Джон Эспозито – Полночь у мадам Леоты (страница 6)
– Ладно, уговорила.
Конни улыбнулась.
– Победа за мной! – сказала она, а потом повторила зловещим тоном: – Победа за мной.
Ракушка миновала двойные стальные двери, и Джейн с Конни поглотила чёрная бездна ярмарочного дома ужасов, где мерцали тёмные огни и раздавались под покровом ночи пронзительные крики. Всё за четвертак, и никаких очередей. Джейн обернулась назад, когда двери начали закрываться, и сквозь море лиц – молодых и старых, радостных и насмешливых – увидела, что зазывала указывает пальцем на неё.
– Ты пожалеешшшь…
Должно было быть страшнее. Это не мог быть тот самый дом ужасов, правда? Не тот, который забрал себе Франсин из городской легенды.
Ракушка продолжила свой путь, и Конни озвучила слова, которые были у Джейн в голове.
– Должно было быть страшнее.
Страшно не было.
Сверху спустился на верёвке пластиковый скелет. Он даже не взял на себя труд погреметь костями. Потом появилась простыня на палке, изображающая призрака, и сказала: «Бу». Такой дом ужасов можно было устроить хоть на бабушкином чердаке. Джейн и Конни узнали крики: те же, что звучали снаружи, фальшивые, записанные на плёнку. Они тоже были частью обмана. Для Джейн это стало большим облегчением. Городские легенды, которым она раньше верила, теперь превратились в дешёвый литой пластик. Домов с привидениями на самом деле не существует. Ни в парках развлечений, ни в кино, ни в книгах.
Облегчение Джейн продлилось недолго. Конни повернулась к ней нос к хорошенькому носику, и даже темнота не могла скрыть её злые глаза.
– У меня есть секрет, – начала она хриплым шипящим голосом. – Страшшшный секрет. Я могу рассказать его только тебе.
Джейн отодвинулась от Конни так далеко, как могла. Что бы ни хотела рассказать Конни, Джейн не была уверена, что желает это слышать. Тем более в темноте ярмарочного аттракциона, где она была поймана в ловушку поручня безопасности.
– Это может подождать до конца поездки?
– Бу! – перед их ракушкой возник призрак в цилиндре, который играл на органе похоронный марш. Эта бутафория тоже оставляла желать лучшего, но у застигнутой врасплох Джейн вырвался вполне настоящий вопль.
– Держи себя в руках, милая Джейни. Мы всё ещё лучшие подруги, разве не так? – голос Конни снова звучал как обычно, и Джейн вздохнула с облегчением.
– Да, конечно. Без сомнения.
Но тут вернулся тот, другой голос:
– Хорошшшо. Прошшшу не судить меня строго.
– Перестань, Кон, ты начинаешь меня пугать.
– Это чудесссно, – сказал голос устами Конни. – Тебе должно быть страшшшно. Потому что я собираюсь рассказать тебе то, что никому раньшшше не говорила. Та история про девочку… Франсин. Она произошла по-настоящему, в этом самом месте. Хочешь знать, что тогда случилось
– Не очень.
– Прошшшу, я должна сбросить этот камень с душшши или я умру!
Кабинка замедлилась, словно её энергию высасывала злая сущность внутри Конни. Они выехали на неосвещённый участок, и Джейн не могла сказать, близко Конни от неё или далеко. Но одно она могла сказать точно: Конни была самым страшным, что было в этой поездке.
– Видишшшь ли, я ходила в одну шшшколу с Франсин. Пока не переехала в этот город. Мне пришшшлось переехать.
Джейн почувствовала ком в горле, который не могла проглотить.
– Почему? По какой причине?
– Пока я не переехала, у меня была одна проблема. В моём прошшшлом городе… они собирались запереть меня.
Джейн не хотела ничего спрашивать. Но она должна была:
– Кто «они»?
– Врачи.
– Врачи хотели запереть тебя?
Конни кивнула:
– В комнате с мягкими стенами. Полностью белой. С окошшшком в двери, чтобы они могли наблюдать за мной день и ночь. Хотя это была не комната. Это была клетка! Полностью белая клетка.
– Хватит пугать меня, – закричала Джейн. – Какое отношение это имеет к Франсин?
– Франсин была моей лучшшшей подругой… до тебя. Мы всё делали вместе. Даже ездили на ярмарку. Видишшшь ли… – Конни сделала паузу, а когда продолжила, в её незнакомом голосе сквозила желчная злость, – Франсин была хорошшшенькой.
– Ты же говорила, что вся эта история неправда!
