Джон Браннер – Овцы смотрят вверх (страница 73)
– И что? – совершенно спокойно спросил Роланд.
– У него гепатит. Острый. Температура около сорока. Кроме того, диарея – от энтерита или дизентерии, как я полагаю. Нужно дождаться посева. Это – основное.
– А что в остатке?
Это прозвучало как приказ.
Доктор вздохнул и облизал губы.
– Ну что ж… Небольшие проблемы с кожей. Импетиго. В трущобах – обычное дело. Глаз воспален, вероятно, конъюнктивит. Этого добра там тоже хватает. Язык обложен и распух. Это кандидозный стоматит. Ну и, кроме того, вши и блохи.
Маска на лице Роланда Бамберли поплыла и взорвалась.
– Вши? – едва не задыхаясь, произнес он. – Блохи?
Доктор посмотрел на него с горькой улыбкой.
– Было бы чудом, если бы я их не увидел, – сказал он. – Ими заражены тридцать процентов всех зданий в центре, и у мелких тварей стойкий иммунитет ко всем инсектицидам, включая нелегальные. Думаю, и гепатит, и энтерит нам антибиотиками тоже не взять. Сегодня это – общее место.
Лицо Бамберли превратилось в серую маску.
– Что-нибудь еще? – спросил он голосом человека, который, не имея иных способов выпустить пар дурного настроения, готов вот-вот сорваться в драку.
Доктор колебался.
– Выкладывайте все! Что там у него еще?
Словно рашпилем прошлись по дереву.
– Хорошо, – кивнул доктор. – У парня гонорея, в достаточно острой форме, и, если у него есть уретрит, это укажет на наличие спирохеты в мочеиспускательном канале. То есть на сифилис. Хотя мы должны подождать результатов анализа по Вассерману.
Последовало долгое молчание. Наконец Бамберли сказал:
– Они хуже животных! Люди так жить не могут!
– У них выбора нет! – покачал головой врач.
– Как это нет выбора? Вши, блохи, венерические болезни! Выбор всегда есть! – прорычал Бамберли.
Доктор пожал плечами. Вопиющая глупость – спорить со столь богатым человеком, каковым был этот Бамберли. С тех пор как умер его брат, Роланд ни в чем не нуждался – все состояние Джейкоба перешло к нему, так как приемные дети умершего не могли претендовать на наследство.
Равно как и Мод.
– Могу я его увидеть? – спросил через некоторое время Бамберли.
– Нет, сэр. Мы его усыпили – он просто обязан отдохнуть, хотя бы сутки. Кроме того, комбинация лекарств, которые мы ему дали, должна лишить его способности ясно соображать.
– Но ведь антибиотики… – начал Бамберли, подобно ищейке, почуявшей новый запах. В голосе его сквозило подозрение. – Там есть что-то еще! – требовательным тоном произнес он. – Всего вы мне так и не сказали!
– Ну что ж!
Доктор начал терять терпение – он занимался этими Бамберли уже три часа подряд, без всякого перерыва.
– Конечно, мистер Бамберли! Есть кое-что еще! Вы выращивали своего сына в абсолютно стерильных условиях, и у него начисто отсутствует естественный иммунитет. Чего он только не подхватил! Тонзилит! Фарингит! Аллергия на эту долбаную, так называемую чистую еду от «Пуританина». Простые царапины, которые обязательно воспалятся, полные гноя нарывы в заднем проходе. Все эти проблемы могут возникнуть у любого из живущих в тех же условиях, но у вашего сына все осложнено отсутствием иммунитета.
– У любого? – со сталью в голосе спросил Бамберли.
– Абсолютно! И похитители в своем письме сделали упор именно на этом!
Как только последние слова сорвались у него с языка, доктор понял, что зашел слишком далеко. Бамберли вскочил.
– Вы заодно с этими подонками! И не стоит этого отрицать!
– Я ничего такого не сказал!
– Но имели это в виду! – рычал Бамберли. – Можете высказывать свои вонючие трейнитские идеи в каком-нибудь другом месте!
Всего пару секунд в докторе шла борьба между желанием облегчить душу и высказать этому толстосуму все, что он думает, и желанием спасти гонорар и увеличить собственное благосостояние. Он сделал выбор в пользу второго варианта, более разумного – вскоре ему предстоял переезд в Новую Зеландию.
– Я не хотел вас обидеть, – произнес он мягким тоном. – Просто я должен был сказать, что сын ваш не страдает от чего-то… экстраординарного. Его не били, не морили голодом, не пытали. Он обязательно поправится.
