Джон Брэдшоу – Возвращение домой. Как исцелить и поддержать своего внутреннего ребенка (страница 15)

ИМЯ МНЕ – ЯДОВИТЫЙ СТЫД.

Эта медитация подводит своеобразный итог тому, как ваш замечательный внутренний ребенок получил свою травму. Потеря вашего истинного «Я» – это банкротство вашей души. Чудо-ребенка бросили, и он остался совсем один. Как пишет Алис Миллер в своей книге «Ради вашего же блага»[8], эта травма сильнее боли, пережитой узником, выжившим в концентрационном лагере:

Подвергнутые жестокому обращению заключенные концентрационного лагеря… обладают внутренней свободой в ненависти к своим мучителям. Возможность переживать чувство ненависти – тем более делиться им с другими заключенными – позволяет им не отказываться от своего собственного «Я»… Дети такой возможности лишены. Они не должны ненавидеть своего отца… они не могут ненавидеть его… Они боятся потерять его любовь в результате… Таким образом, в отличие от заключенных концлагерей, дети вынуждены противостоять мучителю, которого любят.

Ребенок продолжает жить в мучениях, пассивно страдая или активно протестуя, отыгрывая пережитый опыт вовне или проецируя его на себя, выражая себя единственным известным ему способом. Исцеление этого ребенка – первый шаг на пути нашего возвращения домой.

Притча

Почти трагическая история доброго эльфа

Давным-давно жил-был добрый маленький эльф. Это был очень счастливый эльф. Он был умен, любознателен и знал секреты жизни. Например, он знал, что любовь – это выбор, что любовь – это тяжелый труд и единственный путь в жизни. Он знал, что может создавать волшебные вещи и что его уникальная форма магии называется творчеством. Маленький эльф знал, что пока он по-настоящему творит, в мире не будет насилия. И он обладал величайшим секретом из всех – что он был кем-то, а не ничем. Он знал, что он есть и что это бытие было всем. Это был секрет, который он так и называл: «Я есть». Создателем всех эльфов был Всевышний Я ЕСТЬ. Он всегда был и всегда будет. Никто не знал, как и почему это было истиной. Просто Всевышний Я ЕСТЬ был безусловно любящим и созидающим.

Другим самым важным секретом был секрет равновесия. Секрет равновесия означал, что вся жизнь – это союз противоположностей. Нет жизни без физической смерти, нет радости без печали, нет удовольствия без боли, нет света без тьмы, нет звука без тишины, нет добра без зла.

Крепкое здоровье – это форма целостности. А целостность – это святость. Величайший секрет творчества заключался в том, чтобы уравновесить дикую и бушующую творческую энергию с формой, которая позволяет этой энергии существовать.

Однажды нашему милому эльфу, которого, кстати, звали Джони, открылся еще один секрет. И этот секрет немного напугал его. Секрет заключался в том, что он должен был исполнить одну миссию, прежде чем получить возможность творить вечно. Ему пришлось поделиться своими секретами со свирепым племенем неэльфов. Видите ли, жизнь эльфов была настолько хороша и прекрасна, что секретами своего волшебства они должны были делиться с теми, кто об этом ничего не знает. Доброта всегда хочет делиться собой. Каждой семье свирепого племени неэльфов был дан свой эльф. Неэльфийское племя называлось Келовечи. Келовечи не ведали тайн и секретов. Они часто растрачивали себя впустую. Они беспрестанно работали и, казалось, чувствовали себя живыми только тогда, когда что-то делали. Некоторые эльфы называли их Деятелями. Они также убивали друг друга и развязывали войны. Иногда на спортивных мероприятиях и музыкальных концертах они затаптывали друг друга до смерти.

В семью Келовечей Джони попал 29 июня 1933 года в 3:05 утра, не имея ни малейшего понятия о том, что его ждет. Он еще не знал, что ему придется использовать каждую частичку своего волшебства, чтобы раскрыть свои секреты.

Когда он появился на свет, Келовечи дали ему имя Фаркуар. Его мать была красивой 19-летней принцессой, которая мечтала творить. Но на ней лежало странное проклятие. Проклятием была неоновая лампочка, установленная прямо посередине ее лба. Всякий раз, когда она пыталась веселиться, играть или просто быть, лампочка тут же начинала мигать и говорить странным голосом: «Выполняй свой долг». Она не могла просто ничего не делать или жить спокойно. Отец Фаркуара был невысоким, но красивым королем. На нем тоже лежало проклятие. Его повсюду преследовала его злая мать-ведьма по имени Харриет. Она жила у него на левом плече.

Когда он пытался просто быть, она вопила изо всех сил. Харриет всегда заставляла его что-то делать.

