Джон Эспозито – Полночь у мадам Леоты (страница 14)

– Сказок. И что такое кино, если не продолжение печатного слова? Хотя я и предпочитаю киноплёнке пергамент.

Кинопроектор ожил, его бобины завертелись, методично протягивая киноплёнку через свои ржавые шестерёнки.

– Аркейн, у меня нет времени смотреть…

Библиотекарь прижал костлявый палец к губам.

– Тсс! Не мешайте зрителям.

– Каким зрителям? – У Уильяма кончалось терпение.

Библиотекарь указал на прямоугольное окошко, откуда был виден старый кинозал. Уильям посмотрел вниз. Все места были заняты зрителями, черты которых Уильям не мог различить в темноте. Не то чтобы он хотел. Они были обитателями поместья, уже лишёнными жизни. Но ничто не закрывало Уильяму обзор на экран, где мерцали вступительные титры к следующей сказке.

Глава восьмая

Ты видел призраков в последнее время? Держу пари, что да.

На самом деле, я в этом уверен. Вопрос только в том, куда смотреть. Разумеется, начнём с самых очевидных мест: твоего чердака, твоего подвала, содержимого твоих шкафов, пространства под твоей кроватью… Ты понял мою мысль. Всё это отличные места, где могут укрыться призраки. Но больше всего шансов найти призраков прямо в твоём телевизоре или старом кинотеатре.

Множество актёров и актрис, которые появляются в старых фильмах, уже покинули свои бренные смертные оболочки, но мы видим и слышим их до сих пор. Таких же молодых и энергичных, какими они были в прошлом. Это призраки, которые повторяют одни и те же действия целую вечность, заставляя нас смеяться, плакать или кричать до потери сознания.

Так что, если ты действительно желаешь увидеть призрака, посмотри старую ленту – то есть фильм. Один или два там обязательно появятся.

Сегодняшний шок – кхм, шоу – расскажет о неумирающей любви одного юноши к кино. Так было, пока он не пересмотрел одного страшного шоу. Так что хватай попкорн, мы идём в кино.

Свет! Камера! Кошмар!

ДЕНЬ, КОГДА УМЕР ДЯДЮШКА РОРИ, был вторым самым худшим в жизни Марка. Но ужаснее всех был день, когда дядюшка Рори воскрес из мёртвых.

Кинотеатр «Бижу» дядюшки Рори, ночь.

Дядюшка Рори сложил руки, словно в молитве:

– Вы не можете забрать его у меня, – он рухнул на колени, – прошу, мистер Тревелин! Он – всё, что у меня есть!

Умолять было не в духе Рори. Он был гордым мужчиной. Но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Жуткий тип из банка только что нанёс ему смертельный удар уведомлением об изъятии имущества. В нём было сказано, что через тридцать дней кинотеатра «Бижу» дядюшки Рори не станет. Значит, настало время умолять.

– Прошу, я сделаю что угодно!

Но мистер Тревелин был непреклонен – потому-то банк его и послал. Его держали для грязной работы. Он был разрушителем надежд. И мистер Тревелин любил свою работу.

– Вставайте, мистер Саботски. Вы выставляете себя на посмешище.

Дядюшка Рори продолжал, стоя коленями на ковре:

– Я сам этого хочу. Я буду посмешищем. Я сделаю что угодно, чтобы сохранить своё.

Банкир счёл последнюю реплику особенно забавной.

– Вы хотели сказать наше.

– Т-только не «Бижу».

– Особенно «Бижу». У вас есть месяц, чтобы освободить помещение. Вам это ясно, мистер Саботски?

Он ждал ответа, но его не последовало. В груди у дядюшки Рори всё сжалось, и он почти перестал дышать. (Для этого есть медицинский термин, но назовём это просто сердечной болью.) Видите ли, дядюшка Рори вложил всё, что у него было, в восстановление «Бижу», кинотеатра на две тысячи мест с одним огромным экраном вместо двадцати. Храма, где призраки прошлого Голливуда могли устраивать свои старомодные представления, в точности повторяя их ночь за ночью.

– Отвечайте на вопрос, мистер Саботски. Это юридическая формальность, но условия вам ясны?

Дядюшка Рори прижал палец к губам:

– Тсс! Не кричите во время сеанса. Вы мешаете зрителям.

– Каким зрителям? – усмехнулся Тревелин. Это звучало жестоко, как иногда звучит правда. В этот вечер «Бижу» принимал у себя единственного зрителя.

Зрителя звали Марк. Он один сидел на балконе и радостно жевал попкорн, поглощённый чёрно-белым ужастиком, который видел уже тридцать два раза. Марк обожал старые фильмы почти так же сильно, как обожал своего дядю Рори, и это не было совпадением. Именно дядя познакомил его с магией кино: «Это единственная настоящая магия в мире, где почти нет чудес». И он это доказал! Один щелчок переключателя на проекторе – и Марк мог очутиться в дальних странах, на 20 000 лье под водой или в далёкой-далёкой галактике. В мире, где песни под дождём вызывали слёзы радости, противоположные тем, что сейчас текли в вестибюле.

– Что за фильм, что за финал! – Марк с улыбкой спускался с балкона, когда заметил дядюшку Рори, который всё ещё стоял на коленях, всхлипывая.

– Дядя, с тобой всё хорошо?

Должно быть, случилось нечто ужасное. Марк не видел дядю плачущим с тех пор, как раскрасили фильм «Эта замечательная жизнь».

