Джон Браннер – Всем стоять на Занзибаре (страница 122)
– Я надеялся повидать тут знакомых. Правда, их немного, но, говорят, Чад здесь, и, разумеется, скорее всего, Элиу тоже?
– Я договорился с Элиу, что ты заедешь к нему сегодня вечером, думал, ты захочешь поздороваться. Конечно, он очень занят, но уж время пропустить вместе стаканчик выкроит. А что до Чада, то он поехал куда-то в глубь страны, проверять какую-то теорию, которую выдала одна из его исследовательских групп. Я сделаю, что смогу, чтобы вас свести, но проще пытаться голыми руками поймать рыбу…
И не переставая болтать, Норман провел Дональда в купол.
Экскурсия обернулась для Нормана сущим кошмаром. Он не предполагал в Дональде подобной перемены и в любую секунду ждал новой нелепой вспышки. Напрасно. И все же, не зная, какую форму приняло заболевание, он, готовясь к ней, все время был в напряжении. К тому времени, когда пора было звонить в посольство и встречаться с Элиу, он почти совсем вымотался.
На осмотр купола и котлована с ним отправился и Гидеон, что было большим подспорьем: иными словами, бремя разговора несли двое, и он мог отдохнуть, пока снова не всплывет какая-нибудь связанная с проектом тема. Приехав к Элиу, они некоторое время болтали о пустяках: о положении в Бенинии, о состоянии здоровья президента Обоми, об успехах проекта, но наконец – и это было совершенно неизбежно – Дональд снова заговорил о Чаде Маллигане, и тут Элиу переглянулся с Норманом.
– Боюсь, я сам точно не знаю, чем он занят, – сказал посол. – Норман, формально ты его босс, можешь объяснить?
– Он как будто проводит всестороннее социологическое исследование страны. – Норман пожал плечами. – Он убежден, что говорил правду, когда сказал Салманасару о неизвестной силе, действующей среди этого народа, и теперь отправился ее искать.
– А когда найдет, что он собирается с ней делать? – внезапно враждебным тоном спросил Дональд. У Нормана мурашки побежали по спине, и ответ он попытался дать как можно более мирный:
– Ну, думаю, об этом придется спросить его самого.
– Он собирается использовать ее, чтобы изменять людей?
Смущенное молчание.
– Конечно, и сам Чад изменился с тех пор, как я с ним познакомился, – наконец сказал Элиу. – Поначалу он показался мне хвастливым алкоголиком, но сейчас, узнав его лучше, я думаю, что это просто была горечь человека отверженного, а здесь, когда у него появилось дело, которое занимает его целиком, он просто переродился.
– И меня тоже заставили переродиться, – громко сказал Дональд. – Я вам об этом рассказывал?
Из угла, в котором молча сидел в полном одиночестве, Тони сказал:
– Ну же, мистер Хоган, если вы будете продолжать, мне придется…
– Впихнуть в меня транк и увезти! – оборвал его Дональд. – Застегни варежку, ладно? И с чего они возомнили, будто мне полегчает, если через плечо мне вечно будет заглядывать такой тупой чувак, как ты… Ну да о чем я говорил? Это же посол траханых США, не забыл? – А потом, обращаясь к Элиу, на одном дыхании продолжал: – Думаю, про опустошение вы знаете. Эти сволочи именно так со мной поступили. Натаскали убивать людей. Их стараниями я в конце концов перестал быть Дональдом Хоганом. С другой стороны, мне кажется, я имею право носить это имя, потому что сам Дональд мертв. Понимаете…
Элиу и Гидеон обменялись изумленными взглядами, но тут внезапно снаружи донесся шум.
– Прошу прощения, Дональд! – с облегчением сказал Элиу. – Гидеон, посмотри, в чем там дело, ладно?
Лишившись аудитории, Дональд принялся рассматривать лежащие на коленях ладони, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.
Из-за двери, которую Гидеон оставил полуоткрытой, знакомый голос проревел:
– Плевать! Да хоть бы он развлекал там царицу, мать ее, Савскую! Мне нужно поговорить с Норманом Хаусом!
– Это же Чад! – Дональд поднял голову.
– Верно, – пробормотал Норман и пошел к двери.
Оказалось, в фойе Чад натолкнулся на двух младших чиновников, чрезмерно приверженных дипломатическому протоколу. Увидев Нормана, он оттолкнул их со своего пути и влетел в комнату.
– Привет, Элиу! Дональд!!! Господи, ты-то откуда взялся? Не важно, расскажешь через минуту. Норман, я должен был сразу тебя найти и все выложить.
Он победно упер руки в бока, ноги расставил на ширине плеч.
– Норман, дружище, похоже, мы наконец нашли решение!
– Что? – Норман едва не подпрыгнул в кресле. – Ты…
– Готов поклясться. Во всяком случае, с учетом нынешних данных. Элиу, можешь попросить, чтобы один из твоих шестерок принес мне выпить? Да пусть стакан будет побольше! Думаю, это стоит отметить!
