О: Нам показалось странным, что беседа шла так долго, сэр.
В: Откуда вам известно? Не вы ль сказали, что лишь на минутку-другую задержались под дверью.
О: Так оно и было, сэр. Но девушке отвели комнату, соседнюю нашей с Бетти. Мы еще не спали и слыхали, как через полчаса, а то и больше она прокралась к себе и щелкнула задвижкой.
В: Возможно ль, что ее услуги были потребны в угоду молодому джентльмену, а не бидефордской хозяйке?
О: Не разумею, сэр.
В: Полно, Доркас! Тебе уж семнадцать, смазливая шалунья! Бьюсь об заклад, уж завела себе с десяток сердечных дружков!
О: Есть один, сэр. Жених мой.
В: Так нечего пунцоветь! Небось, наутро увидала следы греховного совокупленья?
О: Как, сэр?
В: Сбитые простыни.
О: Нет, сэр, постель была нетронута.
В: Нетронута? Верно ль?
О: Да, сэр. Чуть смята, но даже покрывало не сдернуто.
В: Ночью в соседнюю комнату никто не входил?
О: Никто, сэр.
В: И девица ее не покидала?
О: Нет, сэр.
В: Ни голосов, ни шорохов?
О: Ничего, сэр. Мы с Бетти спали беспробудно.
В: Не было ль в ней чего от падшей женщины? Гулящей, шлюхи?
О: Нет, сэр.
В: Может, намекала, что девушке с твоей наружностью подыщет в Лондоне местечко гораздо лучше и доходнее?
О: Нет, сэр.
В: И не поведала об скорби иль несчастной любви?
О: Ничегошеньки, сэр.
В: Путешествие ее печалило иль радовало?
О: Не знаю, сэр. Похоже, ей бы лучше остаться дома, нежели с чужаками ехать в этакую даль.
В: Она так сказала?
О: Вид ее об том сказал, сэр.
В: Была грустна?
О: Да, сэр. Но редкая улыбка ее преображала.
В: Как? Выдавала игривость?
О: Нет, сэр… Не умеем сказать…
В: Ну же, дочка! Я тебя не съем!
О: Как гости съехали, на подушке мы нашли цветастую косынку, будто в подарок нам оставленную.
В: Где она?
О: Мамаша велели сжечь. Когда прошел слух об цветочнике и убивцах. А то, мол, накличем беду.
В: Вещица недешевая?
О: Да, сэр. Индийского хлопку, узор из цветов и причудливой птички.
В: Поди, служанке не по карману?
О: В прошлую тивертонскую ярмарку один лоточник такую предлагал. Говорил, сработано в самом Лондоне, дешевле трех шиллингов не отдаст. Мол, не хуже индийской, законом носить не запрещено.
В: Наутро вы не спросили, что так задержало ее в комнате мужчины?
О: Нет, сэр, мы лишь распрощались. Майский день, дел невпроворот, нас всего трое.
В: Говорят, Фартинг допускал вольности с тобой?
О: Пытался, но мы не из таковских.
В: Затащил тебя в укромный уголок?
О: После ужина поперся за мной в кладовку и хотел облапить.
Я ему – ты что, мол? А он, мол, приходи на конюшню, не пожалеешь. Шиллинг пихал!
В: Но вы не взяли?
О: Нет, сэр! На кой мне пьяница, страшила и брехун?
В: Почему брехун?
О: За ужином поносил Дика – мол, остерегайтесь, этой безмозглой скотине только б девок портить. А сам-то еще хуже! Как мы не взяли его шиллинг, так он обещался ночью к нам прийти – дескать, охранять. Знаем мы таких охранников!
В: И что, пришел?
О: Да нет. А жалко, а то бы Бетти чмокнула его дубинкой по башке.
В: Он говорил, что хочет уехать до свету?
О: Нет, ни словом не обмолвился.
В: Вижу, ты девушка честная, Доркас. В церковь часто ходишь?
О: Да, сэр.
В: Такой и оставайся. Вот тебе шиллинг, коего из-за честности ты лишилась.
Jurat die et anno supradicto coram
Генри Аскью
Показанья мистера Сэмпсона Бекфорда, под присягой взятые на допросе июля тридцать первого дня в десятый год правленья монарха нашего Георга Второго, милостью Божьей короля Великобритании, Англии и прочая
Мое имя Сэмпсон Бекфорд. Священник, кончил курс в оксфордском Уодем-колледже. С позапрошлого Михайлова дня викарий здешнего прихода. Двадцати семи лет, холост.
В: Благодарю, что пришли, сэр. Долго я вас не задержу.
О: Располагайте мною, сэр. Я к вашим услугам.
