Джон Демидов – Пробуждение тьмы (страница 22)

Нашего спасителя я нашёл около его гаража — он, весь перемазанный в машинном масле, чистил карбюратор своей верной «Нивы»

— Доброе утро, а мы вот составили списки… — сказал я, протягивая ему листок, и сразу интересуясь:

— Когда поедем?

— Да вот, сейчас закончу и помчим, — кивнул он, вытирая руки об тряпку. — Кстати… Ты меня вчера спрашивал про интернет.

— Да! — я чуть не забыл в суете. — Как у тебя с этим тут? Есть что-то?

— Да как у всех, — пожал он плечами. — Столбы по деревне стоят, оптика проведена. У меня в доме роутер воткнут в стену, он и раздаёт. Скорость не ахти, но для фильмов хватает.

Это была плохая новость. Обычный домашний интернет — это как маяк для любого, кто захочет нас найти. Я немного задумался, и вспомнив про Лёху, спросил у него:

— Слушай, а если мне нужно… Достать несколько специфичных штук для создания закрытого канала… — осторожно спросил я.

Дилшод прищурился, поняв меня с полуслова. — Хочешь спрятаться? — Он многозначительно потер подбородок, после чего махнул рукой и сказал:

— Это конечно немного сложнее, ну да ладно. Сведу я тебя с нужным человеком — он всё достанет, но дорого.

Я успокоил Дилшода, что деньги — не проблема, после чего отошёл в сторону, чтобы не мешать человеку собирать своего стального коня. Прошло буквально пол часа, и по окрестностям разнёсся рык старенького мотора, после чего мы погрузились в машину, и наконец поехали за покупками.

Пока мы ехали в райцентр на его «Ниве», я, пользуясь слабым, но всё же кое как ловящимся в полях сигналом, открыл переписку с Лёхой, где описал ему ситуацию: деревенская оптика, нужно полное анонимное подключение. Лёха в очередной раз ответил практически мгновенно:

'Окей, слушай сюда. Деревня — это даже лучше. Меньше глаз. Тебе нужно: 1) Мощный роутер, который можно прошить кастомной прошивкой (типа OpenWrt). 2) Купи сразу 5–10 дешёвых SIM-карт на левые имена (если есть возможность). 3) Настрой на роутере постоянное VPN-подключение через Tor.

Ты же будешь играть в Эринию? Тогда я тебе скину инструкцию и конфиги китайские. С таким подходом тебя найдут разве что спецслужбы, и то не точно… Если ты всё сделаешь правильно — при использовании интернета тебя будут видеть как случайного пользователя из случайной точки Китая. Скинь мне потом MAC-адрес роутера, я ещё пару фишек подскажу'.

Я сохранил сообщение, чувствуя, как сложность задачи возрастает в геометрической прогрессии, но выбора особого у меня не было.

Райцентр оказался небольшим, но шумным городком с огромным вещевым рынком и парой крупных магазинов стройматериалов и бытовой техники. Мы с Дилшодом прошлись по списку, затариваясь матрасами, одеялами, посудой и прочей мелочёвкой. Всё это грузили в «Ниву», которая постепенно превращалась в подобие своего рода передвижной барахолки.

Потом Дилшод повёл меня вглубь рынка, к рядам с электроникой. Он кивнул на один прилавок, за которым сидел невысокий, щуплый мужичок с хитрыми глазами и вечной сигаретой в зубах. — Вот, этот тебе всё достанет. Если что-то нужно — сразу без разговоров к нему. Его тут все знают. Зовут Акрам.

Акрам, не отрываясь от разборки какого-то старого телефона, оценивающе посмотрел на меня. — Чё надо? — буркнул он.

Я кратко изложил: нужен роутер с возможностью кастомной прошивки и несколько «чистых» SIM-карт. Акрам выслушал, и хмыкнул. — Будет тебе всё. Через час заходи. Деньги — ему, — он кивнул на Дилшода. — Он знает расценки.

Я кивнул, сохранил номер Акрама в телефон под кодовым именем «Техник» и мы пошли дальше. По пути Дилшод вполголоса объяснил, что Акрам — человек универсальный. Может и технику нужную достать, и документы при необходимости сделать, и сведения добыть. Ценный кадр в глуши.

Мы уже заканчивали закупки, я вёз в тележке электрочайник, пару светильников и пачку лампочек, как вдруг почувствовал странное ощущение. Сначала лёгкий зуд где-то в груди, потом — тонкое, едва уловимое покалывание, словно от лёгкого разряда тока. Я даже вздрогнул и остановился.

— Что ты? — спросил Дилшод.

— Так… ничего, — промямлил я, но внутри всё сжалось. Я узнал это ощущение. Это была татуировка. Та самая, что появилась после договора с Торвином. Она всё это время молчала, а теперь вдруг ни с того ни с сего решила подать знак, напоминая, что время, данное мне на выполнение квеста Аланы — не бесконечно, и что если я вдруг его провалю — расплата за невыполнение будет ужасной.

