Джон Демидов – Воцарение тьмы (страница 27)

Воздух на этой площади буквально гудел на десятке разных языков, где смешивались крики зазывал, звон монет и скрип колёс тяжело груженых повозок.

— Ничего себе… — прошептала Дарина, вращая головой и пытаясь охватить взглядом все это буйство красок и звуков. — Я и не знала, что в Эринии есть настолько… необычные места.

— Ну а что ты хочешь… Порт всё-таки, — коротко ответил я, хотя и сам чувствовал лёгкое головокружение от переизбытка впечатлений.

Мы постояли так ещё несколько минут, просто привыкая к калейдоскопу шума и красок, после чего я потянул Дарину за рукав, произнеся:

— Ладно, сейчас нам в первую очередь нужно найти хоть какое-нибудь пристанище — таверну или постоялый двор… Лучше с отдельным номером. После этого я предлагаю выйти в реал, перекусить, и подробно обсудить предстоящий план действий.

Так как город был портовый — поиски таверны не заняли много времени. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы выбрать из всего того великолепия, что было представлено нашему вниманию.

Дело в том, что улица, ведущая от площади, была сплошь усеяна вывесками таверн, и каждая старалась переплюнуть конкурента, предлагая в рекламе на вывеске что-то своё.

Мы решили не заморачиваться и выбрали одну с наименее кричащим названием — «Отдых контрабандиста». Внутри было шумно, накурено и полно подозрительных личностей, что, в общем-то, нас полностью устраивало.

Хозяин, толстый, лысый человек с умными, хитрыми глазами, за солидную плату в три доланта без лишних вопросов сдал нам небольшую комнату на втором этаже с двумя кроватями и запертым на замок сундуком.

Когда мы зашли внутрь и закрыли двери, я обернулся к Дарине и сказал:

— Всё, валим отсюда…

Девушка кивнула, после чего не сходя с места активировала выход из игры, а спустя несколько мгновений это же сделал и я.

Очнулся я в своей капсуле, с привычным ощущением легкой дезориентации. С трудом усевшись в ней, я аккуратно перекинул ноги, и поднялся на них, чувствуя, как сильно затекли мои мышцы.

Дарина каким-то непостижимым образом уже успела слинять из зала, и сейчас из кухни до меня доносился стук посуды и её голос:

— Есть хочу, просто не передать словами как! Сейчас что-нибудь быстренько сообразим…

— И побольше! — прокричал я в ответ, после чего направился к выходу на улицу, чтобы проверить нашу первую, и пока что единственную, реальную линию обороны.

Выйдя на крыльцо, я с наслаждением втянул в себя чистый и прохладный деревенский воздух, а потом я увидел нашу «линию защиты», и удивлённо замер на месте, не доверяя своим глазам.

Дело в том, те самые ёлки, которые я совсем недавно посадил в виде двадцати саженцев, изменились просто до неузнаваемости. За время нашего отсутствия в Эринии молодые ели не просто прижились — они совершили невероятный скачок в росте, и теперь это были уже не полутораметровые прутики, а крепкие, трёхметровые деревья с темно-зеленой, почти сизой хвоей.

Даже в таком виде уже складывалось ощущение, что они стоят плотной стеной, а их нижние ветви уже начали смыкаться, образуя сплошной, живой заслон. Я прекрасно ощущал даже на расстоянии, что от всей этой линии веяло настолько мощной жизненной силой, что я бы совсем не удивился, если бы сейчас увидел где-то здесь не к ночи упомянутую берегиню…

Закрыв глаза, я протянул руку в сторону своего творения, погружая сознание в сторожевую сеть, которую я совсем недавно тщательно выстраивал, и снова испытал самый натуральный шок.

Если раньше это была тонкая, едва ощутимая паутинка энергии, то теперь под землей пульсировала настоящая энергетическая река. Стоя на крыльце, я чувствовал каждое дерево как отдельный, но неразрывно связанный узел этой сети.

Ели дышали в унисон, а их корни, переплетаясь, создавали под участком единый, невидимый щит, готовый в случае нужды моментально превратиться в беспощадное наступательное оружие. Неожиданно я уловил лёгкое эхо — отклик сети на мое присутствие. Она узнавала хозяина.

Я улыбнулся и ощутил, что усталость сняло как рукой. Это был первый за долгое время по-настоящему позитивный результат наших усилий, и чтобы хоть немного подпитать своих «питомцев» я прошелся вдоль всей линии, касаясь ладонью коры каждого дерева, и посылал в них небольшие импульсы маны, которые были с благодарностью приняты деревьями, ускоряя их рост и укрепляя нашу связь.

Процесс занял около двадцати минут, и когда я закончил, то встал посреди двора, и ещё раз окинул довольным взглядом своё творение с чувством глубокого, почти отцовского удовлетворения. Для меня это был уже не просто забор, а самый настоящий живой организм.

