Джон Ченси – Дорогой парадокса (страница 51)
— Дебби, — поправила она. Она прошептала мне на ухо: — Ненавижу это имя!
— Которое?
— Да оба, если быть честной. Дебби просто сильнее, чем первое.
— Оно тебе идет.
Вскоре уже все было сказано. Я последний раз посмотрел на Землю, на земное солнце, которое показывало свой лик новому дню, на траву и деревья, на добрые небеса колыбели человеческого рода.
И потом я оставил это время и этот мир.
Земля уменьшалась в наших иллюминаторах, пока Кларк выводил корабль из гравитационных вихрей солнечной системы в глубокий космос, чтобы, как он выражался, можно было бы сделать «хороший чистенький прыжок».
— Куда теперь? — добавил он. — Обратно на Микрокосмос?
— Пока что нет, — сказал я. — Нам надо где-нибудь выбросить Карла. И чем скорее, тем лучше.
— С ним все будет в порядке, транквилизатор, похоже, справился со своей задачей. А что ты имел в виду, говоря, что надо его где-нибудь выбросить?
— Послушай. Это ведь пространственно-временной корабль, правильно?
— Правильно.
— Мы можем отправиться не только куда угодно, но и когда угодно, верно?
— Ну, более или менее. Существуют и определенные ограничения, конечно.
— Можем мы прыгнуть примерно на сто пятьдесят лет вперед и бросить его где-нибудь на Космостраде?
— Просто где попало?
— Ну, хорошо бы в земном лабиринте.
— Ладно, на здоровье. Просто примерно покажи мне какую-нибудь планетку, и я направлюсь прямо к ней.
Брюс помог ему найти такую планету. Мы выбрали Омикрон Эридана-2, а Кларк получил ее координаты из астрономических данных земного лабиринта, которые были заложены в его маленьком, но мощном мозге робота.
Мы выбрали дату примерно за год до той, когда я встретил Дарлу на Космостраде. Все пойдет по плану.
Кларк спросил:
— Вы все тут выйдете?
— Нет, только Карл. Мы поедем на Микрокосмос с тобой.
Дарла отвела меня в сторону.
— Джейк, ты понимаешь, что, если бы мы тут сошли, Парадокс был бы завершен? Ты окажешься в земном лабиринте раньше, чем ты уехал — раньше, чем все это произошло. Тебе не кажется…
— Нет, Дарла. История еще не закончилась. Мне надо вернуться обратно и вернуть Сэма.
Она кивнула и больше не возвращалась к этому вопросу.
Мы тщательно продумали, как лучше выпустить Карла на Космостраду. Наш Карл — Карл первый — пытался описать свои приключения, которые шли сразу вслед за похищением. Но его воспоминания о том, что происходило на борту корабля, были весьма расплывчаты — если не сказать еще сильнее. Это очень точно соответствовало тому, как шли дела у Карла второго, который в настоящий момент валялся на сиденье своего волшебного шевроле в маленьком грузовом отсеке. Он был почти в кататонии, причем трудно было сказать, было ли это результатом действия транквилизатора или травмой от похищения.
Видимо, и то и другое подействовало слишком сильно, что меня и беспокоило.
Карл первый говорил, что Прим разговаривал с ним во время пребывания на корабле. Мы заставили Кларка несколько раз имитировать голос Прима, разговаривая с Карлом вторым.
— А что мне ему сказать? — потребовал ответа Кларк.
— Успокаивай его. Разговаривай с ним по-доброму. Создай хорошее впечатление.
— Ладно, замечательно придумали…
Но он послушался нас. У нас не было ни малейшего понятия, насколько до Карла дошло, что ему говорили. Однако у меня было такое чувство, что дошло.
По рассказу Карла выходило, что, когда туман у него в голове рассеялся, он обнаружил себя в машине на Космостраде. А когда он в первый раз увидел портал, он почему-то знал, что это такое и как сквозь него проскочить.
Кларк раздумывал над этим вопросом. Потом сказал:
— Я могу изобразить нечто похожее на обучение во сне, немного модифицировав луч транквилизатора. По-моему, получится.
Я спросил:
— Тебе понадобятся какие-нибудь приборы или инструменты, чтобы это сделать?
— Ты все время мыслишь параметрами обычной технологии. Это не такая простая задача, но это не тот вопрос, который можно решить копанием в каких-нибудь проводах или вообще в чем-то физическом. По крайней мере, не на уровне обычных предметов. У этого корабля есть возможность перепрограммировать свои вспомогательные механизмы для любой требуемой задачи, разумеется, в определенных пределах. Поверь мне.
