Джон Фаулз – Современная английская повесть (страница 69)

— Он не посмеет подойти к тебе, пока я с тобой.

Джири ошибся. Не успели они с Дэвидом устроиться в купе, как на платформе появился Блейкни. Дэвид сидел у окна, и, поравнявшись с их купе, Блейкни заметил мальчика. Заинтересованный, он остановился.

— Он увидел меня, папа, — испугался Дэвид.

— Ничего страшного, — ответил Джири. Такого наговорил сыну, что тот, поди, думает, будто Блейкни — детоубийца или вампир.

— Но он смотрит на меня.

Блейкни приветливо улыбнулся, подошел к окну. И тут увидел Джири. Он продолжал улыбаться, только теперь улыбка стала более сдержанной и осторожной.

— Пусть входит, что поделаешь, — процедил Джири.

Блейкни исчез. Без сомнения, он прошел вдоль вагона ко входу. Джири сидел не двигаясь, все в нем напряглось. Он чувствовал, как влажная кожа на груди беспомощно бьется о пластырь.

— А что ты будешь делать, если он войдет? — спросил Дэвид.

Вопрос отрезвил Джири.

— Он не опасен, Дэвид, — тихо проговорил он. — Я хочу сказать, он не причинит тебе вреда. Единственное, что он может сделать, будь у него мало-мальская возможность, так это пристать к тебе с расспросами. С расспросами обо мне.

— Я ведь ничего о тебе не знаю.

— Есть кое-что, о чем он не прочь бы узнать от тебя. Но я не хочу, чтобы ты ему что-либо говорил обо мне.

— Он твой враг, папа?

В дверях купе стоял Блейкни и смотрел на них сверху вниз.

— Да! — тихо ответил Джири.

— А, мистер Джири, — приветливо протянул Блейкни. Он подтолкнул дверь, открывая ее пошире. — А вы мне вроде не говорили, что сегодня тоже едете. — Он вошел и поднял руку с «дипломатом», собираясь положить его на полку. — Не возражаете, я присоединюсь к вам?

— Мне бы не хотелось, — коротко ответил Джири.

— Я мешаю? — Блейкни оставался учтив и невозмутим.

— Нам надо поговорить, — сказал Джири.

— Сомнений нет, отец и сын, — сказал Блейкни. — Сразу видно, одна кровь. И вам срочно надо побеседовать друг с другом, не откладывая до дома.

— Мой отец… — начал было Дэвид. Вероятно, он хотел объяснить Блейкни, что Джири никуда не поедет.

Джири наступил Дэвиду на носок ботинка и не дал сыну докончить:

— Я порядком не виделся с сыном, Блейкни. И хочу спокойно потолковать с ним. Вот мы и сели пораньше в поезд, пока народу немного.

— Странно, — удивился Блейкни, — у вас же есть номер в гостинице.

— Блейкни, это бестактно. — Сердце у Джири учащенно забилось. — Похоже, вы считаете, что профессия дает вам полное право совать нос в чужую личную жизнь и слушать чужие разговоры.

— Да, — ответил Блейкни, все еще держа «дипломат» в согнутой руке. Некоторые профессии дают такое право.

— Запомните, я не ваш… — С языка Джири чуть не сорвалось слово «пациент», но он вовремя спохватился. Только не при Дэвиде! Происходящее угнетало сына. — Блейкни, прошу вас, дайте мне побыть с сыном наедине, закончил он более ровным голосом.

— Конечно. — Блейкни ласково кивнул Дэвиду и вышел из купе.

— Далеко он не пойдет, — сказал Джири и сам не понял, произнес ли он это вслух или только подумал. Джири откинулся на сиденье, в ушах и груди снова гремела барабанная дробь. Сидевший рядом Дэвид что-то говорил ему, но Джири был совсем выбит из колеи и ничего не слышал. Как сделать, чтобы Дэвид и Блейкни ехали врозь? Он считал это крайне важным. Не потому, что очень уж боялся, что Блейкни вытянет из мальчика какую-нибудь информацию, которая может повредить ему. Он просто не мог допустить мысли, что его сына допрашивает специалист по психическим болезням, допрашивает со знанием дела человек, которого подослали к нему, чтобы установить, вменяем ли он. Этот допрос взбудоражит Дэвида, опять пробудит в нем страхи, которые он, Джири, рассеял с таким трудом. Сквозь барабанную дробь он слышал свой голос, проклинающий Филипа Робинсона, но с губ его не слетело ни слова.

