Джон Браннер – Овцы смотрят вверх (страница 45)
– Не знаю, как все это вынести, – сказала Пег через несколько мгновений, чувствуя на своем плече руку Зены. Смахнув слезы с лица, она посмотрела на умирающий картофель. Этот сорт был отобран путем тщательной селекции; предполагалось, что он будет подкармливаться искусственными удобрениями, обрабатываться инсектицидами, а листья его будут покрыты пластиковой пленкой во избежание избыточного испарения воды. И черт с ним, со вкусом! Главное – вес и внешний вид! Мы полагались на ресурсы природы, но природа нас обманула. Или – мы обманули природу, расхитив ее ресурсы!
– Какое будущее нас ждет, Зена? Несколько тысяч счастливчиков заселят подземные пещеры с кондиционированным воздухом и станут питаться продуктами, полученными на гидропонных фермах? А остальные останутся на отравленной поверхности и будут жить, словно дикие бушмены, глядя, как на их глазах умирают их больные немощные дети?
Пег почувствовала, как вздрогнула Зена. Самая младшая из ее приемных дочерей страдала аллергией и почти все время хрипела, кашляла и задыхалась.
– Мы заставим их услышать нас! – заявила Пег. – Разве не в этом смысл книг, написанных Остином? Нельзя обвинять тех, кто не слышит предупреждений. Виновны те, кто слышит, но не обращает внимания. У меня мало способностей, но одна развита хорошо: я умею складывать слова. Остин исчез, Децимус мертв, но кто-то должен продолжать. Кто-то должен кричать на всех углах, что с нами произойдет. Если мы не возьмемся за ум.
И, уже уходя, сказала:
– Скажи деткам, что я их люблю.
И добавила чуть осипшим от волнения голосом, удивившись самой себе:
– И помни! Я люблю и тебя!
Из глубин земли
Собачьи дни
Господи! Сколько мух!
Остин Трейн остановился, вслушиваясь в жужжание вокруг ближайшей кучи мусора. Мусор здесь не убирали недели три. Все из-за эпидемии: бригады мусорщиков были ополовинены болезнью, а с самого верха проступил приказ – очищать прежде всего те районы, где живут состоятельные горожане; бедняки подождут.
– Ничего себе! – сказал кто-то. – Они швыряют мусор прямо из окон!
Это было действительно так. Все мусорные контейнеры, стоящие на аллее, вдоль которой тянулся ряд четырех– и пятиэтажных домов, были переполнены. Рядом стояли полуразвалившиеся картонные коробки, из которых вытекала всякая дрянь, а сверху располагался еще один уровень отходов – их-то как раз и вышвыривали из окон.
И все это жутко воняло.
Кроме того, повсюду были полчища мух. В прошлом году Остин не видел в Лос-Анджелесе ни одной мухи, это он помнил точно!
Спину ломило, на ногах саднили мозоли, а голова, большинство волос на которой пали смертью храбрых, зудела немилосердно, но неожиданно для себя Остин улыбнулся и даже стал насвистывать веселую песенку, направив свой погрузчик к мусорному контейнеру, который он должен, подцепив, доставить к грузовику, стоящему на главной улице.
– Эй, мистер! – раздалось сверху.
Маленький смуглый мальчик выглядывал из окна на третьем этаже. Типичный чикано. Остин помахал ему.
– Подождите минутку! – крикнул мальчик. – Не уезжайте!
И мальчик исчез. В чем тут дело? Остин пожал плечами и продолжил возню с контейнером. Пробиться вилкой погрузчика к его днищу было непросто – вокруг было навалено много всякого мусора, и Остин принялся разбрасывать его башмаками.
Дверь в доме распахнулась, и вышел тот самый мальчик, в разорванной рубашке и линялых джинсах, с грязной повязкой на правой руке. Глаза у него были опухшие, словно он долго плакал.
– Мистер, а вы не заберете мою собаку? – спросил мальчик. – Она… она умерла.
Вот оно что!
Остин вздохнул и отер руки о штаны.
– Она у тебя наверху? Рука болит, и сам, боишься, не донесешь?
– Нет, она тут, за углом. Домой принести не разрешили, – сказал мальчик, переминаясь с ноги на ногу. – Я хотел ее похоронить, как положено, но мама не разрешила.
– Твоя мама права, – кивнул Остин. Здесь, в переполненном городе, нет места для захоронения животины, хотя разлагающийся в земле труп кошки или собаки вряд ли представляет бо`льшую угрозу для здоровья жителей, чем эти горы мусора.
– Ладно, пошли, покажешь!
Остин последовал за мальчиком и нашел за углом нечто похожее на будку, сбитую из досок и пластика. Из отверстия будки торчала морда умершего животного. Остин наклонился, чтобы рассмотреть его, и присвистнул.
– Да он был симпатичным зверем, как я посмотрю.
Мальчик вздохнул.
– Да! Я звал его Реем. Мама говорит, по-испански это означает «король». Он был наполовину немецкой овчаркой и наполовину чау… Только он подрался, его укусили, и вот здесь начало гнить.
Мальчик показал на инфицированную рану на шее собаки. Болело, должно быть, жутко.
– Мы все сделали, что смогли, но не помогло. Болело так, что он даже меня укусил.
Мальчик помахал завязанной рукой.
– Прошлой ночью он все выл и выл. Мы слышали его даже за закрытыми окнами. Маме пришлось выпить снотворное. Она сказала, чтобы я ему тоже дал. Жаль, что я это сделал. Но соседи ругались из-за шума.
Мальчик пожал плечами.
Остин кивнул, прикидывая вес собаки. Не меньше семидесяти фунтов. А то и все восемьдесят. Немалый груз! И как это бедняки решились кормить дополнительный рот? Лучше его тащить волоком. Он протянул руку и нащупал нечто, свисающее с крыши конуры внутри. Что за черт?
О нет!
Остин оторвал эту штуку и вытащил наружу. Липкая полоска, убивающая мух. Испанский бренд. Впрочем, страна-производитель не указана.
– Ты где это взял? – спросил он.
– Мама купила целую коробку. Когда мусорщики перестали приходить, развелось столько мух! Они ползали по ранам Рея, потому я ему одну и повесил.
– У вас в квартире еще такие есть?
– Конечно. В кухне, в спальне, везде. Они здорово работают!
– Беги скорее к матери и скажи, что она должна их снять. Они опасные!
– Хорошо.
Мальчик покусывал губы.
– Когда проснется, я ей скажу.
– Что?
– Она еще не вставала, – сказал мальчик. – Храпела, когда я поднимался. А ей не нравится, когда я ее беспокою.
Остин сжал кулаки.
– Что за таблетки она принимает? Барбитураты? – спросил он.
– Да откуда мне знать?
Мальчик удивленно приподнял брови.
– Таблетки – они и есть таблетки.