Джон Браннер – Овцы смотрят вверх (страница 14)
Она двинулась к окну, и вдруг все ее внимание переключилось на то, что происходит с ней самой, – внутренняя поверхность ее бедер была мокрой. О господи! Месячные начались! Забавно, но, приехав в Ношри, Люси забыла об обычной боли, которая раньше предупреждала ее о наступлении этого события, как будто, столкнувшись с царящей здесь смертью, ее тело уже мало обращало внимания на собственные ничтожные недомогания.
Найдя салфетки и приведя себя в порядок, Люси позвала служанку. Ожидая Мауа, она подошла к окну, выходящему на улицы города, и, отодвинув штору, посмотрела наружу. Костры. Ну что ж, это расточительство, но вполне простительное. Люди празднуют. Где-то нашли алкоголь, а может, и приготовили сами. Она же видела танцующую пьяную женщину. А перед Рождеством…
Костры?
Люси пригляделась к желтым огням. Они были не в городе, а далеко за городом, в районе аэродрома. И это были не маленькие костры, а огромные языки пламени.
Это горел самолет!
– Мауа! – крикнула Люси и, схватив фонарик, который всегда был возле ее постели, бросилась в комнату, где спала девушка. Соломенный тюфяк, на котором та обычно лежала, был пуст.
– О господи! – прошептала Люси и поспешила назад, в спальню, чтобы одеться, найти тампоны и пистолет, который перед ее отъездом ей дал отец и которым она ни разу еще не воспользовалась. Но через мгновение из гостиной донесся грохот – входная дверь рухнула под чьим-то вторжением, а потому Люси остановила свой выбор лишь на оружии, решив остаться – как была – в халате.
С пересохшим ртом, босая, Люси выключила фонарик и осторожно вошла в гостиную.
– Руки вверх! – закричала она, вновь включив фонарик и приготовившись нажать курок – движение, которое и удивило ее, и неприятно поразило.
На пороге ничком лежал человек в форме цвета хаки, по которой расплывалось красное пятно. Кровь. Это был майор Обоу: пистолет возле правой руки, левое плечо разбито, из кровавого месива торчит кость.
– Майор! – прошептала Люси, но голос изменил ей. Здоровая рука майора, словно гигантский паук, скребла по полу, пытаясь схватить оружие.
– Бесполезно, – проговорил он хрипло по-французски, после чего поправился, произнеся это слово уже по-английски, и уточнил слабым голосом:
– Патрон кончился.
– Но что случилось?
Люси отложила свой пистолет и, посветив фонариком, склонилась над раненым. В голове ее пронеслись мысли, все – о самом насущном: позвать врача-шведа, промыть рану, запереть входную дверь, удостовериться, что за майором не гонятся…
Она поднялась, чтобы пойти к входной двери, но Обоу собрался с силами и схватил Люси за запястье.
– Не выходите, мисс! Все сошли с ума! Посмотрите, моя рука! Это сделал один из моих человек! Я его поймал, он воровать еда у вдовы с ребенком, а капрал говорить, это уже третий раз. Я показал ему пистолет, я приказал ему вернул еду. Это правильно, когда офицер так говорить, верно? Еда не для солдат, еда для голодный человек в городе. А он взять топор и ударить меня. О, как больно!
– Дайте я возьму бинты! – произнесла Люси, но майор словно не слышал. Его большие глаза смотрели мимо Люси, в никуда. Он еще крепче схватил ее за руку и продолжал бормотать, а его аккуратный английский синтаксис сменился грамматикой его собственного языка.
– Нет! Не выходить! Сойти с ума! Кричать, город полный духи, духи везде, стрелять в духов. Стрелять в каждую тень. Убивать духов, убивать духов, убивать, убивать.
Снаружи послышались шаги. Люси вновь попыталась высвободить руку, но не смогла. Выругалась и, по крайней мере, выключила фонарь, чтобы не привлекать внимания, если какой-нибудь местный бродяга вломится в дом. То, что говорил Обоу, граничило с бессмыслицей, но стрельба не утихала, а даже приближалась, и сквозь открытую дверь Люси видела все новые и новые языки пламени, словно весь город превращался в извергающийся вулкан.
Вновь раздались шаги. Ее собственный пистолет лежал в стороне, оружие Обоу было разряжено. Охваченная паникой, Люси принялась вырываться – вначале мягко, а затем в полную силу. В дверном проеме вспыхнул яркий свет, и в тот краткий момент, пока он не ослепил Люси, она увидела белого мужчину в светлой рубашке, который держал пистолет. Что же явит ему свет его фонаря? Ее, в полурастерзанном виде, в крови – и ее собственной крови, от месячных, и крови Обоу; она лежит на полу, рядом с чернокожим мужчиной! Это что, сцена изнасилования?
– Нет! – крикнула она.