– История, которую ты слышшшала, которую детки рассказывают друг другу за обедом, за этими белыми столами, запивая бутерброды из белого хлеба белым-белым молоком… та история – неправда. Я собираюсь рассказать тебе о том, что случилось
Джейн молчала, но не потому, что хотела. Скорее, она боялась того, что может сделать Конни, если её прервать. Вернее, что может сделать обладатель того голоса, который жил у Конни во рту.
– Так что дай мне завершшшить рассказ, я должна скорее высссказаться.
Конни почувствовала, как Джейн кивнула в темноте.
– Она тоже боялась дома ужасссов, и я сказала ей… Я сказала Франсин, что там нет ничего страшшшного. Что там всё ненастоящее. Я даже заплатила за поездку. Так что она пошшшла. Мы катались на Проклятой Ракушке прямо как с тобой сейчас. И тут что-то на меня нашшшло. Это всё из-за зеркал, милая Джейни.
– Каких зеркал?
– Таких зеркал! Сто тысяч напоминаний о том, кем я стала, – на мгновение голос Конни зазвучал как обычно.
– Стала? О чём ты говоришь? Ты Конни!
– Нет, Джейн, – тот, другой голос вернулся. Шипящий. Шепчущий. Непреклонный. – Я уродина.
На потолочных балках со щелчком зажглись разноцветные огни, образуя купол красного, зелёного и синего света, и ракушка въехала в самое сердце дома ужасов – великолепный зеркальный зал. Какие-то зеркала были кривыми, какие-то – обычными. Но в каждом из них были Конни и Джейн, Джейн и Конни.
– Я не знаю, что это было. Или кто это был. Доктора называли это другой личностью. Раздвоением личности, как будто иногда я была кем-то другим, не собой. Но что знают доктора? Они не хотят тебя вылечить. Они хотят только запереть тебя!
Джейн начало мутить.
– Мне нужно сойти. Меня сейчас стошнит!
Её сердце стучало в бешеном ритме. Ей было страшно. Она боялась Конни или ту незнакомую личность, которая сидела внутри неё.
– Этот доктор, – продолжала Конни, – он ничего ни о чём не знал. Он сссказал, что меня невозможно вылечить, что некоторые люди такими рождаютссся. Что меня нужно посадить в клетку за то, что я сделала, – Конни запнулась. – Он не понимал. Но ты же поймёшшшь, правда? Скажи, что поймёшшшь, иначе я сделаю это снова. Я распотрошшшу тебя так же, как распотрошшшила Франсин!
– Хватит! Я больше не хочу ничего слышать! – Джейн закрыла уши руками и даже готова была оторвать их, если бы могла.
Джейн толкнула поручень безопасности изо всех сил. Он не поддавался, а зеркала продолжали проноситься мимо, одно за другим, полные лживых иллюзий: толстая Конни и толстая Джейн, худая Джейн и худая Конни, длинная Конни и длинная Джейн, обычная Конни и обычная Джейн… и третий пассажир в ракушке между ними. Самый
Конни издала крик, который всё равно никто не услышал, потому что Джейн кричала в три раза громче. В тот же краткий миг, второй из самых страшных в жизни Джейн, между девочками повисло тело – труп Франсин из городской легенды. Изо рта у него текла чёрная слизь, и тут Джейн увидела картину, которая будет преследовать её до конца дней.
Мёртвая девочка в зеркале открыла свои раздувшиеся глаза и скривила рот в улыбке, которая была ещё ужаснее, чем у Конни. На лице Франсин провалом зияла отвратительная ухмылка, и она уставилась своими дикими глазами на девочек, и тут…
Бедная милая Джейни. Она даже не слышала смех Конни, не видела, как та согнулась пополам в кабинке, а по её щекам потекли слёзы.
– Стой, Джейн! Что ты творишь? Это была шутка!
Видите ли, Конни знала всё про ухмыляющийся манекен. Она приезжала на ярмарку прошлым вечером и успела сочинить подходящую сказку про убийство Франсин, чтобы напугать лучшую подругу до полусмерти.
У Конни всё получилось, и даже слишком хорошо. Хорошенькая Джейн убежала в темноту, оставив Конни мучиться угрызениями совести. Но это было весело, по крайней мере, так считала Конни. Но тёмная магия ярмарки признала Конни частью себя. Признала и забрала в свои объятия.
Ракушка со скрипом остановилась. Это была одна из тех остановок, которые вызывали недовольные вздохи на протяжении всей поездки. Призрачный голос из динамиков извергал инструкции:
– Враждебные духи помешали нашей поездке. Просьба оставаться на местах в Проклятой Ракушке. Ваше ужасное путешествие продолжится через мгновение.