Джон Диксон Карр – Все приключения Шерлока Холмса (страница 367)

Для ликвидаторов то был великий день. Тень над долиной сгустилась еще сильнее. Но как мудрый полководец усиливает в минуту успеха натиск, чтобы враг не успел опомниться, так босс Макгинти, задумчиво оглядывая злобными глазами свое воинство, разработал план нового нападения на тех, кто мешал ему. И когда полупьяная компания расходилась, он, взяв Макмердо за руку, повел его в ту комнату, где состоялся их первый разговор.

– Слушай, мой мальчик, – сказал Макгинти, – у меня наконец появилась достойная тебя работа. Все будет в твоих руках.

– Горжусь вашим доверием, – ответил Макмердо.

– Можешь взять с собой двух человек – Мендерса и Рейли. Их уже вызвали. Нам никогда не будет хорошо в этом районе, пока мы не поквитаемся с Честером Уилкоком, и ты заслужишь благодарность всех здешних лож, если сумеешь убрать его.

– Во всяком случае, приложу к этому все силы. Кто он, и где его найти?

Макгинти вынул неизменную полуизжеванную сигару из уголка рта и стал чертить грубую схему на вырванном из блокнота листе.

– Уилкок – главный штейгер компании «Айрон дайк». Крепкий орешек, старый знаменосец этой войны, седой и весь покрытый шрамами. Мы устраивали на него два покушения, но они кончились неудачей, а Джим Карнауэй погиб. Теперь ты займешься этим человеком. Вот его дом – одиноко стоит на айрондайкском перекрестке, как показано на схеме, – других домов в пределах слышимости нет. Днем браться за дело не стоит. Уилкок вооружен, стреляет быстро и метко, не задавая вопросов. А ночью… В общем, он там с женой, тремя детьми и служанкой. Выбирать нельзя. Всех или никого. Если положишь пакет со взрывчаткой у парадной двери и запалишь бикфордов шнур…

– Что сделал этот человек?

– Я же сказал – убил Джима Карнауэя.

– Почему?

– Тебе-то что, черт возьми? Карнауэй подошел ночью к его дому, и Уилкок застрелил его. Для нас с тобой этого достаточно. Взрывчатку закладывай как следует.

– Там две женщины и дети. Они тоже взлетят на воздух?

– Придется – как иначе убрать его?

– Жестоко по отношению к ним – они ничего не сделали.

– Что за дурацкий разговор? Идешь на попятный?

– Полегче, советник, полегче! Разве я сказал или сделал что-то позволяющее думать, что я откажусь выполнить приказ магистра моей ложи? Правильно это или нет, решать вам.

– Значит, взорвешь?

– Конечно, взорву.

– Когда?

– Дайте мне день-другой, чтобы взглянуть на этот дом и составить план. После этого…

– Отлично. – Макгинти пожал ему руку. – Оставляю все на твое усмотрение. День, когда придешь к нам с радостной вестью, будет великим. Это будет последним ударом, который поставит их всех на колени.

Макмердо долго размышлял над так неожиданно свалившимся на него поручением. Одинокий дом Честера Уилкока находился примерно в пяти милях от города, в соседней долине. Той же ночью Макмердо отправился туда один, чтобы подготовиться к покушению. Вернулся с разведки уже засветло. На другой день поговорил с двумя своими подчиненными, Мендерсом и Рейли, беспечными юнцами, такими радостными, словно им предстояла охота на оленя.

Два дня спустя они встретились вечером за чертой города; все трое были вооружены, один нес мешок со взрывчаткой, применяемой на открытых разработках. В два часа ночи они подошли к одиноко стоявшему дому. Ночь была ветреной, рваные тучи проносились мимо почти полной луны. Их предупредили, что нужно остерегаться сторожевых собак, поэтому они шли осторожно, держа наготове взведенные револьверы. Однако все было тихо; слышалось только завывание ветра. Ничто не двигалось, кроме ветвей деревьев над их головами.

У дверей дома Макмердо прислушался, внутри было тихо. Поставив мешок со взрывчаткой у двери, он ножом прорезал в нем отверстие и вставил шнур. Когда он загорелся, Макмердо и его спутники отбежали и спрятались в канаве. Прогремел взрыв, и негромкий глухой грохот рушащегося дома оповестил их, что дело сделано.

Но увы! Так тщательно подготовленная и смело выполненная работа оказалась напрасной. Настороженный участью многих жертв, Честер Уилкок знал, что его собираются убить, поэтому перебрался накануне в другое, более безопасное жилище, где его охраняли полицейские. Взрывом разрушило пустой дом, и несгибаемый знаменосец войны по-прежнему приучал к дисциплине шахтеров «Айрон дайк».

– Предоставьте его мне, – сказал Макмердо. – Этот человек – мой, и я разделаюсь с ним, даже если придется подкарауливать его целый год.

Ложа единогласно выразила ему благодарность и доверие, и до поры до времени об этом деле забыли. Несколько недель спустя, когда в газетах появилось сообщение, что Уилкок ранен из засады, всем стало ясно, что Макмердо продолжает работу над невыполненным заданием.

