Джон Демидов – Путь монарха (страница 39)

— Ты сегодня сделал великое дело, Кейрон, и я тебя уверяю — город этого не забудет. Если вдруг будут какие-то проблемы — обращайся в казармы центрального района, спроси там меня, лейтенанта Вальдара, и я сделаю всё, чтобы попытаться тебе помочь. — Он снова ударил себя кулаком в грудь и ушёл следом за Грохой, оставляя меня в одиночестве.

Я тоже не стал терять времени, и спрятав сферу в пространственный рюкзак, зашагал прочь от замка, растворяясь в ночных тенях города, которые теперь чувствовались не враждебными, а… практически родными. Впереди был сон, изучение подарка, а потом… потом меня ждали новые контракты и новые горизонты, которые они для меня открывали…

Глава 23

Интерлюдия. Эмбер. Бункер в центральной части России.

Пока Лена размышляла о своей судьбе, её провожатые, совершенно без каких-либо препятствий со стороны охраны комплекса, добрались до лифтов на поверхность, и уже совсем скоро девушку вывели в знакомый ангар, прямо перед которым гудел двигателем лёгкий, явно военный вертолёт.

— Прошу на борт, — приглашающе махнул рукой один из сопровождающих, после чего помог ей устроиться внутри стальной птицы.

Лена никогда раньше не летала на вертолётах, и сейчас, слушая оглушительный рёв двигателей, и ощущая вибрацию, сотрясавшую всё её тело, она испытывала лёгкий приступ паники, который она пыталась подавить, вцепившись пальцами в край жёсткого сиденья что есть сил.

Она смотрела в маленький иллюминатор, где было прекрасно видно, как её недолгий «дом», быстро превращался в маленький бетонный квадратик, а потом и вовсе исчез в ночном лесу.

Полёт длился больше часа, и за всё это время единственное, что доносилось до напуганной девушки сквозь гул мотора — это редкие, отрывистые фразы пилотов, что-то передающих по рации.

Лена пыталась хотя бы примерно определить куда её везли, но кроме далёких огней деревень и тонких линий автомобильных трасс не видела ничего интересного, и видимо именно на это и был расчёт.

Наконец, вертолёт пошел на снижение в сторону площадки, посреди дремучего леса, и уже совсем скоро Лену подводили к новому бункеру, чья дверь была встроена в склон одного из холмов.

Этот бункер оказался существенно круче предыдущего, и глядя на это великолепие, Лена чувствовала себя героиней какого-то фантастического фильма.

Полы здесь были покрыты антистатическим полимером, в стены интегрировали панели мягкого света, а система контроля просто потрясала воображение — сканеры сетчатки, биометрические датчики, скрытые камеры, следящие за каждым движением… Технологически этот бункер превосходил прошлое пристанище девушки на несколько порядков.

Ей показали её новую комнату, которая действительно оказалась существенно больше предыдущей, с собственной душевой кабиной, нормальной кроватью и даже небольшим рабочим терминалом с выходом в сеть, однако внутрь не пустили, сославшись на множество безотлагательных дел.

В том, что её сопровождающий ни капельки не преувеличивал, Лена убедилась очень скоро, потому что события вокруг неё с этого момента понеслись со скоростью безумного калейдоскопа, оставляя ей лишь крохи времени, чтобы хоть немного перевести дух, и оглядеться по сторонам.

В первую очередь был медосмотр, однако совсем не такой, к какому привыкла девушка. Её провели в помещение, больше похожее на лабораторию из фантастического фильма, где было много странных приборов, напоминавших гигантские томографы, но с причудливыми излучателями, испускавшими пульсирующие волны цвета глубокого индиго.

Её заставляли стоять в центре камер, держать в руках кристаллы, фокусироваться на определённых образах, а техники в белых халатах, лица которых скрывали маски и очки, молча снимали какие-то показания с экранов, на которых Лена видела символы, отдалённо напоминавшие системный интерфейс.

Ей никто не торопился объяснять своих действий, а Лена, испытывая странное чувство смирения, просто молча выполняла всё новые и новые требования, мысленно гадая о полученных результатах.

После того, как медицина закончилась, её отвели в другое помещение, где женщина с бесстрастным лицом и идеальной дикцией начала вытягивать из неё каждую деталь о Кассиане. Её интересовало не только количество колец, но и описание зала, камеры, материал решётки, точные слова, которые он говорил, интонации, запахи…

Дошло даже до того, что женщина стала интересоваться планировкой дома её пленителя, сколько шагов от лестницы до зала, расположение дверей, наличие окон, и тип факелов. Она заставляла Лену рисовать схемы, описывать звуки, доносящиеся снаружи… За несколько часов эта женщина буквально перетряхнула всю память Эмбер, извлекая нужную ей информацию.

