Джон Эспозито – Кошмарный Квартет (страница 9)

– Не хочу показаться грубым, но зачем здесь вуду? Оно уже давно стало клише из-за старых комиксов с ужасами.

Библиотекарь казался озадаченным.

– Комиксов?..

– Приятель, сейчас двадцать первый век. Считай это проклятием эпохи интернета.

Стив покачал головой.

– Ну нееет… – как обычно, на любую критику у него был свой ответ. – Интернет то, интернет сё, уже надоело. А про этот бейсбол я вообще говорить не хочу.

Библиотекарь удивился.

– Это больше не национальный спорт?

– Ага. В том-то и проблема. Тебе нужно мыслить более масштабно. Стоит заменить бейсбол на футбол. Он хотя бы популярен по всему миру.

Библиотекарь почтительно склонил голову:

– Впечатляюще. Вы трое, безусловно, разбираетесь в своём жанре. Правда, мы пока не выслушали главного героя, которому юная леди уже дала столь исчерпывающую характеристику… самого господина Тимоти.

Трое друзей обернулись на него. Тим не шелохнулся, только поднял левую руку к груди.

– Я купил её на блошином рынке, – печально прошептал он. На нём была ловушка Лонгана.

Друзья казались напуганными, но мрачный аппетит библиотекаря теперь был утолён.

– Она подлинная, не так ли? Могу я взглянуть?

Тим покачал головой:

– Она… она не снимается.

От такого ответа друзьям стало не по себе – а ведь ужасы были для них обычным делом. Тут Ною пришлось принять точку зрения Стива: пора было убираться отсюда. Хотя здесь, казалось, не было ни единого входа – а значит, не было и выхода. Ной начал осматривать книжные полки, надеясь найти какую-нибудь кнопку или рычаг.

– Тут должен быть тайный ход.

– О да, – подтвердил библиотекарь, – этот дом полон тайн.

И снова друзей начала колотить дрожь: стало очевидно, что библиотекарь не намерен их отпускать. По крайней мере, пока.

Стив решил перейти сразу к делу:

– Ладно, старик. Я сыграю в твою игру. Дальше читай мою историю.

Библиотекарь расплылся в улыбке, широкой, как у хэллоуинской тыквы.

– Уже не терпится, да? Приказываете мне закончить с вами побыстрее?

– Ч-что ты такое говоришь?

Библиотекарь задел их за живое – не только Стива, но и остальных.

– Думаю, я оставлю вас напоследок.

Стив рухнул в старинное кресло и послушно замолчал в ожидании следующей сказки. Вот это было по-настоящему страшно. Ребята никогда раньше не видели, чтобы Стив отступал. Хотя раньше у Стива никогда не было таких противников.

Говорящий череп – кхем, библиотекарь – перевёл внимание на Уиллу.

– Есть кое-что, что юной леди необходимо услышать. Я же прав, госпожа Уилла? – да, библиотекарь знал её имя, и нет, она не стала спрашивать откуда. Они уже проходили через это с Тимом.

Уилла подошла ближе, словно это было частью правил – правил, которые она странным образом понимала.

Библиотекарь протянул ей книгу, жестом приказав пролистать к началу следующей главы. Она так и сделала; её браслет зазвенел, как ветряной колокольчик, когда она переворачивала страницу. Палец библиотекаря коснулся подвесок в форме животных.

– Кролик. Попугайчик. Золотая рыбка, – он остановился, не называя четвёртое животное и предоставляя Уилле сделать это самой.

– Морская свинка, – сказала она, и её глаза наполнились слезами.

Библиотекарь опустил взгляд на книгу. Начиналась следующая глава. История Уиллы. И она начала читать…

Глава пятая

Ведьмина кость

ПИТОМЦЫ ЖИВУТ. ОНИ ЕДЯТ. ОНИ КАКАЮТ. ОНИ УМИРАЮТ. Все питомцы так делают.

Пухлик мирно умер ночью. Надеюсь, что мирно. Никто этого не видел. Но морская свинка Уиллы точно не притворялась мёртвой, когда та нашла её лежащей в своей клетке лапками вверх. Пухлик разделил судьбу её золотой рыбки, её попугайчика и её кролика. В общих чертах.

Питомцы умирают. Все без исключения.

Тем же утром семья Уиллы собралась, чтобы похоронить Пухлика во дворе. В паре шагов от маминых овощных грядок располагалось скромное кладбище с надгробиями для милых сердцу созданий, которые жили и ушли до Пухлика.

