Джон Браннер – Овцы смотрят вверх (страница 25)
– Настоящие убийцы – это те, кто губят наш мир и набивают на этом свои карманы, а сами травят нас и хоронят под грудами отходов.
– Ты что, трейнит, Пег?
Отойдя на шаг назад, Пег провела ладонью по лицу.
– Мне кажется… я им сочувствую, – сказала она наконец. – В Лос-Анджелесе нельзя иначе. Пляжи загажены нефтью и канализационными стоками, воздух такой, что без маски не выйдешь, от водопроводной воды на милю несет хлоркой.
Под кожей на лбу Пег вновь началась пульсация. Чертов синусит!
– Согласен, в твоих словах есть доля правды, – смягчил свой тон Мел Торранс. – Прошлым летом у нас в саду в Шерман-Оукс погибла половина всех цветов – откуда-то дул ветер с дефолиантами, и мы даже не смогли сделать компост из того, что осталось. Да, мы живем не в раю. Но не стоит окончательно превращать его в ад. А именно это и делают трейниты! Они не предлагают взамен того, что мы имеем, что-то хорошее. Если бы они это сделали, я первым подписался бы под их программой, как и большинство здравомыслящих людей. Но они только громят все и оставляют после себя руины.
Он вновь чихнул, выругался и выхватил из ящика стола ингалятор. Чувствуя себя совершенно беспомощной, Пег сказала:
– Ты просто не понимаешь того, что они хотят сделать. И если бы ты получше знал Децимуса, ты бы…
– Я слышал о Децимусе все, что хотел услышать, – рявкнул Мел. – Даю тебе последний шанс, Пег. Или ты слезаешь с этой своей лошадки и начинаешь делать хорошую работу, как ты всегда это делала, или уходи!
– Я ухожу.
– Отлично! Всего хорошего! Я позабочусь, чтобы бухгалтерия выдала тебе месячный оклад в качестве выходного пособия. А теперь собери этот мусор с моего ковра и уходи. Я занят!
В коридоре навстречу ей с кресла поднялась хорошенькая цветная девушка.
– Вы, должно быть, Пег Манкиевич, так? – сказала она. – Я – Фелиция Джонс. Что с вами? Что-то случилось?
– Меня уволили, – с горечью в голосе сказала Пег.
– Ничего подобного! – раздался крик из-за полуприоткрытой двери. – Я все слышал. Ты сама уволилась!
Естественный продукт – естественный вид
Владелец всегда на девять десятых прав
– Изыди, Сатана! – проревел священник.
Он был изможден, небрит, его сутана была покрыта грязью и засохшей кровью. Встав на пути подъезжающего джипа, он поднял иссохшей рукой крест. Позади священника стояли люди из его деревни – испуганные, но решительные, вооруженные – кто старым ружьем, кто топором, а кто мачете или ножом.
Из джипа вышли двое.
Одного звали Ирвинг С. Ханниган, и он приехал из Вашингтона, чтобы расследовать обстоятельства гибели Леонарда Росса.
Ему очень не нравилось это задание. Изучать причины чьей-то смерти в этих краях – все равно что пытаться уловить пригоршню дыма, потому что каждый, кто, как ты полагаешь, мог бы что-то прояснить в твоем деле, как только речь заходит об обстоятельствах и причинах, теряет связь с реальностью и начинает болтать об ангелах и Царице Небесной.
Второго вышедшего из машины человека звали майор Хозе Консепсьон Мадариджа де Кризо Гарсия. Был он младшим сыном одного из крупнейших в стране землевладельцев и воспитывался с младых ногтей в уверенности, что толпа обязана слушаться каждого его слова.
– Дай пройти, старый дурак! – прошипел он, подойдя к священнику. – Быстрее!
Но священник не отступал и не сводил с майора своих глаз, пронизанных кровавыми жилками. Почувствовав, что столкнулся с чем-то совершенно неожиданным, майор обернулся за поддержкой и советом к американцу. Ханниган, вероятнее всего, был детективом, шпионом или по меньшей мере правительственным агентом, а потому, конечно же, владел навыками общения с простым народом, недоступными аристократам и офицерам.
– Эти люди непохожи на членов группы сопротивления, – сказал американец. – Скажите им, что мы привезли еду.
Может быть, оно и так, а может, и иначе! Этих членов организации «Тупамарос» не отличишь от обычных людей – то он слуга, то повар, то клерк в супермаркете! Но как дойдет до дела, тут только и держись! Хотя идея хороша – для человека из толпы собственное брюхо всегда было главной заботой.
И он сказал успокаивающим тоном:
– Отец! Мы пришли, чтобы помочь твоим людям. Правительство послало нас с едой и лекарствами.
– Нам уже оказывали такую помощь, – пророкотал священник. Он выглядел так, будто не спал больше месяца. – Вы привезли святую воду из Ватикана?
– Что?
– Вы привезли святые реликвии, которые могли бы испугать Сатану и его приспешников?
