Джон Бойн – Путешествие к вратам мудрости (страница 88)

– Зачем мне предлагают увидеть мир не таким, каким я видела его всегда? От такого шока я и помереть могу.

Я улыбнулся.

– Ты мне поможешь? – спросила Тайса. – Скажешь докторам, чтобы они оставили меня в покое?

Я обещал, что попытаюсь их переубедить. Далеко не единожды в моей жизни Тайса приходила мне на помощь. Казалось, всякий раз, когда я отчаянно горевал, она была тут как тут, рядом со мной, готовая объяснить, почему я должен продолжать жить в этом мире.

– Я поговорю с ними, обещаю, – сказал я, твердо намереваясь вернуть ей долг за многочисленные проявления доброты.

– Спасибо, – поблагодарила она, хлопнув по моей ладони. – А теперь, пожалуйста, сыграй для меня что-нибудь.

Ночь кругом.

Мой брат и мой сын разошлись по своим комнатам, поужинав вместе со мной. Прежде чем прибрать со стола после нашей совместной трапезы и постелить постель, я подошел к окну и посмотрел в небо.

Родная планета, на которую никогда не ступит моя нога, находится в сотнях миллионов миль отсюда, и, уставившись в темноту, я ощущаю добрую волю Вселенной, что окружает меня. Я думаю о людях, которые остались там – пока или навсегда, и о тех, кто никогда бы не добрался сюда живым, и о тех, кто сейчас поднимается на борт транспортного средства и прощается с друзьями и родными навечно.

Я часто просыпаюсь в смятении и неуверенности, спрашивая себя, кто я, и испытывая неуверенность, действительно ли я принадлежу этому времени и месту. И вдруг обнаруживаю, что наблюдаю за отцом, когда он чистит меч, убив десятки младенцев. Я сплю в одной постели с моим кузеном, чьи искалеченные ноги вызывают у меня отвращение. Я покупаю рабов на рынке, а чуть позже меня покупают в качестве раба. Я убийца. Я высекаю статуи на скалах и вижу, как старик уплывает прочь на льдине. Я иллюстрирую надписи на огромной странице из телячьей кожи. Я отправляюсь в паломничество, и меня соблазняет женщина, а затем я сую руку до плеча в чан с кипящим свинцом. Я поднимаюсь на борт корабля-призрака, вижу, как на театральной сцене появляется призрак, и до меня доносятся жуткие вопли со дна колодца. Я слушаю, как заключенный произносит свое последнее слово, и становлюсь свидетелем убийства человека за то, что он сказал правду, и таращусь в окно на колонну танков, что грохочут передо мной.

Я все это и даже больше.

Я принадлежу прошлому, настоящему и будущему.

Я Сыч-Копьеметатель, величайший ахав среди всех прочих, и под моим извечным благосклонным присмотром мир продолжает развиваться.

Я спокоен и доволен.

Жить среди звезд и вправду хорошо.