Джон Ченси – Космический дальнобойщик (страница 61)

— Дарла, дорогуша, — сказал первый голос, — ты можешь хотя бы примерно предположить, где находится это существо?

— Нет, — ответила Дарла. — Прендергаст ищет?

— Я понял так, что да. Кори?

— Да, ищет, но экипаж занят, как сто чертей, — сказал Уилкс. — Что-то насчет еще одного корабля, который преследует нас по пятам.

— По-моему, жизненно важно, чтобы мы нашли ее прежде, чем мы доберемся до Морского Дома, — сказал первый голос. — Она могла бы в порту легко убежать с корабля.

— Ты абсолютно прав, Ван, — сказал Уилкс. — Но меня беспокоит одна вещь. Та история, которую он рассказал Дарле насчет Хогана, была специально придумана для того, чтобы сбить пас со следа, разумеется, по он мог отдать ее кому-нибудь из других пассажиров.

— Тогда, значит, то, что нам рассказала девушка — это неправда?

— Нет, она-то, вероятно, говорит правду. Но Джейк мог забрать ее из укрытия, эту обезьяну, и потом отдать ее кому-нибудь еще просто для того, чтобы запутать следы. — Уилкс невесело рассмеялся. — Разумеется, все это основано на предположении, что это существо и есть карта Космострады, но у нас в этом отношении только мнение Дарлы. Честно говоря, я весьма большой скептик в этом отношении.

— Дарла! — сказал Ван Ванс. — Ты можешь его убедить?

— Она и есть карта Космострады, — сказала твердо Дарла. — Но, прежде чем вы получите что-нибудь полезное от Винни, я хочу получить доказательства, что вы его отпустите.

— Таково было наше соглашение, Дарла-дорогуша, но… Кори, мы же не можем ручаться за ретикулянцев, правда же?

— Нет, — сказал Уилкс. — Он — их священная добыча на охоте. Должны быть выполнены церемонии, совершены обряды и так далее.

— Тогда как же быть с нашим соглашением — неужели вы его отрицаете?

— Не мы, Дарла.

— Я вас уверяю, — сказала холодно Дарла, — что вы не получите от меня в дальнейшем никакой помощи как от переводчика, когда дело зайдет о Винни.

Уилкс даже не побеспокоился.

— О, с этим, возможно, никаких проблем не будет. Конечно, я признаю, что это твоя область работы и все такое прочее, но я смогу найти кого-нибудь другого.

— В этих-то внешних мирах?

Я почти слышал в голосе Уилкса его обычную улыбку чеширского кота.

— Не волнуйся, Дарла, мы его отпустим. Я почти уверен, что смогу убедить ретикулянцев отпустить его с миром. Они обожают охоту, едва ли не больше, чем они любят самоубийство. Но они по-прежнему будут стараться его поймать и убить.

— Тогда мы договорились, — тихо сказала Дарла.

Передо мной мелькнула какая-то тень, но я не отвел глаз от света.

— Я хочу побольше услышать про карты, — сказал Уилкс. — Ты сказала, что тебе удалось кое-что записать.

Шуршанье бумаги. Потом Уилкс сказал:

— Да, это похоже на ответвление Персей… а это Орион, я полагаю.

— Ага… замечательно. Значит, это упрощенная карта этой части Галактики, насколько можно судить. А эти линии основные направления Космострады?

— Да.

— А как насчет этих всех крестиков, что раскиданы по всей карте?

— Это открытые пересечения, насколько я понимаю. Винни называет их «местами, где спутано много деревьев». Пересечения.

— Как прелестно. Но в этом должно скрываться нечто большее. Как насчет той эпической поэмы, которую ты упомянула? Ты можешь процитировать что-либо из нее?

— Попробую. Пиджин-инглиш, на котором разговаривает Винни, страшно трудно превратить во что-нибудь разумное. Но частью там такой примерно текст: «Вот Тропинки сквозь Лес Огней, и туда ты уйдешь, чтобы найти дорогу домой. В стране ясной воды вечером повернись так, чтобы солнце было у тебя по правую руку и иди по тропе к огромным деревьям на краю неба…»

— Я так понимаю, что это портал?

— Да. «Пройди через них, но не касайся их, потому что они хватают тебя… — тут непереводимое слово, которое означает хищное растение, которое питается мелкими животными, — и ты придешь в мир белых скал, которые так холодны на ощупь».

— Это похоже на планету Снежок, — сказал Ван.

— Да, — Уилкс все еще не был уверен. — Продолжай, Дарла.