Картонную коробку с его останками положили в ямку, на тридцать сантиметров вглубь. В этой коробке всего полчаса назад лежали замороженные клубничные штрудели, пока Билли не доел последний из них. Папа Уиллы спросил, не хочет ли она сказать на прощание пару слов. Но та изо всех сил пыталась сдержать эмоции. Всё, что она смогла из себя выдавить, было:

– Я люблю тебя, Пухлик.

– М-м-м. Клубничка. При жизни он такого и не нюхал, – только и смог сказать в утешение маленький паршивец, которого она называла братом. Билли был младше её на два года. И хотя Уилла плохо помнила мир до его появления, она была глубоко убеждена, что те два года без него были самыми счастливыми в её жизни.

– Билли! – одёрнула его мама. – Прояви хоть немного уважения.

Отец просто покачал головой. Билли было бесполезно ругать.

И Билли не извинился. Это было не в его духе. Билли никогда и ни за что не извинялся. Ирония была в том, что сначала Пухлик был его питомцем. Билли вручили его на Рождество, перевязанного лентой.

Сначала он хорошо заботился о Пухлике – настолько хорошо, насколько мог, считала Уилла. Он даже дал свинке дурацкую кличку в честь её очевидных проблем с лишним весом. Но, как только пролетел январь, всё стало слишком очевидно. Билли не был способен ухаживать за питомцем. Он никогда не чистил клетку и крайне редко менял воду в поилке. И тогда Уилла из лучших побуждений забрала Пухлика себе. Он переехал в её комнату и с тех пор жил там. До сегодняшнего утра.

Теперь он жил в холодной коробке из-под штруделей.

Уилла хорошо знала, что будет дальше. Где-то через час отец спросит: «Хочешь, возьмём другого?», словно Пухлика можно было заменить так же просто, как упавший рожок мороженого.

После похорон Уилла убежала в свою комнату и рухнула на кровать. Ох, как бы она хотела сейчас уснуть навечно. Ну, или хотя бы до пятницы. В дверь деликатно постучали. Уилла приподняла голову. «Пожалуйста, – подумала она, – пусть это будет кто угодно, кроме Билли». А потом поняла, что это наверняка не он. Стук был слишком деликатным.

Вошла мама Уиллы, держа поднос с чаем и свежими абрикосовыми булочками. Пришло время поговорить. Время лекции про «питомцы едят, они какают и они умирают». Уилла могла бы пересказать эту речь наизусть, разбуди её посреди ночи. Откусив булочку, она предупредила:

– Я не хочу об этом говорить.

К её удивлению, мама тоже не хотела. Она принесла подарок.

– Давай запястье.

Уилла так и сделала, и мама надела на него новенький браслет с четырьмя брелоками в виде её умерших питомцев.

– Я только что слышала прогноз погоды, – мама сменила тему. – Вечер будет чудесным. Почему бы тебе не позвать подруг с ночёвкой? Папа поставит во дворе палатку.

Для Уиллы это показалось ужасной идеей. Слушать, как Кейла, Таниша и Кессиди болтают про парней и педикюр, пока Пухлик гниёт в земле, было последним, что она хотела бы делать. Если бы только разрешили пригласить Тима… Но мальчики на ночёвках были строго запрещены. К тому же на следующий день у Тима намечалась важная игра.

Но мама сдаваться не собиралась:

– Пожарите зефир. Расскажете пару историй о призраках. Все отлично проведут время.

Хмммм… Это звучало чуть лучше. Палатка во дворе всегда обещала ей жуткое веселье. Может, вечеринка с ночёвкой поможет ей отвлечься, хоть ненадолго. И Уилла обожала зефир. Хотя и не так сильно, как хорошие истории о призраках.

Было немного за полночь. Девочки сгрудились в центре палатки. Кессиди в эту ночь раздражала как никогда. Слишком много сахара в крови, или гормонов, или того и другого. Она допрашивала Уиллу, «свободен» ли Стив, на что Уилла ответила:

– Нам по двенадцать лет, мы все свободны.

Но непрекращающиеся сплетни хотя бы отвлекли внимание Уиллы от Пухлика… на время.

Не спеши раньше времени разочарованно глотать свой язык. Юная Уилла довольно скоро вспомнит о своём дорогом усопшем питомце. О, они все вспомнят.