Джон Эспозито – Полночь у мадам Леоты (страница 17)

– Марк, я знаю, что после смерти дядюшки Рори тебе тяжело…

Марк был так расстроен, что его голова почти взорвалась от обиды. Но «почти» не считается, разве что… Неважно.

– Я не сумасшедший! – он схватил маму за руку. – Иди за мной! Прямо сейчас! Тебе нужно кое-кого увидеть!

Он потащил маму вниз по главной лестнице, к стойке администратора на первом этаже. В этот раз за столом была не постаревшая кинозвезда. Это был старик, который играл в «косынку» – представьте себе – настоящими картами. Марк должен был узнать, что случилось с женщиной, и срочно.

– Какая женщина?

– Которая здесь работает!

Старик покачал головой:

– Тут только я, сынок. И был здесь последние двадцать два года.

Он выложил следующую карту, червовую королеву, и улыбнулся.

Мама Марка взяла разговор на себя:

– Мой сын говорит, что недавно был в боксе 1939, и он был забит под завязку, а сейчас там пусто.

Улыбка пропала с лица старика, и Марк сразу понял, почему. Бокс 1939 его пугал.

– Боксом 1939 уже много лет запрещено пользоваться.

– Почему? – потребовал ответа Марк.

– Ты вряд ли захочешь это знать, сынок. Если вам больше ничего не нужно… – он сделал вид, что продолжает игру.

– Почему вы боитесь сказать нам? Прошу, сэр. Мне нужно знать. Что здесь произошло?

Старик не желал ничего обсуждать. Сейчас он не хотел даже думать об этом. Но в голосе Марка было отчаяние, и старик решил, что должен.

– Много лет назад там случилось ужасное. В боксе жила кинозвезда. Она не могла позволить себе другое жильё. Бедняжка. Тогда она была уже довольно старой, примерно как я сейчас. И позабытой. Она привлекла наше внимание, только когда другие клиенты начали жаловаться.

– Жаловаться на что?

– На вонь. О, и на червей. Без них никуда.

Марк задрожал, и старик вдруг почувствовал, что рад поведать ему детали – словно рассказывал страшную сказку у костра.

– Она умерла здесь в полном одиночестве. И её тело начало разлагаться, – старик щёлкнул пальцами, припоминая. – Как её звали? Её слава очень быстро угасла.

Но Марк помнил. Она была любимицей его дяди, когда «Бижу» ещё был жив.

– Диана Дарвин, – сказал он.

Старик кивнул.

– И благодаря дядюшке Рори её больше никогда не забудут.

Услышав имя, старик поднял взгляд на Марка и его маму.

– Ты знал Рори?

– Да, он был моим дядей, – сказал Марк. Мама успокаивающе положила руку ему на плечо.

– Конечно. Ты его племянник. Я должен был догадаться, – сказал старик и наклонился под стойку. – Рори оставил тебе кое-что.

– Я знаю, – сказал Марк. – Ключ от бокса 1939.

– Он оставил тебе нечто куда более ценное.

Старик протянул Марку жестяной контейнер с киноплёнкой.

Тем же вечером Марк осторожно вставил плёнку в старый дядюшкин проектор. Он уговорил маму позволить ему посмотреть фильм первым, в полном одиночестве и темноте, как хотел бы дядюшка Рори.

Проектор ожил. И снова он показывал чёрно-белую картинку, которая казалась слишком правдоподобной. Камера беззвучно скользила по знакомым улицам мимо беседки, мимо магазинчика мороженого Рози. Марк замер в нетерпении. Он догадывался, каким будет следующий кадр. И не ошибся. Камера остановилась на панораме «Бижу» дядюшки Рори. Огромный старый кинотеатр стоял как прежде, во всем своём великолепии. Вывеска сияла, а возле здания выстроилась очередь из зрителей, ожидающих момента, когда можно будет зайти внутрь и посмотреть полуночный ужастик.

Фильм продолжался. Камера скользила дальше по улицам города, потом изображение плавно сменилось видами Кладбища вечной благодати. Марк услышал слабый шаркающий звук из динамика. Он становился всё громче и громче, пока, наконец, не появилась «звезда» этого шоу. В кадре возник дядюшка Рори, который до сих пор держал в руке голову мистера Тревелина. У входа на кладбище его поприветствовала потрясающе красивая женщина в вечернем платье. Это оказалась Диана Дарвин, такая, какой была в 1939 году. Она взяла отрубленную голову, развернулась и протянула её призрачной фигуре, которая вышла из склепа. Странный призрак опирался на трость и был одет в цилиндр и плащ с высоким воротником. Он взял голову банкира и поместил её в большой контейнер – шляпную коробку, если желаете, – а затем направился вверх по склону холма к огромному старому поместью. Дядюшка Рори, всё ещё усопший, позвольте уточнить, но уже чуть сильнее походивший на прежнего себя, взял Диану под руку, и они начали подниматься на холм. Но перед тем как вступить на вершину, дядюшка остановился и медленно повернулся, чтобы посмотреть в камеру – прямо на Марка.