Наконец, чувство голода окончательно возобладало над разумом, после чего я повернулся и побрел обратно в дом, из открытой двери которого тянуло аппетитным запахом жареной картошки с луком.

Когда я зашёл внутрь — Дарина, уже переодетая в домашнее, как раз ставила на стол две тарелки.

— Ну что, как там наша защита? — спросила она, улыбаясь моему озадаченному, но довольному виду.

— Растёт как на дрожжах, — ответил я, садясь за стол и с наслаждением вдыхая запах еды. — Как бы у соседей вопросов не было… Такой быстрый рост — он не сказать, что нормален…

— А не всё ли равно на их мнение? — философски спросила девушка, после чего мы наконец принялись за еду. Поглощая крайне простую еду в обществе любимой девушки я впервые за долгие дни чувствовал не просто временную передышку, а нечто большее — крошечный, но стабильный островок безопасности в бушующем океане хаоса, котором с недавних пор стала наша жизнь. И глядя на спокойно улыбающуюся Дарину, я понимал, что все мои усилия были потрачены не впустую.

Мы спокойно сидели, и лениво прикидывали свои дальнейшие действия по прохождению квеста богини, и ничего не предвещало беды, как вдруг я почувствовал что-то странное…

Сначала это было едва уловимым покалыванием где-то на задворках сознания, похожим на отдаленный звон будильника. Но только вот этот «звонок» был подключен напрямую к моей нервной системе.

Как только я это осознал, то тут же понял, что именно так моя сторожевая сеть посылает сигнал тревоги. В зону её действия зашёл кто-то чужой, и этот кто-то был уже прямо около наших ворот.

Я резко поднял голову, заставив Дарину вздрогнуть. Она что-то начала у меня спрашивать, но я резко цыкнул, заставляя ее замолчать, и поднял палец, напряжённо прислушиваясь.

Именно в этот момент до нас донесся стук в ворота. Не взрослый, тяжелый, а частый, лихорадочный, будто в ворота колотили небольшими кулачками, а сразу после этого мы услышали тонкий, надрывный детский голос, полный слез и паники:

— Дядя Степан! Дядя Степан, помогите! Там к папе приехал злой человек!

У меня похолодело внутри, а Дарина ахнула, вскочив с места.

— Это… это же Алиш! Средний сын Дилшода!

Услышав ужас в голосе своей девушки я понял, что с этого момента у меня не осталось никакого выбора. Да на самом деле и без Дарины у меня его не было. Дилшод и его семья стали для меня чем-то большим, чем просто соседи. Они были моим якорем в этом мире, моим долгом чести. И сейчас с ними явно происходило что-то плохое.

Я сорвался с места, как ошпаренный. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и наверняка оставила там вмятину. Два прыжка после крыльца — и я уже около калитки. Дёрнув её на себя, я увидел перед собой среднего сына Дилшода. Это был мальчик, лет восьми, с огромными, полными слёз глазами и перемазанными грязью щеками. Он задыхался от бега и смотрел на меня большими от страха глазами.

— Где? — спросил я на одном выдохе, и в моем голосе прозвучало нечто, отчего мальчик на мгновение замер, но потом всё-таки снова затараторил, тыча пальцем в сторону своего дома:

— В гараже! Папа был в гараже, когда приехал злой человек на машине!

В этот момент из дома выбежала бледная как полотно Дарина.

— Стёп, только не говори мне, что ты собираешься… — начала она, но я оборвал её, даже не глядя в сторону девушки:

— Возьми пацана и закройтесь дома. Никуда не выходи и никого не пускай сюда, поняла⁈

Одновременно с этими словами я бросил на неё всего один быстрый взгляд, в котором было всё: уверенность, решимость, приказ и обещание, что будет, если она его не послушает. Девушка почувствовала, что со мной лучше сейчас не спорить, поэтому просто молча взяла перепуганного Алиша за маленькую ладошку, и легонько потащила в сторону распахнутой калитки.

Я же этого уже не видел, потому что со всех сил мчался по тёмной улице к дому Дилшода. Ноги несли меня с такой скоростью, на какую я не считал себя способным в обычной жизни, но в этот момент я не думал вообще ни о чём. Я не думал и действовал на чистом адреналине и ярости.

Подбегая к открытым воротам гаража, я услышал звуки глухих, жёстких ударов, которые чередовались со спокойным, в чём-то вальяжным, но жёстким голосом, который резал слух своим чувством вседозволенности:

— … Нечего мне тут в несознанку играть, мужик. Лучше сразу говори, где он? Сэкономишь себе здоровье, а то ведь так и до похорон недалеко… Кто он тебе, что ты так за него впрягаешься?

В ответ послышался сдавленный лепет Дилшода, который настолько уже был не в себе, что периодически даже переходил на не русскую речь:

— Я не знаю… кого ты ищешь… Я просто живу… работаю… Ты ошибся человеком, прошу тебя…