Таковы были методы Высокого союза свободных людей и дела ликвидаторов, посредством которых они обрели власть над обширным богатым районом, уже так долго омраченным их пугающим присутствием. Стоит ли пачкать эти страницы рассказами о последующих преступлениях? Разве я недостаточно сказал, чтобы изобразить этих людей и их методы?

Дела эти вошли в историю, и есть архивы, где нетрудно ознакомиться с их подробностями. Там можно прочесть об убийстве двух полицейских, Ханта и Эванса, посмевших арестовать двух членов общества, – этот приговор был вынесен им вермисской ложей, и с двумя безоружными, беспомощными людьми хладнокровно покончили. В архиве есть сведения об убийстве миссис Ларби, которая ухаживала за мужем, избитым чуть ли не до смерти по приказу босса Макгинти. Убийство старшего Дженкинса вскоре после гибели его брата, нанесение увечий Джеймсу Мердоку, взрыв дома Стенхаусов, где находилась вся семья, расправа над Стендлами – все это произошло одно за другим в ту жуткую зиму.

Мрачно лежала эта тень на Долине Страха. Пришла весна, побежали ручьи, зазеленели деревья. Для всей природы, скованной так долго железной хваткой зимы, появилась надежда, однако не было никакой надежды для мужчин и женщин, живших под гнетом ужаса. Никогда еще туча над ними не была такой мрачной и беспросветной, как в начале лета тысяча восемьсот семьдесят пятого года.

То был апогей засилья террора. Макмердо, уже назначенный внутренним мастером и имеющий перспективу сменить когда-нибудь Макгинти на посту магистра, стал так необходим на совещаниях своих товарищей, что без его помощи и рекомендации ничего не совершалось. Однако чем большей симпатией он пользовался у членов ордена, тем мрачнее становились взгляды, которыми встречали его на улицах Вермиссы. Горожане, несмотря на страх, набирались мужества и объединялись против угнетателей. До ложи доходили слухи о тайных собраниях в редакции «Геральда» и о раздаче оружия законопослушным гражданам. Но Макгинти и его людей эти слухи не беспокоили. Ликвидаторы были многочисленны, решительны и хорошо вооружены. Противники их – разобщены и бессильны. Все должно было окончиться так же, как и прежде, пустыми разговорами и, возможно, не приносящими результата арестами. Так говорили Макгинти, Макмердо и все сильные духом.

Однажды в мае, субботним вечером, когда Макмердо собирался на заседание ложи, к нему зашел Моррис, самый слабый из братьев. Лоб его избороздили морщины, лицо было изможденным, осунувшимся.

– Мистер Макмердо, позволите свободно поговорить с вами?

– Конечно.

– Я не забыл, что однажды раскрыл вам душу и все осталось между нами, хотя босс сам пришел расспросить вас о нашем разговоре.

– Как еще я мог поступить, если вы доверились мне? Но я не был согласен с вашими словами.

– Я это хорошо знаю. Но вы тот, с кем я могу говорить безбоязненно. Я храню здесь один секрет, – Моррис приложил к груди руку, – который отравляет мне жизнь. Жаль, что он не стал достоянием кого-то другого. Если я раскрою его, дело наверняка кончится убийством. Если нет, может кончиться бедой для всех нас. Да поможет мне Бог, но я с ума схожу из-за этого!

Макмердо серьезно посмотрел на него. Моррис дрожал всем телом. Налив в стакан немного виски, Макмердо протянул ему:

– Это лекарство для таких, как вы. А теперь скажите мне, в чем дело.

Моррис выпил, и его бледное лицо покрылось легким румянцем.

– Сообщу вам все одной фразой. По нашему следу идет сыщик.

Макмердо в изумлении взглянул на него:

– Приятель, да вы рехнулись. В городе полно полицейских и сыщиков, и разве они хоть раз причинили нам вред?

– Нет-нет, это нездешний. Вы правы, здешних мы знаем, и они не в силах ничего изменить. Слышали вы об агентстве Пинкертона[187]?

– Читал о нескольких людях с такой фамилией.

– Так вот, поверьте мне, когда его люди идут по вашему следу, они непременно выполнят свою задачу. Тут не полицейские, которые отбывают повинность, получая жалованье от правительства. Это сугубо деловое предприятие, получающее деньги за результаты. Сотрудники его держатся в тени, пока всеми правдами и неправдами их не добудут. Если человек Пинкертона взялся за это дело, всем нам конец.

– Мы должны убить его.

– Ага, вам сразу же пришла на ум эта мысль! Значит, так решат и в ложе. Не говорил я, что все кончится убийством?

– А что такое убийство? Разве не самое обычное дело в этих краях?

– Конечно, но как мне навлекать на человека смерть? Я потом никогда не смогу спать спокойно. И вместе с тем, возможно, на карту поставлены наши судьбы. Господи, что мне делать?