Майор в недоумении отрицательно покачал головой.
– Они сами – слуги Сатаны! – провозгласил крупный мужчина, который до этого стоял позади толпы с пистолетом в руке. Теперь он протолкался вперед и встал бок о бок со священником.
– Весь город битком набит злыми духами! – проговорил он. – Мужчины, женщины, даже дети находятся в их власти! Мы видели, как демоны проходят сквозь стены, входят в наши дома, даже проникают в церковь!
– Истинно так! – воскликнул священник и еще крепче сжал крест.
– Они сошли с ума, – негромко произнес майор, обращаясь к своему спутнику. – Или притворяются. Может быть, дадим залп поверх голов?
Ханниган скривился.
– Если они чокнулись, это не поможет, – сказал он. – Если нет, то лучше поиграть еще. Попробуйте.
Вздохнув, майор вновь обратился к священнику – понятно, кто тут был главный. Но тот вдруг взял и плюнул в пыль у ног майора.
– Мы не хотим иметь дела с тобой или твоими иноземными хозяевами. Отправляйтесь к епископу, если он сможет на минуту оторваться от своей любовницы. Идите к кардиналу, если он не слишком занят едой. Скажите им, что бедная деревня Сан-Паулу захвачена нечистой силой. Принесите нам то, что сможет ее изгнать. А пока мы будем исполнять свой долг – долг молитвы и поста.
Толпа ответила гулом согласия.
– Да, но пока вы поститесь, – влез Ханниган на своем беглом испанском, – ваши дети могут умереть с голоду!
– Лучше умереть с голоду и отправиться на небеса, чем жить во власти Сатаны и его слуг, – прошипел мужчина с пистолетом. – Святая вода из Рима – вот что нам нужно. Пусть ее привезут нам на вашем самолете.
– Но вы же можете благословить еду, что мы привезли, – настаивал Ханниган. – Окропите ее водой из вашей церкви!
– Мы прокляты! – почти простонал священник. – Здешняя святая вода перестала быть святой. Пришло время Антихриста!
Неожиданно раздался выстрел. Чисто рефлекторно Ханниган и майор упали на землю, а из джипа поверх их голов полетели автоматные очереди – солдаты принялись палить в священника и толпу, которые пали на землю, словно колосья под серпом жнеца.
В конце концов, они наверняка были членами «Тупамарос», местной радикальной демократической партии.
Настойчивое предложение помощи
Уже в третий раз Филип Мейсон оказался в навевающей самые безрадостные мысли приемной клиники на Маркет-стрит, стены которой были украшены постерами, предупреждающими о последствиях случайных связей. Но в этот раз в клинике никого не было. До этого клиника буквально кишела молодняком, а сейчас здесь ждал своей очереди только один пациент, которому, в отличие от обычного местного контингента, было уже под сорок. Он был хорошо одет, имел уже округлившееся брюшко и в целом относился к тому социальному кругу, к которому относился и Филип Мейсон.
Не успел Филип найти прибежище за раскрытым номером журнала «Сайентифик Америкэн» или «Нэшэнел Джиографик», как незнакомец поймал его взгляд и улыбнулся. Незнакомец был темноволос, кареглаз, чисто выбрит и особенно ничем не выделялся, кроме двух вещей – он был, очевидно, совсем не беден и на тыльной стороне его левой руки отчетливо был виден небольшой круглый шрам. След от пули?
– Доброе утро! – произнес незнакомец самым обыденным тоном. Как бы сам Филип хотел владеть искусством управления собственным голосом! Но – увы! Весь мир словно обрушился на него. Денис постоянно дуется на него из-за его поведения. Лавина, сошедшая на Тауэрхилл, породила лавину заявлений на страховое возмещение ущерба, и он пока даже не решается вывести суммарные значения потерь. А еще…
Этот долбаный Клейфорд! Конечно, он сэкономил на страховой оценке собственного недомогания и может гордиться маленькой, но победой. Но это – пиррова победа. Филип вновь нырнул в глубины журнала, который читал.
Через несколько минут его позвали в кабинет, и он в очередной раз стал жертвой унизительной лечебно-массажной процедуры, когда одетый в стерильную перчатку палец проникал в его анус, и капля секреции из простаты капала на стеклянную пластинку. Последние дни наблюдалось улучшение, а этим утром – вновь все стало хуже, и Денни…
Ну, хватит об этом! Филип оказался в кабинете доктора Макнейла. Тот был моложав, общителен, начисто лишен предрассудков. Филипу нравился этот врач, который был на несколько лет моложе его самого и держал дурацкую фигурку шотландского волынщика на уголке своего стола. Когда Филип пришел в этот кабинет в первый раз, он слова не мог сказать, и Макнейл разговорил его за минуту, внушив – ну, по крайней мере, на то время, что Филип находился в кабинете, – что такое может с любым случиться и что стыдиться здесь совершенно нечего, а вылечиться можно в два счета. Конечно, если не запускать.