— «И снова на вечерней заре встань к солнцу, такому маленькому и слабому, так, чтобы оно было у тебя по правой руке, и следуй по тропе к огромным деревьям, которые вырастают там из белой скалы. Пройди сквозь них, но не касайся, ибо они хватают тебя, как…» — эта строка повторяется постоянно, что-то вроде рефрена в поэме.

— А ты говоришь — невразумительный текст! — расхохотался Ван. — Столько поэзии, что хоть рифмуй.

Молчание, тишина, если не считать звука шагов.

Наконец Уилкс сказал:

— Я все-таки не уверен, что я в это верю.

— Кори, Дарла говорит только правду.

— Так я в ней и не сомневаюсь, Ван, я просто сомневаюсь, что это можно назвать картой. Почему никто до сей поры не разнюхал про это? Винни не может быть единственным членом своего племени, который владеет этой мифологией.

— Нет, — ответила Дарла. — Однако она может принадлежать к касте избранных, к тайному ордену, каких много и у примитивных человеческих племен.

— Я понял, что ты имеешь в виду. Тогда почему экзопологи не пронюхали до сих пор про это?

— Отсутствие основных полевых исследований, — объяснила Дарла. — Весьма трудно получить разрешение что-нибудь изучать на Оранжерее.

— И мы знаем, почему это так, — сказал Ван. — Власти не хотят никаких научных подтверждений тому факту, что Читы по-настоящему разумны и заслуживают защиты.

Шаги, шаги…

— Но до каких пор эти сведения останутся тайной?

— Я не тревожусь насчет этого, — сказал Ван, — я сомневаюсь, что власти когда-нибудь снимут фактический запрет на полевые исследования в области экзопологии на Оранжерее до тех пор, пока планета остается источником лекарств от старения. Разумеется, всегда можно ожидать, что случайно что-нибудь выйдет наружу, но это рассчитанный риск.

И снова какая-то тень пересекла мое поле зрения.

— Кори, у тебя могут быть свои сомнения относительно карты Винни, а у меня есть свои сомнения насчет того, самый ли лучший это способ предотвратить эту карту от того, чтобы ее стали распространять. Я имею в виду вопрос парадокса.

— Ты все еще думаешь, что мы можем что-нибудь сделать в земном лабиринте, там?

Ван вздохнул.

— Нет, полагаю, что нет. Из того, что Дарла сказала мне, я понял, что Григорий был отнюдь не ближе к тому, чтобы найти карту, чем мы сами. Вот почему он отправился в погоню за Джейком. Правильно, Дарла?

— Григорий никогда не считал, что карта не относится к области мифов, — сказала Дарла. — Но совершенно справедливо, карта находится в руках диссидентов. Джейк, можно сказать, просто отдал ее им в руки тогда, когда плюхнул ее на стол члена Ассамблеи Миллер.

— А почему, черт побери, он именно это и сделал? — подивился Уилкс, обращаясь больше к себе самому, чем к кому-нибудь другому. — Во всяком случае, это было после того, как он вернулся из своего… похода, героического путешествия, обратно из прошлого, или из будущего, или куда он там отправлялся в прошлом-будущем.

Уилкс снова стал расхаживать.

— Но Миллер в психушке, правильно?

— У нее нет карты, и она не знает, где карта, — сказала Дарла. — Но теперь с карты наверняка сняли копии и сделали это не один раз, а сто. Невозможно сказать, в руках скольких людей она теперь находится.

— Вот почему, — сказал с нажимом Уилкс, — мы делаем все так, как делаем. Оставьте Джейка здесь, перехватите его и возьмите карту — и она никогда не попадет обратно в земной лабиринт. Все вернется к тому распорядку, каким шло раньше.

— Или же вся вселенная исчезнет, а мы вместе с ней, — сказал мрачно Ван.

— В этом случае, мы так никогда и не узнаем, что нас убило. Смерть настолько безболезненная, что о такой можно просто мечтать. Но это сомнительно. Парадокс встроен в Космостраду, если вы верите в легенды так, как я в них верю. Вселенная может легко пережить парадокс или даже парочку.

— Но ведь… это же случилось, уже случилось, — настаивал Ван, которого невозможно, видимо, было убедить. — У них есть карта. Я просто не вижу, как мы можем изменить этот незыблемый факт. До тех пор, пока карта есть у диссидентов и нет ее у властей, все в порядке. Зачем вмешиваться в это?

— Как ты можешь так думать, когда, по меньшей мере, двенадцать вожаков диссидентов были арестованы всего несколько дней назад? Власти постепенно сужают кольцо, Ван.

— Да, наверное, так оно и есть, — сказал потерянно Ван. — Я все-таки надеялся вопреки надежде, что нам удастся избежать всего этого.