Мы молча добрались до «Нивы», забили её под завязку и тронулись в обратный путь. Я сидел, смотрел в окно на проплывающие поля, а по спине у меня бегали мурашки. Спятивший ИИ из игры, «Авессалом»… Что дальше? Как-то слишком много проблем валится на одного меня, и это уже начинает напрягать.

Мы приехали в деревню уже затемно. Дарина вышла нас встречать, и мы стали разгружать машину, занося покупки в дом. Включили купленные лампочки, постелили новые матрасы, застелили их свежим бельём… Дом оживал буквально на глазах, и уже вряд ли кто-то мог сказать, что буквально вчера он был пустым.

Пока Дарина разбирала продукты на кухне, я распаковал коробку с роутером, купленным у Акрама, и пачку SIM-карт. Достал телефон, открыл подробную инструкцию от Лёхи, которая к не малому моему облегчению оказалась на удивление понятной, хоть и пестрела техническими терминами. Нужно было прошить роутер специальной firmware, прописать настройки VPN, подключиться через Tor…

Я сел на пол в большой комнате, разложил вокруг себя провода, инструменты, и погрузился в процесс. Это была сложная, кропотливая работа, требующая полной концентрации, но она была жизненно необходимой. Это был наш щит. Наша линия обороны против всего мира, который, возможно, уже ищет нас.

Последний провод был подключён, последний конфиг успешно применён, и я с чувством выполненного долга откинулся на спину, с наслаждением вытягиваясь на прохладном полу, и вытер пот со лба. Пачка одноразовых SIM-карт лежала рядом, как патроны для какого-то футуристического оружия. Всё было готово.

Если я действительно сделал всё правильно и Лёха нигде не напутал, то теперь наш цифровой след должен был растворяться в сети, как капля в море, но проверять работоспособность этой системы, запускать капсулу и лезть в «Эринию» глубокой ночью, когда голова гудела от усталости и перенапряжения, было верхом глупости, и ни капли не сомневаясь я решил отложить это дело на утро.

В дверь внезапно постучали. Я вздрогнул, инстинктивно съёжившись, но тут же услышал сдержанный смех и знакомые голоса. Это были дети Дилшода — те самые, старшие мальчишки. А с ними — Дарина, державшая в руках большой веник и пушистое полотенце.

— Баня готова! — объявила она, и её глаза весело блестели в свете новой лампочки. — Эти два молодца помогли растопить. Говорят, мы должны обязательно попариться, чтобы дом принял.

Я не мог не рассмеяться. После всего этого ада — компьютеров, проводов, бегства и страха — мысль о простой, человеческой бане показалась мне райским наслаждением.

— Это гениальная идея, — честно сказал я, поднимаясь с пола. — Ребята, вы лучшие.

Баня оказалась на удивление классной. Небольшой, бревенчатый сруб на краю участка, рядом с колодцем-журавлём. Внутри пахло дымом, берёзовым веником и чем-то древесным, смолистым.

Печка-каменка уже вовсю потрескивала, накаляясь докрасна. Ребята довели нас, быстренько показали что здесь и как, после чего мы с Дариной остались одни.

То, что последовало дальше, было не просто гигиенической процедурой… Это был самый настоящий ритуал очищения. Символическое смывание с себя всего того ужаса, грязи и крови, что прилипли к нам в городе.

Мы парились, то и дело поддавая пару, и жар, обжигающий кожу, был болезненным и прекрасным одновременно. Он выжигал из пор всю городскую скверну, всю накопившуюся усталость и нервное напряжение.

Когда сидеть было уже невмоготу — мы выбегали на свежий, прохладный ночной воздух и обливались ледяной водой из колодца, которая с готовностью шипела на раскалённой коже, и я чувствовал, как с каждым разом становлюсь как будто чище, и обновлённей.

А потом мы просто сидели на полке, плечом к плечу, прикрывшись простынями, и пили тёплый травяной чай из жестяной кружки, переходящей из рук в руки. Мы не говорили ни о чём важном, просто молчали. Слушали, как потрескивают дрова, как где-то далеко, в ночи, кричит сова. И в этом молчании, в этой простоте было больше близости и доверия, чем в любых тёплых словах.

Мы вернулись в дом распаренные, расслабленные, с розовой, очищенной кожей и абсолютно пустыми головами. Никаких мыслей о квестах, об «Авессаломе», об Артуре… Только тепло печки, прохлада простыней и тяжёлый, безмятежный сон, накрывший нас, как только мы коснулись головой свежезаправленных кроватей.

На удивление — проснулся я первым. Сквозь щели в ставнях пробивался яркий утренний свет, а Дарина спала рядом, свернувшись калачиком, и лицо её было спокойным и беззаботным.

Я осторожно, чтобы не разбудить её, выбрался из-под одеяла, и первое, что я увидел, выйдя в большую комнату, была она… капсула. Она стояла в углу, накрытая брезентом, как некий древний артефакт, случайно попавший в наш деревенский быт, и мысль о вчерашнем, о зудящей тату и о незавершённой проверке интернета, вернулась ко мне с новой силой.