Ногой подтащив к себе пустой стул, он плюхнулся на него с довольной улыбкой.
– Ну и что это? – подстегнул Норман.
– Мутация.
Секунду-другую все молча обдумывали сказанное. Дональд, раздраженный, что перестал быть центром внимания собравшихся, которые слушали его, пока не ворвался Чад, сказал:
– Это означает, что грядут перемены. Я собирался рассказать, что сделали, чтобы изменить меня. Они…
– Дональд, помолчи, ладно? – рявкнул Чад. – Мне не терпится рассказать Норману добрые новости. Думаю, шутка как раз в его духе.
Дональд воззрился на него изумленно. Он, похоже, отвык от того, что ему приказывают заткнуться. Тем не менее, пожав плечами, он послушно умолк.
– Вот спасибо! – Чад забрал предложенную выпивку и отхлебнул добрую половину. – Ну, по сути, произошло следующее… Рассказываю ради Дональда, Элиу и, может быть, Гидеона, которые не слышали? Или слышали?
Качание головами.
– Я посадил за работу десяток социологов, психологов и антропологов, и ни одна группа не смогла сказать мне чего-нибудь, чего бы я и сам не знал. Поэтому я решил: черт, может, все дело в еде, и заставил Нормана нанять мне диетологов, а потом подумал о внутреннем коде, а не только о внешнем окружении, и настоял, чтобы он нашел мне пару генетиков и…
– И тем самым единолично сумел пустить под откос мой бюджет по кадрам на год вперед, – вздохнул Норман.
– Несколько месяцев назад ты говорил, что важнее этого нет ничего на свете. А если ты снова взялся скаредничать, я и знать об этом не хочу. Так вот… Давным-давным-давно, в самом начале, я решил, что не смогу координировать работу этой оравы сам, поэтому попросил дать мне синтезатора, чтобы он все увязывал воедино, но Норман мне нашел его только позавчера. Подумать только! Одного! Когда мне бы нужна была дюжина, и тогда все закончилось бы за каких-то…
– Борода Пророка, Чад! Я сделал для тебя что мог! Я же сказал…
– Да помолчи же, Норман. Не будь таким обидчивым! Я ни в чем тебя не виню, просто рассказываю, как было дело. Ну так вот, как только я заполучил этого чувака, то свел его с генетиками, которые больше других достали своих академиков по университетам, и они устроили потрясный мозговой штурм на целую ночь. Я высидел до конца… ни за что на свете такого бы не пропустил. И они пришли к ряду выводов.
Во-первых, шинка считают, что убивать кого-то – в любых обстоятельствах! – неправильно.
Во-вторых, практически все остальные сообразуются с обстоятельствами, иными словами, так не считают. Говорят, мол «не убий», а потом слетают с катушек и разбивают пару-тройку голов.
В-третьих, местная ситуация – классический пример синдрома перенаселения: нищета, приток иностранцев, которые забирают себе жирный кусок и без того маленького пирога, нехватка частной жизни, нехватка собственности и все в таком духе. Согласен, Порт-Мей – единственный крупный город в стране, но, даже по самым благоприятным оценкам, он на двадцать процентов превышает предел плотности населения, а потому при нынешнем образе жизни здесь неизбежно наблюдались бы насилие и вандализм.
В-четвертых… Я не обсчитался? Да к черту счет! Мой синтезатор просветил генетиков по части триггеров. Сечете? Я вижу непонимание на лицах. Триггер – это все, что вызывает резкий всплеск эмоций. Это может быть оскорбление или вид снимающей одежду терки, или фетиш, или темный круг вокруг соска, который вызывает реакцию кормления, да много чего. А также – и это много важнее – это может быть
Рисовали когда-нибудь графики продаж дезодорантов по сравнению с продажами коммерческих афродизиаков? Один мой друг однажды нарисовал. Они идут практически параллельно. Лобковые волосы нам даны не без причины: они накапливают возбуждающий запах и вызывают рефлекторную реакцию.
Но мы не могли бы обойтись без дезодорантов, потому что остальные запахи тела тоже играют роль триггеров. Запах другого самца, предпринявшего значительное физическое усилие, – это триггер территориально-агрессивной реакции. Грубо говоря, он показывает, что издалека прибежал соперник и мне следует вышвырнуть его из своих угодий. Все до единой плотно населенные области на планете, какие я изучал, использовали маскирующие ароматы для подавления этих реакций, а потом прибегали к препаратам с эротическими ароматами вроде мускуса. Нужно же было восстановить рефлексы, подавленные искусственными запахами.
Мужчины на войне неделями или месяцами носят, не снимая, одну и ту же одежду, и у них нет шанса ни помыться, ни переодеться. Оказавшись в оцеплении, они ломаются не только из-за отчаяния и страха, но и потому что окружены другими самцами, сражаться с которыми им не положено. Запах накапливается и… бах!