— Разумеется, верю, — ответил я. — Ты просто необыкновенно располагаешь к доверию. От тебя так и веет надежностью.
— Так и веет, говоришь? Придется сменить одеколон.
Поэтому вот так получилось, что мы выпустили Карла на дороге между мирами искать свою судьбу, которая заключалась в том, чтобы найти меня и отправиться домой. У него ничего не было, кроме его машины, одежды, которая на нем была, и немногим более тысячи универсальных кредиток в золоте (это был весь мой золотой запас — теперь я был гол, как сокол).
Это была убогая планетка, похожая на ком грязи, с низко нависшим небом и скалами грязно-бурого цвета. Но сразу за порталом был Адонис — прелестная планета, с большим населением и весьма цивилизованная. Мы приземлились на Космостраде в нескольких километрах от начала дорожки вхождения в зону портала. Кларк открыл грузовой отсек и выкатил шевроле на дорогу. Карл с минуту сидел на водительском сиденье, потом включил мотор и уехал прочь. Он ни разу не оглянулся.
Шевроле превратился в маленькую леденцово-красную точку и исчез между огромными цилиндрами портала.
Карл проскочил через свой первый в жизни портал и уцелел. Модифицированное Кларком обучение во сне сработало.
— Прощай, Карл, — сказала шепотом Дарла. — Во второй раз — прощай. И удачи тебе.
— Доброго здоровья и доброго пути, — сказал я.
Через пятьдесят прыжков и шесть часов мы добрались обратно до Микрокосмоса. Это не самое плохое время, если принять во внимание расстояние. У нас заняло больше времени добраться до Земли, начав примерно с орбиты Плутона. Однако Кларк извинился за долгий путь. Вернее, он не то, чтобы извинился. Когда Дарла или я забредали в рубку управления посмотреть, как идут дела, он виновато таращился на нас и бормотал что-то в свое оправдание.
— Все время на какие-то ухабы наезжаю, — жаловался он, — они мне портят все расчеты. Временно-пространственный континуум не везде одинаково гладкий, понимаете.
— А я и не говорил, что он везде гладкий, — отвечал я.
— Надо все делать очень аккуратненько, — продолжал он, — мы же не хотим вернуться раньше, чем уехали. Я уже по горло сыт от такой чепухи.
— Я вполне с тобой солидарен, — отвечал я.
В конце концов мы туда добрались. Кларк сделал корабль прозрачным, так что мы смотрели, как маленькое странное облачко звезд растет и растет, пока не превращается в странный звездный шарик, окружающий рельефный диск Микрокосмоса. На стороне, где стоял Изумрудный город, был день.
Все внизу казалось страшно мирным. Никто ничем в нас не швырялся, никакие умопомрачительные загадки не гнались за нами, когда мы гладко входили в атмосферу и пронеслись по небу к Изумрудному городу. Поверхность планеты, похожая на лоскутное одеяло, скользила под кораблем, как быстро разматываемая карта. Кларк побил все рекорды скорости и едва не напугал нас до смерти. Похоже было, что Кларк собирается врезаться в одну из декоративных крепостных стен, что окружали замок и выходили на долину, но в последний момент он чуть приподнял корабль и устремился прямо ко входу в замок. Снова вильнув, мы пронеслись между двумя башнями и со скрежетом замерли над третьей. Купол башни раскрылся, как цветок, навстречу утренней заре, и мы спустились в башню, приземлившись на пол, на вымощенную плитками ровную поверхность. Купол закрылся. Приехали.
Кларк вздохнул и снял свои коротенькие пальцы с панели управления. Его узкие плечи поникли.
— Если бы я был из плоти и крови, я сказал бы, что вымотан до предела. А так мне понадобится только, двухдневная перезарядка.
— Здорово ты вел корабль, Кларк.
— Спасибо. Мне показалось, что надо торопиться так, будто за тобой черти гонятся. Похоже, что тут заключили перемирие, но нельзя сказать наверняка.
Я закрыл тяжеловоз, велел Брюсу следить за порядком, и мы вышли из корабля.
— Джейк, — сказал Кларк, когда мы шли к ближайшему спуску вниз. — Мне кажется, тебя ожидает небольшое потрясение.
Я остановился.
— Что такое?
— Ну, это насчет Сэма. Он больше не компьютер. Он живой, Джейк. Он совершенно живой.
19