Но было поздно. Пистолет в руках вошедшего грохнул, и Люси почувствовала, как ее забрызгало кровью Обоу.
Когда она очнулась, человек, в котором она признала Бертила, врача-шведа, говорил:
– Мы не знали, что вы здесь. Когда начались беспорядки, нам встретилась ваша служанка, Мауа, и она поклялась, что вас нет дома. Тогда мы отправились в город, где эти сумасшедшие напали на нас со своими ружьями и топорами, крича, что мы – злые духи и нас надо убивать!
«Я уже это слышала». Люси, не открывая глаз, апатично покачивалась взад и вперед, механически потирая левое предплечье, куда ей сделали какой-то укол. Ритмом своих движений она перебивала ритм речей доктора.
– Вам повезло, что вы не видели того, что видели мы. Весь город сошел с ума. Кругом мародеры, все горит, повсюду убивают.
– Единственный убийца, которого я видела, – это вы. Вы застрелили хорошего человека. Я собиралась с ним уехать отсюда. Мне нравилась его улыбка. У него было круглое темнокожее лицо с забавными полосками на щеках. Он умер. Вы его убили.
Люси застонала и сползла на пол.
Январь
Приказ к наступлению
На сверхзвуке
Рейс RM‐1808, следующий маршрутом из Феникса в Сиэтл, доложил об исключительно сильной турбулентности в зоне Солт-Лейк-Сити. Услышав новость, штурман рейса TW‐6036, сверхзвукового лайнера, направляющегося из Монреаля в Лос-Анджелес, ударил по клавишам своего компьютера, после чего передал уточнен– ный курс пилоту и, отвалившись в кресле, продолжил дремать.
Еще более чем тысячу миль можно лететь, ни о чем не беспокоясь.
Лапша на ушах
Смотреть его было некому, но тем не менее установленный в баре двадцатидевятидюймовый цветной экран исправно демонстрировал кадры, повествующие о сегодняшних событиях. Камера медленно скользила вдоль сточных канав в далеком Ношри, время от времени останавливаясь на лежащих там трупах. Собака, чудесным образом пережившая прошедшее лето, когда за крысу давали сотню местных франков, а за горсть печенья – пятьдесят, обнюхивала тело мертвого ребенка. Высокий темнокожий солдат, тихо ступая, подобрался к псу и перебил ему позвоночник прикладом своего карабина.
– Черт! Смотри, что этот черный ублюдок сделал с бедной собачкой!
– Что?
Но камера уже показывала обломки самолета.
Билл Чалмерс с женой уютно устроились в охотничьем домике «Апеннины». Это было самое шикарное и самое дорогое местечко во всем Тауэрхилле. Сам же город считался наиболее популярным и процветающим центром зимнего спорта во всем штате Колорадо. Теперь они сидели в баре. Бар, новехонький, с иголочки, изо всех сил старался выглядеть старинным. С пластиковых балок перекрытия свисали лыжи, в каменном камине мерцало искусственное пламя, а за двойными рамами окна, занимавшего большую часть стены, мощные дуговые светильники играли разноцветными огнями на снежном склоне, ведущем прямо к гребню горы Маунт-Хейз.
Хотя Тауэрхилл находится всего в пятидесяти милях от Денвера, дорога к нему до самого прошлого года была настолько плоха, что только горстка смельчаков хотела и могла сюда приезжать. Теперь же, поскольку отпуск в горах интересует все большее количество людей, так как море стало слишком грязным, пришлось позаботиться и о дорогах, и о развитии курорта. Дороги в отличном состоянии, а сам город переживает настоящий бум популярности. Появилось сразу три ультрасовременных лыжных подъемника и супермаркет торговой сети, продающей здоровую пищу, выращенную в естественных условиях. Помимо классических горных лыж здесь появился и парк снегоходов, а банк «Колорадо Кэмикэл» планирует удвоить объем своих операций. Найдут чем заняться и любители коньков, а также мастера керлинга, и, кроме того, финансовая компания «Америкэн Экспресс» открывает здесь свои офисы. В следующем году хозяева центра зимних видов спорта обещают ввести в строй лыжный трамплин олимпийского формата.
Экран теперь показывал группу мужчин, женщин и детей, которые стояли, дрожа, недалеко от скопления домишек совершенно невероятной архитектуры. Они были бедно одеты, но выглядели в целом достаточно пристойно. Вокруг них, проводя обыск, сновали полицейские с собаками.
Так это же трейниты! Какого черта?
После второго виски Билл Чалмерс почувствовал себя гораздо лучше. День был ужасен: хотя дорогу до Денвера расчистили и посыпали песком, машину страшно заносило; потом этот кошмарный ланч с Мейсонами, во время которого он обливался потом и который закончился скандалом между младшими представителями двух семейств: их сын, шестилетний Антон, не поладил с юными Мейсонами, четырех и пяти лет от роду, и убежал, испуская истошные вопли…