Джон Демидов – Пробуждение тьмы (страница 21)

Самыми сложными вещами предсказуемо оказались наши игровые капсулы. Их бережно внесли в большую комнату и решили пока поставить в угол, накрыв брезентом. Сборку и подключение без интернета проводить смысла не было.

Через пару часов фургон был пуст, а наш новый дом наполнился привычными, родными вещами. Книги на полках, компьютер на столе, одежда в комодах… Появилось подобие уюта.

Снаружи стемнело, и Дилшод, распрощавшись с нами, и пообещав на следующий день ещё раз смотаться с нами в райцентр, чтобы приобрести необходимые вещи, о которых мы забыли, уехал вместе с ребятами.

Мы остались одни. Совершенно одни в глухой деревенской тишине, в нашем старом, добротном доме, пахнущем деревом и печным теплом. Мы стояли посреди большой комнаты, держась за руки, и слушали эту тишину, в которой было обещание нового начала.

— Ну вот, — прошептала Дарина, прижимаясь ко мне. — Мы дома.

— Да, — ответил я, обнимая её. — Мы дома.

Некоторое время мы ещё постояли посреди большой комнаты нашего нового дома, оглядывая груды коробок и ещё не расставленную мебель.

— Ну что, — вздохнул я, — начинаем обживаться? Для начала бы понять, чего нам вообще не хватает.

Дарина окинула взглядом наши скромные пожитки, и задумчивым голосом произнесла:

— Матрасы, наверное, в первую очередь, — сказала она, кивая в сторону спален. — Те, что тут есть, похожи на экспонаты из музея. И постельное бельё. И одеяла. Здесь же ночью, наверное, прохладно… Чайник электрический, лампочки какие-нибудь повесить, а то света мало… — Она замолчала, и по её лицу пробежала тень.

Я знал, о чём она думает. О том, что всё это нужно покупать. А значит — снова светиться в городе или просить Дилшода, который и так для нас сделал уже невозможное.

— Ничего, — обнял я её за плечи. — Составим список, и завтра с Дилшодом всё решим. Сначала самое необходимое.

Но сидеть в четырёх стенах, среди коробок и груза прошлой жизни, нам совсем не хотелось. Воздух в доме был все ещё спёртым, а за окном начинался потрясающий вечер — тихий, украшенный золотом от заходящего солнца, наполненный пением птиц и стрекотом кузнечиков.

— Может, прогуляемся? — предложил я. — Посмотрим, где мы будем жить. И… поговорим.

Взгляд Дарины стал понимающим и она кивнула. — Да, давай. Как раз думала о том, что было бы неплохо немного пройтись…

Мы вышли через кухонную дверь прямо во двор. Трава была высокой и мятой от недавней возни с переноской вещей, что навело меня на мысль о покупке садовой техники…

Воздух здесь действительно был другим — густым, свежим, пахнущим цветущими лугами и дымком из печных труб. Мы прошли через калитку и пошли по единственной улице деревни. С одной стороны тянулись огороды, с другой — такие же, как наш, добротные бревенчатые дома, утопающие в зелени палисадников. Где-то лаяла собака, доносились обрывки негромкой речи чьих-то голос из распахнутых окон.

Мы шли молча, держась за руки, и я чувствовал, как напряжение последних дней понемногу начинает отпускать. Здесь не было того давящего чувства опасности, что висело над городом. Здесь был покой.

Первым делом мы с Дариной обсудили вопрос мобильной связи. Ни для кого не секрет, что при должном желании с помощью мобильного телефона найти человека сможет кто угодно, а нам это было совсем не нужно.

Дарина меня порадовала тем, что по её словам свой телефон она выключила ещё сегодня утром, и больше не включала, а значит завтра надо будет решить вопрос с какой-нибудь сим-картой, и дело в шляпе.

Похвалив девушку за её предусмотрительность мы продолжили свою прогулку, и когда мы отошли достаточно далеко от дома, я всё-таки набрался смелости, и задал вопрос, который вернул мысли моей девушки во вчерашний день:

— Дарь, — начал я осторожно. — Вчера… ты же успела встретиться с Ромкой Синельниковым? Перед тем, как…

Она вздрогнула, словно я выдернул её из приятного забытья, и кивнула, сжав мою руку чуть сильнее. — Да, успела. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — И знаешь… это было странно. Ромка… он сам толком ничего не знает. Или не договаривает, что знает.

— Про «Авессалом»?

— Да. — Кивнула девушка, и тут же продолжила:

— Он сказал, что изначально это задумывалось как супер-защита от читеров и багов. Что-то вроде самообучающейся системы, которая должна была находить и банить нечестных игроков, но на создателя этой штуки, какого-то гениального программиста из «Альтис-геймс», снизошло озарение, и получилось нечто большее. Получился… своего рода искусственный интеллект, который после многочисленных тестов всё-таки поставили на стражу порядка во всей «Эринии».

Я слушал, и у меня внутри всё холодело. ИИ? В игре? Ещё один? Это же…

— И что, у него нет никаких ограничений? — спросил я.

