Чтоб понимали мы друг друга.
Пока же души будут там
Вкушать нежнейший фимиам
(Какой неведом, по всему,
Здесь — в этой жизни — никому),
Дай разглядеть нам с тех высот
Тела, в которых боль живет,
Позволь увидеть, как в тоске
И друг от друга вдалеке
Они бредут, мечтой объяты
Соединиться, как когда-то.
Дай с радостью внизу, под нами,
Узреть войны любовной пламя,
Которое давным-давно
В телах обоих зажжено.
Из рая мы уйдем вдвоем
И спустимся в земной наш дом,
Коль души и тела опять
Друг друга смогут отыскать.
В ЗАЩИТУ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
Не тех бы я влюбленными нарек,
Чей фитилек
Дрожит и тлеет,
Едва лишь расставанием повеет;
Не тех, кто как бумага: вспыхнул раз —
И вмиг погас;
Но самых стойких — тех, кому по силам
Весь век любить с неугасимым пылом.
Живительный огонь в груди моей
Куда сильней
Сей плоти бренной:
Истлеет тело, но любовь нетленна!
Как за свечою, я сойду за ней
В страну теней;
И самый прах мой, в урну заключенный,
Затеплится лампадою бессонной.
МУХА, ВЛЕТЕВШАЯ В ГЛАЗ МОЕЙ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ[438]
Под солнцем ярким день-деньской
Летала мушка над листвой,
Но вот, заметив Сельи взор,
Она узрела в нем костер.
Он озарил малютку так,
Как солнце озаряет мрак.
Влюбившись, мушка в самом деле
Решила добиваться Сельи.
Страдая от сердечных мук,
Она вокруг прелестных рук
Кружилась, аромат вдыхая,
И превратилась в птицу рая.
Затем, уже войдя в экстаз,
Влетела Селье прямо в глаз.
И сразу мушку опалило,
Прозрачной влагою залило.
Как Фаэтон[439] с небесной кручи,
Она слезой жемчужной, жгучей
По щечке Сельи вниз скатилась
И в серый пепел обратилась.
Так может стать для мушки страстной
Опасным даже взгляд прекрасный!
СМЕЛОСТЬ В ЛЮБВИ
Рассвет-тихоня ждет напрасно,
Упав на мир дождем косым,
Любви настурции прекрасной.
Не расцветет она пред ним.
Но, если луч звезды дневной 