Пассажиров становилось все больше. Они толпились в проходах, высматривая свободные места. Так-то лучше, подумал Джири. Пускай в вагон набьется побольше народу, тогда Блейкни не сможет пройти к Дэвиду и сесть рядом с ним. И пусть Блейкни считает, что он едет вместе с сыном. Он ни за что не посмеет вернуться, если будет думать, что они в купе вдвоем. Значит, надо оставаться здесь до последней минуты. Выйти, когда поезд тронется, а потом просто спрыгнуть на ходу.

Но вдруг Блейкни пройдет мимо и увидит, что место рядом с Дэвидом не занято?

Только зачем ему идти мимо?

Ну, понадобится в туалет.

Придется рискнуть. Он ведь не может бросить вокзал и поехать с сыном. Пустота царила в мире, в том, что за пределами вокзала. И вдобавок непонятно, как ему вести себя, когда они приедут. Вдруг обратного поезда не будет? Джири стиснул зубы.

— Послушай, Дэвид, — сказал он, повернувшись к сыну. В купе вошли две пожилые женщины и стали укладывать свои свертки на полку. — Когда приедешь, — продолжал он тихим, заговорщицким тоном, — веди себя так, словно ты краснокожий индеец.

— Как это?

— Последи за этим человеком. Смотри, чтобы он тебя не увидел. Выйдешь на платформу, спрячься и жди, пока он не уйдет. Он, возможно, начнет искать тебя. Но я-то знаю, ты умница и ни за что не попадешься ему на глаза.

Дэвид забился в угол. Он вдруг стал совсем маленьким, кровь отхлынула от лица.

— Что он может сделать, пап? Если поймает меня?

Джири улыбнулся.

— У каждого человека есть враги, Дэвид. Борьба между этим человеком и мною — не физическая: мы не норовим ударить друг друга или пырнуть ножом. Но тем не менее это борьба. Короче говоря, он пытается обокрасть меня.

— Обокрасть?

— Отобрать то, что принадлежит мне.

— Деньги? — Дэвид пытался понять отца.

Джири покачал головой.

— Нет, деньги лежат в банке, и им ничего не грозит. Он посягает на кое-что другое. На то, что мне обязательно надо сберечь.

— Пап, я просто не…

— Послушай, сынок, — перебил его Джири. Интересно, подумал он, эти две женщины прислушиваются к их разговору или нет. Вроде бы они обсуждают что-то свое. — Не пытайся разобраться сейчас во всем. Поступай, как я тебя прошу. Держись подальше от человека, с которым мы только что беседовали, и, если он все-таки заговорит с тобой, ничего ему не рассказывай.

В дверях купе появился красноносый старик в твидовом пальто, за ним следом еще двое, смахивающие на биржевых маклеров. Чувство самозащиты подсказало Джири купить Дэвиду билет первого класса, следовательно, в купе должно было ехать шесть человек. Двое мужчин, похожие на биржевых маклеров, остановились в нерешительности — им хотелось ехать вместе.

— Садись, Джим, — сказал один. — А я пойду посмотрю, может, найду два свободных места.

— Пройди подальше, наверняка найдешь, — ответил Джим, усаживаясь рядом с Дэвидом. — Заходи за мной, если найдешь.

— Ты мог бы уступить ему свое место, — прошептал Дэвид.

— Еще пять минут до отхода, — тоже совсем тихо сказал Джири. — Давай поговорим немного, пока мне не надо будет выходить. — И продолжал нормальным голосом: — Как дела в школе?

— Да так себе, — без всякого энтузиазма ответил Дэвид.

— Старайся не терять интереса к школе. Тебе там дадут много полезного.

Дэвид кивнул. Он был разочарован. Такое происходит, и на тебе заставляют говорить о школе!

— Какой у тебя любимый предмет? — допытывался отец. — По-прежнему математика?

— Нет. Теперь биология.

Джири видел в окно часы: большая стрелка передвинулась на полминуты. Интересно, далеко ли до выхода? Надо будет поторопиться.

В отчаянной попытке прервать молчание Дэвид спросил:

— Что-нибудь передать дома?

— Скажи, я надеюсь, у них все в порядке. А если им что-нибудь нужно, пусть непременно дадут мне знать. У мамы есть адрес, по которому она может связаться со мной.

— Какой адрес? Этой гостиницы?

— Адвоката, — бесцветным голосом произнес Джири.