Подозревая в словах врача наличие иронии, Бамберли во все глаза смотрел на него, после чего, подумав, спросил:
– Он что-нибудь говорил о своих похитителях?
– Да почти ничего, – ответил доктор со вздохом.
– Вы опять что-то недоговариваете. Но я знаю, как выбить…
– Ну что ж, – проговорил доктор, вновь облизав пересохшие губы. – Он, конечно же, упомянул эту девицу, Китти. Она, по всей видимости, его и лишила девственности.
– Лишила девственности! И кто? Проститутка!
– Но, сэр, он, вероятно, был не против, а даже наоборот! Женщина не может изнасиловать мужчину.
– А другие? Вы уверены в этом?
– А, вот вы о чем!
Доктор почувствовал, насколько ему трудно сдержать усмешку.
– Можете быть совершенно уверенным в том, что ваш сын не был объектом гомосексуальных домогательств.
– В противном случае я поотрывал бы этим ублюдкам головы! – прорычал Бамберли, глядя на часы. – Что еще Гектор успел вам сказать с тех пор, как попал сюда? Давайте, говорите. Полиция заканчивает осмотр места, где его удерживали, и тогда вам уж точно придется все выложить.
Доктор мялся. Наконец он сказал:
– Есть еще одно обстоятельство…
– И какое, черт побери?
– Он постоянно повторял, что его похитил Остин Трейн.
Доктор покачал головой и добавил с сомнением в голосе:
– Вряд ли это так. Скорее всего, это у него от температуры.
Сдвиг в акцентах
Все мы, конечно, знаем, каким отличным подспорьем для тех, кто стремится похудеть, является продукт «Ленабикс», являющий собой идеально сбалансированное сочетание питательных веществ, оздоравливающих витаминов и искусно избранных транквилизаторов! Но приходило ли вам в голову, что наш продукт является отличным ответом на вопрос, который все чаще и чаще приходит в голову современной домохозяйке, у которой нет проблем с избыточным весом? «Чем я могу скомпенсировать дефицит продуктов в доме, особенно в условиях ограниченного семейного бюджета?» Да, ответ только один: это «Ленабикс»! За относительно невысокую цену вы получаете отличный питательный продукт с полным набором необходимых витаминов, и, что самое интересное, «Ленабикс» поможет не только накормить, но и успокоить вашего малыша, если среди ночи он проснется и попросит есть, вернуть ему спокойный, освежающий сон. «Ленабикс» для вас – на все случаи жизни! «Ленабикс»!
И преданы враги мои во власть мою
О, чудесно! Бесподобно, невероятно, фантастика, обалдеть! У Петронеллы Пейдж ни для одной части речи уже не осталось превосходных степеней. И как ей теперь выразить то, что она чувствует? А ведь могла и проворонить свой шанс – не взять трубку, когда зазвонил телефон, а она в этот момент разносила все в пух и прах оттого, что ее дом уже третий раз за месяц подвергли обыску. Господи! Да трейнитов нужно искать там, где они реально обитают, – в трущобах!
И все-таки ей повезло – тем более что на имя Пег Манкиевич сработали самые тонкие струны ее профессиональной памяти, и вот – о-ля-ля! Сам Остин Трейн! Реальный, не самозванец! Вся страна ждала, когда этот человек явится на ее шоу и прервет молчание после сорока месяцев добровольной ссылки. Исследовательский отдел вышел на нее с этой провокативной цифрой –
– Зрители подумают, что ты притащила на шоу самого Иисуса! – шипел Ян Фарли во время обычных перебранок, сопровождающих работу над сценарием шоу.
– И что? Так оно и есть!
Ян умирал и вновь оживал. А что, команда палачей тоже готовится? Но Петронелла не собиралась устраивать распятие во время первого шоу, хотя Ян на это и рассчитывал, и ей пришлось два дня убеждать его, а через него – и Большого Босса в том, что это непрофессионально. Распятие должно состояться во время второго раунда – разве они не слышали о такой вещи, как право на ответ?
Но зацепят ли они зрителя?
Никогда за всю историю телевидения ни один участник шоу не вызывал столь острого интереса. Это касалось и истории «Эй-би-эс», и истории самой Петронеллы Пейдж. Компания шла ва-банк. Готовясь к передаче, они задали исследовательскому отделу два вопроса: сколько человек, узнав, что на шоу приглашен Остин Трейн, собирается смотреть первый раунд, и сколько собирается смотреть второй – из тех зрителей, кто увидит первый раунд или же по какой-то причине его пропустит.
Количество зрителей зашкаливало – в обоих случаях цифра дошла до шестидесяти миллионов.