Джон Дуглас – Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы (страница 10)
Интервью с 36 осужденными преступниками, совершившими убийства на сексуальной почве, позволили получить более глубокое представление именно об их внутреннем мире. Как указывалось в предыдущей главе, мы считаем, что этот мир содержит установки, убеждения и обоснования относительно подробностей совершения убийства. Такие установки и убеждения подпитывают фантазии, не позволяющие преступнику связать себя с жертвой каким-либо позитивным, сочувственным или эмпатическим образом. Напротив, убийца постоянно прибегает к фантазиям для построения конструктов и убеждений, оправдывающих жестокость и умаляющих их воздействие на жертву.
Результаты деятельности
Изучение показателей деятельности этих убийц выявило еще один парадокс. Несмотря на их ум и способности, они часто показывали низкие результаты в учебе, работе и воинской службе. Степень успешности во всех этих областях не соответствовала их потенциалу (см. табл. 2.6). Многие преступники с детских лет ощущали себя неудачниками. По всей видимости, в конечном итоге они компенсировали низкую успешность именно фантазиями, в которых имели полный контроль над всем.
Хотя уровень умственного развития подавляющего большинства этих преступников позволял им хорошо учиться в школе, в начальных классах некоторые из них оставались на второй год. Один убийца с показателем IQ 112 сказал следующее:
Во втором классе я не успевал, потому что оказался необучаемым. [Родители] меня хотели вообще из школы забрать. Хотели, чтобы я сидел дома и работал на ферме. Но потом я сразу перескочил в третий класс, потому что сдал экзамены за весь второй, и там что-то у меня шло отлично, а что-то — вообще никак. В арифметике я был силен, а с грамматикой ничего не получалось.
Только треть испытуемых показывали среднюю или выше средней успеваемость в средней школе, а 22 учились плохо или очень плохо. Большинство среднюю школу не закончили.
Кроме того, мужчины часто упоминали об отставании в учебе в связи с детским ощущением собственной неполноценности. Как сказал один из убийц:
Со своим образованием я подзадержался. Когда я попал в тюрьму, там со мной сидел один университетский профессор. Он и научил меня толком читать. Времени не жалел, помогал мне с гласными. Засиживался со мной, не относился как к какому-то тупому малолетке. Разговаривал со мной так, будто я ему ровня.
РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
В дополнение к школьной успеваемости мы изучили успехи испытуемых в работе. Несмотря на уровень умственного развития, позволяющий заниматься квалифицированным трудом, большинство преступников имели небогатый опыт работы даже на позициях, не требующих наличия квалификации. Только 20 % из них когда-либо имели постоянную работу. Так, послужной список одного преступника за три года, предшествовавших его аресту за тройное убийство, выглядел следующим образом: мясник (восемь месяцев), продавец/разносчик товаров (пять месяцев), несколько временных работ (восемь месяцев), радиомеханик (три месяца), безработный (десять месяцев), мастер по ремонту телевизоров (два месяца).
Не отличалась успешностью и воинская служба. Только четверо из четырнадцати служивших в армии были уволены с положительной характеристикой. Один из них относит зарождение своих девиантных фантазий к периоду после увольнения из армии.
Мои детские и подростковые фантазии сильно отличались от тех, которые появились после возвращения из Вьетнама. В тех, которые были в подростковом возрасте, я бывал всего лишь жертвой и только после Вьетнама начал фантазировать, как выплескиваю ярость и гнев на внешний мир, женщин и общество.
Двое мужчин были уволены на общих основаниях, трое — по нежелательности дальнейшего прохождения службы, и еще двое — по медицинским основаниям. Одно из увольнений в запас последовало в результате «явно выраженной агрессии по отношению к женщинам». В данном случае командование решило уволить мужчину в запас, поскольку сочло вероятной причиной этого тяготы военной службы. Как ни прискорбно, но впоследствии агрессивность этого мужчины вылилась в убийство нескольких женщин.
В заключение
При оценке социального окружения и главных событий детства объектов нашего исследования целесообразно рассматривать их с точки зрения важности для формирования предпосылок преступного поведения в дальнейшем. Наличие определенных талантов, которые обычно способствуют положительному развитию и достижению жизненного успеха, не отвратило этих людей от убийства. Напротив, они были полностью поглощены своими личными и семейными проблемами. Можно ли утверждать, что именно эти проблемы обусловили склонность к человекоубийству во взрослом возрасте? Подобные причинно-следственные связи труднодоказуемы, однако разумно предположить, что неудовлетворительное социальное окружение включает также и внешних интервентов в лице учителей, сотрудников органов по работе с несовершеннолетними и врачей-консультантов, к которым направляют для обследования проблемных детей. Примечательно, что 25 из этих 36 мужчин в детском или подростковом возрасте проходили психиатрическую экспертизу или подвергались принудительному лечению. Многие люди, включая родителей, не уделяли должного внимания поведению мальчика, бездействовали и руководствовались ложными представлениями о развитии детей (например, «дети есть дети»).