– Зрителю нужен достойный финал, – сказал труп дядюшки Рори. Затем подмигнул, и на этом моменте Марк выключил проектор, который, как и всё вокруг…

Погрузился во тьму.

Глава десятая

УИЛЬЯМ СПЕШНО ПОКИНУЛ ПРОЕКТОРНУЮ, не забыв, однако, перед этим показать экрану палец вниз (все до смерти любят критиковать). Он обнаружил ещё одну лестницу и, не послушав предостережений библиотекаря (да кому они нужны), забрался на чердак.

Чердак занимал собой всё пространство под куполом крыши. Зимой тут было прохладно, но, удивительным образом, летом было ещё прохладнее. Здесь было огромное количество разнообразных памятных вещиц, как и на твоём чердаке. С балок, где пауки устроили себе жилище, свисали старые лампы. Тут были зеркала, туалетные столики и старые сундуки, набитые бог знает чем, а ещё груда забытых свадебных подарков. Но сильнее всего внимание Уильяма захватили портреты. На свадебных портретах, висящих вдоль стены, позировала одна и та же невеста, но рядом с разными женихами. Когда Уильям переходил от картины к картине, головы женихов тут же исчезали. Миновав последний портрет, он увидел застывшую в углу фигуру. Спиной к нему стояла женщина, одетая в белое. Это была невеста, готовая идти под венец. Снова.

Не зная, кто она, Уильям осведомился:

– Извините. Вы можете сказать мне что-нибудь о мадам Леоте?

Невеста повернулась к нему, её ноги не касались пола.

– Леота мертва! – прошипела она, подплывая к Уильяму, лицо было скрыто фатой. – Тебе нужна я!

Уильям застыл, загипнотизированный её сверхъестественным присутствием. Невеста придвинулась ближе.

– Будем жить долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас.

Она держала что-то в руках, но не свадебный букет. Это был окровавленный топор, и судьба её избранников стала так же очевидна, как и её личность. Это была Констанция, чёрная вдова, знаменитая тем, что отрубала головы своим мужьям, когда присваивала их богатства.

– А вот и невеста, – пропела она, а потом добавила: – Пока мы живы, мы будем вместе. Хорошо это или плохо, но я согласна… была согласна… Всегда.

Она подняла топор.

– В болезни и здравии… Теперь можете поцеловать невесту.

Её фата взмыла вверх сама собой, и Уильям завопил так, как не вопил со времён своего детства. На него пустыми глазницами смотрел скелет.

Это зрелище привело Уильяма в чувство, и он перекатился, прячась, за сундук с её приданым. Топор опустился, разрубая сундук, и Уильям почувствовал ветер от лезвия, которое пронеслось в каком-то сантиметре от его шеи. Он вскочил на ноги и начал отступать назад, спотыкаясь о мебель. Невеста плыла за ним с твёрдым намерением получить своё. В этот раз она не промахнётся.

Уильям кинулся обратно к лестнице, вернее, туда, где она раньше была. Но вместо неё там стоял невысокий паренёк, который с проказливым видом наносил кистью последние мазки на новый портрет. Там была невеста и её последний избранник – сам Уильям! – только без головы. Женихи на остальных портретах скандировали: «Согласен! Согласен! Согласен!» Уильям закрыл уши руками, чтобы не сойти с ума. Выхода не было! Невеста загнала его в угол и парила прямо перед ним. Свадьба состоится, хочет он этого или нет. А потом его обезглавят.

– Спасибо, что согласился. Всё закончится быстро. Закрой глаза, не будем тянуть.

Уильям послушно закрыл глаза, как подобает хорошему жениху, и топор взмыл вверх. Но когда он ждал завершающего удара…

Его руку схватила детская рука, и Уильям почувствовал, как его тащат с чердака. Его глаза ещё были закрыты, и ему казалось, что он летает, как в своих детских снах. Это длилось всего несколько секунд. И вот он вернулся на землю, не зная, где очутился, но радуясь, что остался жив.

Уильям открыл глаза со смутной надеждой, что он дома в постели, ещё ребёнок, а вся взрослая жизнь ему только приснилась. Этого не произошло. Он оставался в поместье, всё такой же взрослый, и его держала за руку маленькая незнакомка, которая и спасла ему жизнь.

– Спасибо.

Девочка, сжимавшая его руку, ничего не ответила. На вид ей было не больше двенадцати, а её хрупкое тельце подсказывало, что она куда младше. У неё были самые светлые и грустные глаза, что Уильям когда-либо видел. Она стояла босиком, в цветастом платье.

– Где твои родители?

– Она не разговаривает, – раздался голос из тени. Узнав его, Уильям обернулся.

– Аркейн!

Библиотекарь медленно вышел из тени, его канделябр осветил комнату. Они снова были в библиотеке.

– Как я сюда попал?