Чтобы Фаркуар мог поделиться с родителями и другими людьми своими секретами, им нужно было замолчать и перестать делать, причем на довольно продолжительное время, чтобы увидеть и услышать его чудеса. Но они не могли сделать этого: мама из-за неоновой лампы, а папа из-за Харриет. С момента своего появления на свет Фаркуар был совсем один. Поскольку у него было тело Келовеча, то и чувства у него были тоже как у всех Келовечей. И из-за того, что все его бросили, он чувствовал ярость, глубокое разочарование и боль.

Он был прямо перед ними, добрый и маленький эльф, который знал величайший секрет Я ЕСТЬ, но никто не хотел его замечать. Он обладал животворящими тайнами, но его родители были настолько поглощены выполнением своего долга, что не могли учиться у него. На самом деле его родители были настолько сбиты с толку, что думали, что их работа – научить Фаркуара выполнять свой долг. Всякий раз, когда он не выполнял то, что они считали его долгом, они наказывали его. Иногда они игнорировали его, запирая в комнате. Иногда они его били и кричали. Фаркуар больше всего терпеть не мог крики. Он был готов вынести одиночество, он был готов перетерпеть побои, но крики и бесконечные наставления о его долге проникали настолько глубоко, что угрожали даже его нежной эльфийской душе. Сразу нужно сказать, что убить душу эльфа невозможно, потому что она является частью Всевышнего Я ЕСТЬ, но ее можно настолько глубоко ранить, что будет казаться, что ее больше не существует. Именно это и случилось с Фаркуаром. Чтобы выжить, он перестал пытаться рассказать отцу и матери о своих чудесах и секретах и вместо этого стал стараться угодить им, выполняя свой долг.

Его отец и мать были крайне несчастливыми Келовечами. (На самом деле большинство Келовечей, которым не открылись секреты эльфов, живут несчастливо.)

Отец Фаркуара был настолько измучен Харриет, что направлял всю свою энергию на поиски магического зелья, которое помогло бы ему ничего не чувствовать. Но магическое зелье вовсе не было волшебным. В действительности оно лишило его творчества. Отец Фаркуара был похож на «ходячего мертвеца». Через некоторое время он даже перестал приходить домой. Сердце Фаркуара было разбито. Понимаете ли, любому Келовечу нужна любовь как отца, так и матери, чтобы позволить эльфу, живущему в его теле, раскрыть свои секреты другим.

Фаркуар был потрясен, что отец бросил его. И, поскольку отец не мог больше помогать матери, неоновая лампочка у нее во лбу замигала еще ярче. А это означало, что на Фаркуара стали кричать и наказывать еще сильнее. Когда ему исполнилось двенадцать, он забыл, что он эльф. Несколько лет спустя он узнал о магическом зелье, которое использовал его отец, чтобы заглушить голос Харриет. В четырнадцать лет он начал пользоваться им постоянно. К тридцати годам его пришлось увезти в больницу Келовечей. Находясь в этой больнице, он услышал тоненький внутренний голосок, призывающий его очнуться. Голос, который заставил его проснуться, был «истинным» голосом его эльфийской души. Знаете ли, как бы плохо ни было, эльфийский голос всегда будет звать Келовеча, чтобы отпраздновать с ним величие его истинного «Я». Джони никогда не сдавался, он никогда не прекращал попыток спасти Фаркуара. Если вы из племени Келовечей и читаете сейчас эти строки, пожалуйста, помните следующее: в вас живет эльфийская душа, которая будет всегда пытаться вернуть вас к вашему истинному «Я».

Когда Фаркуар лежал в больнице, он наконец услышал голос Джони. И это изменило его жизнь. Но это уже начало другой, лучшей истории…

Часть II

Исцеление вашего раненого внутреннего ребенка

В сказаниях и мифах возвращение домой всегда представляет собой драматическое событие: играют оркестры, откормленного теленка забивают и подают на стол, и все вокруг ликуют и празднуют возвращение блудного сына. В действительности же возвращение нередко происходит постепенно, без лишней драмы, без каких-либо внешних событий, знаменующих собой окончание пути. Дымка в воздухе рассеивается, и мир обретает ясность: поиски завершаются, беспокойство уступает место удовлетворению. Ничего вокруг не изменилось, но все уже никогда не будет таким, как прежде.

Введение

Слова Сэма Кина – это точное отражение сути той работы, которую вам предстоит проделать. Когда вы закончите, оркестры играть не будут, вы не услышите звука фанфар и вряд ли кто-то закатит в вашу честь банкет. Однако, если вы потрудитесь на славу, вы сможете пригласить своего внутреннего ребенка на ужин и послушать вместе музыку, которая нравится вам обоим. Вы станете более спокойным и умиротворенным.

Исцеление вашего внутреннего ребенка – это опыт, подобный практике дзен. Дети – прирожденные мастера дзен, их мир меняется каждую минуту. Для чудо-ребенка любознательность естественна. Жизнь – это тайна, которую стоит прожить. Возвращение домой – это возвращение к своему естеству. И это не является чем-то грандиозным и драматичным: это то, какой жизнь попросту должна быть.