Мои грехи — пусть опалит твой гнев,
Вся скверна пусть сойдет с меня, сгорев.
Свой образ воссоздай во мне, чтоб смог
Я обратиться — и узреть восток!..
ГИМНЫ
ГИМН ХРИСТУ ПЕРЕД ПОСЛЕДНИМ ОТПЛЫТИЕМ АВТОРА В ГЕРМАНИЮ[266]
Корабль, что прочь умчит меня от брега, —
Он только символ твоего ковчега,[267]
И даже хлябь грозящих мне морей —
Лишь образ крови жертвенной твоей.
За тучей гнева ты сокрыл свой лик,
Но сквозь завесу — луч ко мне проник;
Ты вразумлял, но поношенью
Не предал ни на миг!
Всю Англию — тебе я отдаю:
Меня любивших всех, любовь мою…
Пусть ныне меж моим грехом и мною
Проляжет кровь твоя — морской волною!
Зимой уходит вниз деревьев сок —
Так я теперь, вступая в зимний срок,[268]
Хочу постичь извечный корень —
Тебя, любви исток!..
Ты на любовь не наложил запрета…
Но хочешь, чтоб святое чувство это
К тебе — и только! — устремлялось, Боже…
Да, ты ревнив. Но я ревную тоже:
Ты — Бог, так запрети любовь иную,
Свободу отними, любовь даруя,
Не любишь ты, коль все равно
Тебе, кого люблю я…
Со всем, к чему еще любви Лучи
Влекутся днесь, меня ты разлучи,
Возьми же все, что в юные года
Я отдал славе. Будь со мной всегда!..
Во мраке храма — искренней моленья:
Сокроюсь я от света и от зренья,
Чтоб зреть тебя; от бурных дней
Спешу в ночную сень я!..
ГИМН БОГУ, МОЕМУ БОГУ, НАПИСАННЫЙ ВО ВРЕМЯ БОЛЕЗНИ[269]
У твоего чертога,[270] у дверей —
За ними хор святых псалмы поет —
Я стать готовлюсь музыкой твоей.
Настрою струны: скоро мой черед…
О, что теперь со мной произойдет?..
И вот меня, как карту, расстелив,[271]
Врач занят изученьем новых мест,
И, вновь открытый отыскав пролив,
Он молвит: «Малярия». Ставит крест.
Конец. Мне ясен мой маршрут: зюйд-вест,[272]
Я рад в проливах встретить свой закат,
Вспять по волнам вернуться не дано,
Как связан запад на любой из карт
С востоком (я ведь — карты полотно), —
Так смерть и воскресенье суть одно.
Но где ж мой дом? Где Тихий океан?
Восток роскошный? Иерусалим?
Брег Магеллана? Гибралтар? Аньян?[273]
Я поплыву туда путем прямым,[274]
Где обитали Хам, Яфет и Сим.[275]
Голгофа — там, где рай шумел земной,
Распятье — где Адам сорвал свой плод…[276]
Так два Адама[277] встретились со мной:
От первого — на лбу горячий пот,
Второй — пусть кровью душу мне спасет…
Прими меня — в сей красной пелене,[278] 
