной суровостью произнес барон, и Уилл, покраснев от стыда, поспешно закачал головой:
— О нет, сэр! Холт сказал, что спустит шкуру с моей задни… — И, смутившись еще больше, мальчик неловко замолчал. Он сомневался, что такое слово, как «задница», можно произносить в присутствии высокородной особы.
Барон снова кивнул, удержавшись от широчайшей улыбки:
— Не сомневаюсь, он именно так и сказал. А ладишь ты с Холтом, Уилл? Нравится тебе учиться на рейнджера?
Уилл замялся: у него как-то не было времени подумать, нравится ему учитель или нет. На протяжении многих дней он был слишком занят, обучаясь новому, упражняясь с луком и ножами и ухаживая за Тягаем. Такая мысль пришла ему в голову впервые.
— Кажется, да, — нерешительно начал он. — Только… — И, не договорив, вновь замолчал.
Барон не отводил от мальчика пристального взгляда.
— Что — только? — подбодрил он Уилла.
Тот нерешительно переступил с ноги на ногу, уже пожалев, что сболтнул лишнего. Впредь надо держать язык за зубами. Но слова как-то сами собой вылетали, прежде чем он успевал просчитать последствия.
— Только… Холт никогда даже не улыбнется, — неловко продолжал он, — он всегда так серьезно ко всему относится. — У него складывалось впечатление, что барон старательно прячет улыбку.
— Знаешь ли… — заговорил Аралд, — рейнджером быть очень тяжело. Не сомневаюсь, что Холт старается тебе это внушить.
— Да, именно этим он и занят, — сокрушенно вздохнул Уилл, и на сей раз барон не смог сдержать улыбку:
— Прислушивайся внимательно, юноша, к его словам. Ты учишься важному искусству.
— Да, сэр, — произнес Уилл и вдруг понял, что полностью согласен с бароном.
Аралд подался вперед, подбирая поводья. Прежде чем хозяин замка успел уехать, Уилл, поддавшись внезапному порыву, сделал шаг вперед.
— Прошу прощения, сэр… — неуверенно заговорил он.
— Слушаю тебя, Уилл?
В очередной раз потоптавшись на месте, Уилл продолжал:
— Сэр, помните то время, когда наше войско сражалось с Моргаратом?
Барон, услышав этот вопрос, тут же нахмурился:
— Вряд ли я когда-нибудь это забуду…
— Сэр, Холт сказал мне, что какой-то рейнджер провел конницу тайной тропой вброд через реку, так что они смогли ударить противнику в тыл…
— Верно, — подтвердил барон.
— Я все думал, сэр, а как звали этого рейнджера? — Уилл почувствовал, что краснеет от собственной смелости.
— Разве Холт тебе не сказал? — поинтересовался барон.
Уилл поднял плечи:
— Он сказал, что имена не имеют значения. Сказал, ужин — вот что имеет значение, а имена — нет.
— Но ты считаешь, что имена имеют значение, несмотря на слова твоего учителя? — Хмурое выражение не сходило с лица барона.
Сглотнув, Уилл продолжал гнуть свое:
— Я думаю, это и был Холт, сэр. И я удивился, почему его не наградили за смелый поступок? Почему ему не оказывают почестей?
После минутной заминки барон ответил:
— Ну что ж, Уилл, ты прав. Это был Холт. И я хотел воздать ему за заслуги, но он не позволил. Сказал, что у рейнджеров так не заведено.
— Но… — вновь начал было Уилл озадаченно, однако барон движением руки остановил его:
— У вас, рейнджеров, все по-другому. Этому ты и учишься. Люди порой не понимают их. Слушайся Холта и поступай так, как поступает он, и, уверен, впереди тебя ждет честная жизнь.
— Да, сэр. — Уилл снова поклонился, и Аралд, хлопнув коня по шее, направился в сторону ярмарочной площади:
— До свидания, Уилл. Мы не можем тут проболтать целый день. Я — на ярмарку. Может, в этом году я наброшу кольцо на одну из проклятущих клеток!
Барон уже отъехал на приличное расстояние, но тут внезапно обернулся и окликнул Уилла.
— Да, сэр?