— Практически нет, — подтвердила Дарина. — Ромка говорил, что в рамках игрового мира его возможности почти безграничны. Он может всё видеть, всё слышать, всё анализировать. И все его предупреждения… к ним нужно относиться смертельно серьёзно. Он никогда не шутит. Если он сказал, что наш метод зачистки подземелий — это угроза… значит, так оно и есть.

— Но почему? — не удержался я. — Мы же просто играли, используя игровые методы, полученные в игре! Всё было честно!

— Ромка не знает, — покачала головой Дарина. — Он сказал, что всё что касается «Авессалома» — это засекреченная информация. Уровень доступа у него не тот, а лезть с расспросами он побоялся — сказал, что служба безопасности «Альтис-геймс» очень не любит любопытных. Особенно когда дело касается «Авессалома».

Мы шли ещё несколько минут в тяжёлом молчании, переваривая полученную тревожную информацию. Выходило, что на нас обратил внимание своего рода всевидящий и всемогущий бог самой игры, который в отличии от той же Аланы не был скован фактически никакими ограничениями… И это пугало.

— Значит, нужно быть осторожнее, — наконец сказал я. — Я больше не буду использовать «жнеца». Надо будет попробовать узнать у Аланы об альтернативном методе завершения её квеста, да и вообще… Если честно, то сейчас у меня в голове сидит только одна мысль… может, вообще завязать к чертям с этой «Эринией»?

Дарина грустно улыбнулась, и ответила:

— А куда мы денемся от неё, Стёпк? Эта игра непонятным образом влияет на тебя, и пока мы со всем этим не разберёмся — мы с ней связаны, как бы нам это не нравилось.

Она была права. Игра и реальность переплелись для нас навсегда.

В этот момент из-за угла ближайшего дома выскочил один из сыновей Дилшода — тот самый веснушчатый сорванец лет десяти. Он запыхавшись подбежал к нам с глазами, сияющими от возбуждения.

— Степан! Дарина! — выпалил он на ломанном, но бойком русском. — Мама зовёт! Чай пить! С лепёшками! Очень вкусно! Идите быстрее!

Он схватил нас за руки и потянул за собой, назад, к дому Дилшода, заставив нас переглянуться. Разговор о мрачных игровых тайнах был грубо и насильно прерван, но в этом внезапном приглашении было столько искреннего, деревенского тепла и заботы, что тревога отступила, уступив место странному чувству… принадлежности. Нас звали в гости, а значит мы были здесь не чужими.

Глава 13

Волнующее открытие

Посиделки у Дилшода и Зухры затянулись далеко за полночь. Несмотря на усталость и пережитый стресс, нам было на удивление легко и тепло. Мы пили крепкий зелёный чай, заедая его свежими, дымящимися лепёшками с воздушным, тающим во рту сыром и густым, как мёд, вареньем из тутовника.

Дети, сначала стеснявшиеся нас, постепенно разошлись, показывая нам свои рисунки, игрушки, и взахлёб рассказывая о деревенской жизни. Я смотрел на Дарину и видел, как понемногу лёд в её глазах тает, сменяясь живым, заинтересованным блеском. Она даже попыталась научиться лепить лепёшки, чем вызвала одобрительный смех Зухры и восторженные возгласы детей.

Мы ушли к себе уже затемно, под звёздным, невероятно огромным небом, которого никогда не видно в городе. Дом встретил нас прохладой и тишиной. Мы, не сговариваясь, просто рухнули на временно постеленные на пол матрасы, и провалились в сон, как в бездну. Без сновидений, без кошмаров — просто чёрное, восстанавливающее силы забытьё.

Проснулись мы почти одновременно, разбуженные криками петухов и лучами солнца, пробивавшимися сквозь щели в ставнях. Я потянулся, чувствуя, как мышцы ноют от вчерашней нагрузки, но в целом — чувствовал себя гораздо лучше, чем можно было ожидать. Дарина уже возилась на кухне, пытаясь разобраться с примусом, оставленным предыдущими хозяевами.

— Не заводится! — сообщила она с комичной грустью, на что я сразу же отреагировал:

— Ничего, справимся, — я подошёл, обнял её сзади и поцеловал в макушку. Её волосы едва уловимо пахли дымком от растопленной печи, где сейчас весело потрескивали дрова, нагревая чугунную плиту.

Мы сообразили скромный завтрак из того, что купили в «Ашане» — бутерброды с колбасой и чай. Сидя за столом, составили список самого необходимого. Матрасы, постельное бельё, тёплые одеяла, пара простых стульев, посуда попрочнее, тот самый электрочайник, лампочки… Список получался внушительным.

— Стёп… Съездишь один, хорошо? — спросила Дарина, глядя на меня чуть виновато. — Я… я тут побуду. Приберусь немного, разложу наши вещи. В город… я не хочу.

Я всё понял. Возвращаться к людям, даже в соседний райцентр, ей было психологически тяжело, поэтому решил согласиться: — Конечно, — кивнул я. — Вообще не вопрос. Мы с Дилшодом сделаем всё в лучшем виде, так что даже не бери в голову.