– Всё кончено, Марк.

Марк помог ему подняться.

– Ага, закончилось минуту назад. Чёткая картинка и звук отличный.

– Не кино… «Бижу».

– О чём это ты?

– Тот персонаж, похожий на Питера Лори, который только что здесь был, он из банка. – Дядюшка Рори протянул ему уведомление об изъятии имущества, и Марк отвернулся, отказываясь смотреть на то, что было прямо перед ним.

– Все говорили, что открыть кинотеатр – большая ошибка, – дядюшка Рори сокрушённо покачал головой. – Дети сюда не придут. Они смотрят фильмы на экранах своих телефонов, если вообще смотрят. Почему я не послушал?

– Я пришёл! – Марк изо всех сил делал бодрый вид и даже изобразил пару па весёлого танца.

Дядюшка Рори погладил племянника по плечу.

– Видишь кассу? Сюда пришёл только ты. И то бесплатно.

Ого. В словах дядюшки Рори было больше отчаяния, чем в любых новостях о ремейке фильма. Или о выходе второго тома. Хе-хе. И правда, прошло много лет с тех пор, как «Бижу» собирал полные залы. Даже полуночные фильмы ужасов, на которые когда-то раскупались все билеты, теперь не привлекали толпу. С преждевременной кончиной центрального кондиционера, да упокоится он с миром, это вряд ли было связано. Но быть может, причина была в самих фильмах – золотой классике, как их иногда называли во времена, когда чёрное и белое сменились всеми красками мира, а кинозвёзды стали выглядеть как Кларк Гейбл и Диана Дарвин.

– Всё наладится, – пообещал Марк, надеясь, что его ложь во спасение прозвучит убедительно. – Вдруг мама сможет дать немного денег из своих пенсионных накоплений.

Но даже Марк понимал, что этого не произойдёт. Его мама верила только в реальные вещи. «Бижу» был местом для мечтателей.

– Боюсь, от твоей мамы ничего не зависит. Разве что Джон Уэйн спрыгнет с экрана и накажет плохих парней. – Дядюшка Рори утешительно сжал плечо Марка и повернулся выключить свет.

– Конец. Гасим экран. Пускаем титры.

Марк с тяжёлым сердцем смотрел, как дядюшка Рори опускает главный рубильник, отвечавший за неоновую вывеску. Улица рядом со зданием «Бижу» погрузилась во мрак.

Последний сеанс ужасов проходил субботней ночью, и Марк смотрел с балкона затуманенным взглядом, как призраки «Бижу» выходили на финальный поклон. Герой с квадратным подбородком только что расправился со склизким серым созданием, а лабораторию безумного учёного поглотил взрыв в форме гриба – всё без единого проблеска цвета. И надпись «конец», которая выросла на экране, приобрела совершенно иной смысл. Марк чуть не разрыдался, как недавно его дядя. Конечно, будут и другие фильмы в кинотеатрах размером с платяной шкаф. Но их особенная обитель, «Бижу», уходила в закат.

Когда он наклонился поднять пустое ведёрко от попкорна, экран загорелся слепящим светом. Марк знал, что это означало. Фильм больше не проецировался на экран. Что-то было не так. Дядюшка Рори никогда не позволял фильму занимать экран дольше последнего кадра. Верхний свет не загорался, что было не менее тревожно. И снова это было не в духе дядюшки Рори. Зрители заслуживали большего. Меньшее было и в цифровых кинотеатрах.

Марк слетел по лестнице с балкона, опасаясь худшего. Если бы жизнь была фильмом, его бегущие ноги показывали бы крупным планом в сопровождении нарастающей музыки.

Он метался по вестибюлю второго этажа, выкрикивая дядино имя. Ответа не было. Он проверил всё: кладовку, кассы, обе уборные. Куда пропал дядюшка Рори? Потом он заметил красную дверь, которая вела в святая святых – проекторную.

Решив, что случай чрезвычайный, Марк вошёл без стука.

– Дядюшка Рори?

Проектор ещё работал. Марк слышал, как скрежетали его шестерёнки, не находя киноплёнку.

– Дядюшка Рори, – повторил он. А увидев тело, уже прокричал: – Дядюшка Рори!

Дядя Марка сидел возле проектора, прижавшись щекой к его корпусу, слушая последние удары механического сердца, которые подарили ему Белл и Хоуэлл. Сердце самого дядюшки Рори перестало биться всего пару секунд назад. Позже местный судмедэксперт назовёт это обширным инфарктом. Но Марк знал лучше. Он посмотрел достаточно фильмов, чтобы быть уверенным.

Дядюшка Рори умер от разбитого сердца.

Спустя месяц после финальной сцены смерти дядюшки Рори Марк наблюдал, сидя на лавочке в парке, как экскаватор завершал снос кинотеатра, превращая прекраснейшее место на Земле в груду обломков. «Бижу»… Унесло ветром.

Позже, на той же неделе, Марк отправился вместе с мамой в офис нотариуса, чтобы услышать последнюю волю дядюшки Рори. Крайне неприятное мероприятие. Полная комната стервятников, которые ждут, когда назовут их имена, надеясь, что мертвец оставил им что-нибудь стоящее. У дядюшки Рори, когда Последний национальный банк забрал почти всё, осталось совсем немного вещей. Мистер Тревелин тоже сидел там, не закованный в наручники, свободный от обвинений. Сколько их было, надежд, которые разрушил этот жуткий тип?