Джон Ченси – Дорогой парадокса (страница 17)
— Прим, — сказал Роланд, — тогда понятно, почему он называет себя Прим. Вероятно, он примарное устройство ввода-вывода.
— В этом есть капелька смысла, — сказал, кивая, Шон.
— Хорошая догадка, Роланд, — сказал я.
Я встал, перейдя из шезлонга, наклоненного под странным углом, на удобное пышное кресло.
— Весьма проницательная догадка.
— А что у нас еще есть, кроме догадок?
Юрий сказал:
— По крайней мере, у нас есть рабочая гипотеза.
— Ладно, будем считать, что по сути дела мы тут имеем дело с компьютером. То есть, гипотетически. Что это нам дает?
— Кто-то должен был его запрограммировать, — сказал Лайем.
— Не обязательно, — сказала Дарла. — Даже у нас есть самопрограммирующиеся компьютеры.
Лайем почесал бороду и смущенно кивнул.
— Да, правильно подмечено.
— Значит, — сказал я, — этот компьютер, который может стоять здесь, в Изумрудном городе или где-нибудь в окрестностях, весьма явно не имеет лица. Аноним, так сказать. Гипотетически.
— И, — добавил Роланд, — гипотетически, но тут всем заправляет.
— Вероятно. Следующий вопрос: что он вообще тут делает? Что ему надо? От нас, в частности?
— Е.У. и Т.О., — сказал Карл.
— Что? — переспросила, нахмурившись, Сьюзен.
— Неважно.
— Что он сказал?
— Ежедневный уход и техническое обслуживание, — сказал я. — Помощь. Мы ему нужны. Это понятно из его поведения. Однако то, как разговаривает Прим, наводит на мысль, что ему чего-то не хватает. Это ты имел в виду в своем замечании, Карл?
Карл мрачно посмотрел на меня.
— Я и ломаного гроша не знаю про компьютеры. Там, на Земле, я даже никогда не видел компьютера. Я знаю, что на Космостраде они везде. Маленькие штучки. В них вставляются такие вот пластиночки, как та, что у тебя в руке — и они все, что хошь делают. Там, на Земле… Я хочу сказать, когда я покинул Землю, компьютеры были страшно огромными машинами, почти как здания, и в них вертелись всякие колесики, шестеренки и вспыхивали лампочки. Когда меня принимали в Калифорнийский государственный университет, то нам рассылали всякие анкеты, ты их должен был заполнять, а карточка IBM гласила: «Не сгибать, не рвать, не скручивать». Это все, что я знаю про компьютеры.
— Калифорнийский университет… «Ай-Би-Эм»… — сказал Джон, перекатывая эти слова на языке. — Джейк? Ты знаешь, про что такое он говорит?
— Ну, Калифорнийский университет… звучит знакомо.
— Университет в Калифорнии, — сказал Карл, — а вторая аббревиатура означает «Интернешнл Бизнес Машинз». Такая фирма. У меня дядя работает в этой фирме.
— Ну да, конечно, — сказал Джон, вспомнив. — История кибернетики, я ее изучал на первом курсе в Кембридже. Это американская компания по производству компьютеров.
— Интересно, — сказал Роланд. — Ты сказал, что у тебя была перфокарта от компьютера. Карта? Ты имел в виду?..
— Ну, карточку. Такую, из бумаги.
— Бумаги?
— Картона. Жесткая бумага, а в ней пробиты дырочки.
— Дырки.
Карл кивнул:
— Дырки.
Последовало долгое ошеломленное молчание. Потом Юрий сказал:
— Этот гипотетический компьютер… Я полагаю, нам следует принять, что он — компьютер очень высокого класса.
— Да, уж ему-то не понадобятся ай-би-эмовские карточки с дырками, — сказал я.
Юрий рассмеялся.
— По всей вероятности, нет.
— К черту все, — вдруг сказал Карл, вскакивая на ноги. Он вышел из комнаты.
Сьюзен минуту смотрела ему вслед, потом спросила:
— Это я сказала что-то бестактное?
Лори измученно посмотрела на нее:
— Мне кажется, он тоскует по дому.
— Бедняга. Мы все тоскуем.
— Ему не хочется оставаться тут.
— Это все безумно, — пробормотала Сьюзен.
— Что именно безумно? — спросил я.
— Всего только вчера мы все отдали бы отрубить себе правые руки, лишь бы попасть домой. Месяцами мы гоняли по всей вселенной — в буквальном смысле! — впутываясь в самые нелепые и дикие истории, в такое дерьмо, простите за выражение, а теперь, когда мы можем в любой момент отправиться обратно домой, куда только захотим, мы сидим тут и спорим, надо ли нам вляпываться в какой-то самый дурацкий план, который только существует и существовал!!! По-моему, нам надо срочно звонить нашим психиатрам.
— Мой психиатр — Сэм, — сказал я. — Кстати, я кое о чем вспомнил. Он наверняка считает, что все мы померли. Мне надо было бы связаться с ним еще прошлой ночью, но… — я вытащил ключ от Сэма и включил его. Ничего, кроме статического электричества. — Нет никакой возможности связаться через километровую толщу чистой скальной породы. Придется мне спуститься вниз, в гараж.
Карл ворвался в комнату с таким лицом, словно он повстречал нечто страшное и большое в темном переулке. Он остановился, потом смущенно огляделся.
— Ей-богу, на минуту перепугался так, что чуть не описался.
Он показал пальцем себе через плечо в направлении Г-образного коридора, который соединял наши комнаты. Оттуда доносились шлепающие и шаркающие звуки — кто-то шел к нам.
— Погодите, пока сами не увидите.
В комнату вошел снарк.
— Привет, — сказал он, — ребята.
Я упал со стула. Мне показалось, я даже завопил.
Он был не такой высокий, как мне запомнилось, хотя он возвышался на добрых два с третью метра над полом. Помесь жирафа и кенгуру. У этого существа были два воронкообразных уха, которые свисали с морды, похожей на морду очень большой собаки. Большой и очень-очень странной. Две совершенно подвижные и гибкие передние лапы — скорее руки, — причем на каждой по четыре пальца. Руки свисали с узких, покатых плеч. Он шел на двух тощих, как у птицы, ногах с узкими четырехпалыми ступнями. Ярко-желтая его кожа выглядела как винил, блестящий и неподвижный, на коже были розовые и фиолетовые пятна. Глазки были маленькие и круглые, они смотрели почти по-человечески, и от этого становилось не по себе.
Существо огляделось вокруг, потом посмотрело на меня. Я посмотрел на него с пола, куда свалился.
— Чтой-то такое с ним? — спросило существо и посмотрело на всех нас. Комната была полна изумленных человеческих существ. — Чтой-то с вами всеми?
Голос у существа был высокий, почти женский.
Джон первым попытался заговорить.
— Кто… кхм-м-м… кто вы?
— Твой слуга покорный, голубчик. Есть какие-нибудь возражения?
Существо посмотрело поверх наших голов, обвело взглядом комнату.