Со временем основанные на негативных установках стереотипы мышления и взгляды развивались и перерастали в безусловное оправдание насилия над людьми.
Большинство убийц имеют схожие поведенческие паттерны на протяжении своего развития, а также отличаются отсутствием успехов в учебе, работе и военной службе.
3
Потребность убивать: стереотипные реакции
Ответы 36 исследованных нами убийц на фундаментальный вопрос о том, что послужило толчком к их первым убийствам, показали, что для группы в целом были характерны: (1) продолжительное добровольное существование в собственном воображаемом мире; (2) увлеченность мыслями о насилии и фантазиями сексуальной направленности. В преддверии первого убийства эти фантазии в основном концентрировались на умерщвлении. Фантазии же, появлявшиеся после первого убийства, часто концентрировались на совершенствовании навыков маньяка.
С недавнего времени роль мыслей и фантазий в мотивах и поведении подозреваемых лиц изучается в контексте насильственных преступлений, особенно убийств на сексуальной почве. За последние двадцать лет роль садистских фантазий была объектом внимания целого ряда исследований (Brittain, 1970; Reinhardt, 1975; Revitch, 1965, 1980; Westet al., 1978), в частности, Маккалох и коллеги (1983) предположили, что акты садизма прямо связаны с фантазиями и что фантазии определяют поведение.
Анализируя информацию, почерпнутую из наших интервью с убийцами, мы попытались увязать количественные данные с показаниями самих убийц о наличии у них агрессивных мыслей и фантазий, направленных на сексуализированную смерть. Результаты свидетельствуют о том, что такие паттерны мышления сформировались на ранних этапах жизни и существовали в контексте социальной изоляции.
Центральная роль фантазирования в процессе формирования мышления у этих мужчин отмечена в высказывании одного из них: «Всю свою жизнь я понимал, что в конечном итоге буду убивать». Она заметна и в высказывании родителя одного из испытуемых: после осуждения сына за фетишизированный разбой он высказал опасение, что переменчивость настроений и замкнутость доведут того «до чего-то действительно ужасного и трагического».
Современные представления о стереотипах мышления как о факторах стереотипов поведения (Beck, 1976) в сочетании с исследованиями садистских фантазий (Brittain, 1970; MacCulloch et al., 1983; Ressler et al., 1985) служат основой нашей гипотезы о том, что фантазирование является фундаментом мотивации к убийству на сексуальной почве.
Роль фантазий
В фантазиях маньяка убийство является своего рода компенсацией. Поскольку эти преступники считают, что имеют право на все что угодно и что жизнь к ним несправедлива, фантазия становится для них отдушиной и местом, в котором можно самовыражаться и властвовать над другими людьми. Занимая центральное положение в жизни этих людей, фантазии становятся их личным и ярким представлением об объективной реальности.
Как заявил один из убийц: «Убийство — очень реальная штука… Нужно сделать все необходимое, чтобы остаться непойманным». Он разграничивает сам акт человекоубийства и последствия его устоявшихся фантазий о насилии и причинении смерти. Его слова говорят о том, что после совершения убийства преступник должен справляться с реалиями, образующимися в результате его поступка, что запускает процесс дальнейшего развития мира его фантазий. Это явление будет рассмотрено в главах 4 и 5, посвященных этапам убийства.
Что именно порождает мысль об убийстве? Под мыслями понимаются идеи, являющиеся результатами работы головного мозга, получившего стимулы извне (Gardner, 1985). Мечтание определяется как любая когнитивная деятельность, свидетельствующая о переключении внимания с некой конкретной задачи на что-либо еще (Singer, 1966). Согласно нашему определению, фантазия есть тщательно продуманная идея, являющаяся предметом глубокой озабоченности, закрепившаяся в эмоциях и уходящая корнями в мечтания. Обычно фантазия переживается мысленно, хотя индивид может осознавать присутствие образов, чувств и внутреннего диалога. Некоторые люди осознают только мысли, некоторые — только чувства. Как у взрослых, так и у детей фантазирование является нормальным способом создания воображаемой ситуации и осуществления контроля над ней.