После этого наступил короткий, двадцатиминутный перерыв на обед в маленькой столовой. Девушке выдали поднос с питательной, но совершенно безвкусной пищей, и Лена стала автоматически закидывать в себя этот кулинарный шедевр, глядя в стену перед собой без единой эмоции.

После столовой её снова куда-то повели, и на этот раз целью путешествия стал просторный, практически пустой кабине, внутри которого, кроме уже знакомого Лене полковника Игнатьева, кивнувшего ей с крайне деловым видом, находилась ещё одна девушка.

— Елена Васильевна, знакомьтесь, это Диана. С текущего момента она — ваш личный помощник, куратор и инструктор по всем вопросам от личной гигиены и распорядка дня до… физической и специальной подготовки, — представил гостью Игнатьев.

Диана, была поджарой, спортивной девушкой, с коротко стриженными медно-рыжими волосами и яркими, очень внимательными голубыми глазами.

Её возраст было сложно определить — где-то между двадцатью пятью и тридцатью пятью. На ней был простой камуфляж, без каких-либо знаков различия, и всё это время она оценивающе смотрела на Лену взглядом, в котором не было ни высокомерия, ни подобострастия… Только профессиональная заинтересованность, которая бывает тогда, когда тренер смотрит на нового подопечного.

Лена была крайне уставшей после бессонной ночи и всех процедур на новом месте жительства, а потому сначала машинально кивнула, но потом её мозг всё-таки зацепился за последние слова полковника.

— Инструктор по подготовке? Какой подготовке? — спросила она сиплым от усталости голосом, и тут же продолжила:

— Я же… я же лишена своих сил, и совершенно бесполезна до тех пор, пока не вернусь в разрешённую зону.

Диана воспользовалась молчанием полковника, и начала самостоятельно отвечать на этот вопрос ровным голосом, с лёгкой хрипотцой:

— Да, твои силы, дарованные интерфейсом, действительно заблокированы, однако твой потенциал, как человека, никуда не делся.

Нам ничего не мешает заняться твоей прокачкой, а так же твоим физическим совершенствованием, куда входят физическая выносливость, реакция, волевая дисциплина и координация. Все эти качества формируют фундамент, а фундамент, — она сделала небольшую паузу для значимости, — определяет, насколько высоко и прочно ты сможешь выстроить здание своей силы, когда вернёшься в Сиалу и связь с твоими навыками будет восстановлена.

Лене очень не понравились слова про возвращение в царство, но делать было нечего… Тем более, что идея о том, что не смотря на проведённый ритуал, она всё равно будет качаться и совершенствоваться — разожгла в Лене искру чего-то похожего на надежду, ведь ей предложили выход, который позволит стать менее беспомощной, когда она снова окажется лицом к лицу с Кассианом.

Но одновременно с этим в ней поднялось ещё одно чувство, которое было уже не столь радостным, и представляло собой горькую обиду.

Лена смотрела на Игнатьева, на Диану, на стены этого сверхтехнологичного бункера, и никак не могла отделаться от одного простого вопроса… Вот что им мешало взять, и относиться к ней так с самого начала? Проявить хотя бы толику внимания, ресурсов, и готовности помочь в любом вопросе, когда она только вернулась из первого, полного эйфории и страха путешествия? Когда она была не сломленной заложницей, а полным надежд первооткрывателем?

Вместо этого у неё был Алексей Петрович с постоянными криками и угрозами, подозрительность, изоляция, отношение как к опасной и непредсказуемой диковинке… Если бы к ней относились по-другому — она бы никогда не сбежала, и никогда бы не попала в ловушку Кассиана, а теперь…

Теперь они вкладывались в неё, а она чувствовала себя дорогостоящим активом, испорченным врагом, который нужно починить для ответного удара…

Игнатьев оказался первоклассным психологом, и по одному взгляду девушки просёк мысли, которые терзали её разум. В глазах полковника мелькнуло понимание, после чего он откинулся на своём кресле, и мягким голосом сказал:

— Елена Васильевна, наша система весьма громоздка, и из-за этого иногда работает слишком медленно, особенно когда сталкивается с чем-то абсолютно новым. Я признаю, что нами были допущены фатальные ошибки, и смею вас заверить, что сейчас мы всеми силами пытаемся их исправить и впредь действовать максимально эффективно.

Он не извинялся, а просто объяснял происходящий процесс, и хоть от обиды оно ни капли не избавляло, тем не менее Лена немного смягчила свой гнев, признавая правоту полковника.

Да, глупо было отрицать, что когда она сдалась властям, то стала маленьким винтиком огромной, неповоротливой системы, и практически сразу заняла в нём очень важную роль. Сейчас винтик в её лице сломался, и для полноценного своего функционирования система бросила все ресурсы, чтобы в кратчайшие сроки его восстановить.