Джон Бойн – Путешествие к вратам мудрости (страница 45)

– Пожалуй, нет, – ответил я. – Наверное, нет.

– Я пока не решила, что мне делать дальше, – продолжила она. – Закрепить за моим сыном трон – моя важнейшая обязанность, но в одиночку мне с этим не управиться. Придется написать моим европейским союзникам. С половиной из них я состою в родстве, а значит, хотя бы один из этой компании придет мне на помощь. Мысль о том, что братоубийца Олаф усядется на украденный трон, меня бесит, да и прочие самодержцы от него не в восторге. Если меня вынудят, вернусь в Данию и всажу меч в его сердце. Либо найду другого короля, годного в мужья. Или наследного принца, если мои дела будут уж совсем плохи. Выгодного брачного союза ищу не я одна, нас таких немало рассыпано по континенту. Именно этим мы, королевы, и заняты. Выходим замуж, наших королей убивают, или они умирают, и мы выходим замуж снова и снова, пока наша красота не поблекнет. Но мне уже почти двадцать четыре года, то есть время не на моей стороне.

В ее намерениях я не усомнился ни на миг, и, хотя я не уклонялся от обещания охранять королеву, лично для меня путешествие оказалось не менее полезным. Путь нам предстоял долгий, и через каждую дюжину миль мы устраивали привал, чтобы лошади отдохнули. В эти промежутки, пока остальные бражничали в трактирах, я знакомился с людьми, ходил из дома в дом, от стола к столу, расспрашивая, не встречался ли им мой вероломный кузен.

Еще в детстве я страстно увлекся рисованием и даже надеялся стать художником, но после смерти жены рисовать прекратил. Однако вернулся к этому теперь, изобразив достаточно похоже кузена Ялмара на листках бумаги, и показывал рисунок местным жителям. До сих пор я не нашел никого, кто мог бы мне помочь. Иногда кто-нибудь припоминал, что видел этого человека, но не совсем уверенно, а один раз или два было даже упомянуто имя мужчины, похожего на Ялмара, каким я его изобразил, и поэтому я надеялся, что, по крайней мере, двигаюсь в правильном направлении. А когда служанка заговорила о постояльце, который весь вечер вырезал орлов на своих костылях, я окончательно воспрял духом, понимая, что я верно взял след.

А потом наконец я напал на золотую жилу.

Мы остановились на ночевку в Энсхеде, где я повел себя как обычно: накормил и почистил щеткой моего коня, прежде чем найти колодец, чтобы смыть с себя дорожную грязь, а затем шагал от трактира к трактиру, показывая встречным мой рисунок. Когда я вошел в пивную под названием «Таверна Носклита»[92], посетителей там было полно самых разных, мужчин и женщин, помоложе и постарше, а у камина парень пел песни, аккомпанируя себе на скрипке. Я переходил от человека к человеку, задавая одинаковые вопросы и каждый раз получая отрицательные ответы. В конце концов, разочарованный, я уселся в углу и заказал еды и пива. Девушка с подбитым глазом и синяками на лице принесла мне миску с жареными куриными ножками, а когда я попросил ее присесть за мой стол, она покачала головой, скривив рот презрительно.

– Я не шлюха, – огрызнулась она, – даже если меня за такую принимают время от времени. Если хотите кого-то оседлать, ваша лошадь в стойле, ступайте туда.

– Я не за этим сюда пришел, – сказал я, выпрямляясь на стуле и стараясь изо всех сил выглядеть смирным и честным. – Я лишь хотел задать вам несколько вопросов. И на этом все.

Она нахмурилась и насторожилась:

– Я ничего плохого не делала.

– А я вас ни в чем и не обвинял. Вот, – я бросил несколько монет на стол, – если я отдам их вам, вы хотя бы присядете рядом, пока я ем?

Она уставилась на монеты, затем накрыла их ладонью и сунула украдкой в карман фартука. Сидя напротив меня, девушка убрала волосы со лба, и при свете свечи я смог увидеть, что ее синяки начинают понемногу сходить, приобретая мерзкие лиловые и желтые оттенки.

– Кто это вас так? – спросил я.

– А вы как думаете? – ответила она, кивнув головой в сторону жирного мужчины за стойкой бара. Он громко подпевал скрипачу.

– Ваш муж?

– Нет, слава Христу.

– Ваш отец?

– Мой дядя. Я работаю на него. Это его заведение.

– И чем вы заслужили избиение?

– Да все тем же, – пожала она плечами. – Сказала что-то не так, посмотрела на него как-то не так, пролила вино из бокала. Немного надо, чтобы его разозлить. И он обожает раздавать тумаки, вот в чем дело. Все вы, мужчины, обожаете бить женщин, разве нет? Вы прямо-таки кончаете от этого.

– Не все мужчины, – покачал я головой, возражая. – Не я.

Она закатила глаза. Очевидно, она уже наслушалась подобных уверений и всякий раз обнаруживала довольно скоро, что ее обманули.

– Здесь нет ни одного мужчины, который бы не колотил свою жену когда ему вздумается, – сказала она, наклоняясь вперед. – Скажи мне, что ты не такой, и я назову тебя вруном.

– Думай что хочешь, – ответил я. – Но это правда.

– Тогда чего тебе от меня надо? Просто нравится смотреть на расквашенную физиономию девушки, когда ты ешь, так, что ли? Это обостряет аппетит?

– Я ищу кое-кого, – признался я. – Мужчину. И возможно, ты его видела, он бывал здесь.

– Ты в Энсхеде, – сказала она. – Знаешь, сколько людей здесь бывает? Каждый день сотни проходят через город, а может, и тысячи, и мало на ком из них я задерживаю взгляд. Иногда кто-нибудь скажет «пожалуйста» или «спасибо», и этого хватает, чтобы они показались особенными, не такими, как все, но даже их я мгновенно выбрасываю из головы, стоит им расплатиться по счету и уйти.

– У человека, о котором я говорю, переломанные ноги, он ходит на костылях, – продолжил я. – С ним произошел несчастный случай, когда он был еще ребенком.

Она молча потянулась к моей тарелке, взяла кусок мяса и запихнула в рот, а потом медленно пережевывала, барабаня пальцами по столешнице. По выражению ее лица я догадывался, что сказанное мною перекликается с тем, что она сама видела и знала.

– Изуродованных мужчин в городе полным-полно, – наконец ответила она. – Посмотри на него, – кивнула она на человека, сидевшего в нескольких стульях от нас, у него была одна нога, и он тоже опирался на костыли. – Ногу он потерял, упав с лошади, и животное опрокинулось на него, переломав ему кости. А вон тот со шрамами по всему лицу? Его пометили за то, что он спал с чужой женой. А этого видишь? – Она указала на парня, с виду безобидного, левой рукой он вытирал стол в углу трактира, поскольку правую руку ему отрубили по плечо, оставив жуткий обрубок. – О том, что с ним произошло, я даже не хочу тебе рассказывать.

– Ни один из них меня не интересует, – сказал я, подаваясь вперед, чтобы вынудить ее посмотреть на меня, но она отпрянула, будто я собирался ее ударить, тогда как мне нужны были только сведения и ничего более. – Лишь один человек заботит меня. Вот, взгляни.

Я извлек рисунок и передал его девушке. Посмотрев на листок бумаги, она сдвинула брови. Затем, оглядевшись вокруг, словно ей стало страшно, она наклонилась поближе ко мне и понизила голос.

– Ладно, этого я помню, – тихо сказала она.

– Правда помнишь?

– О да. Но сколько ты дашь за то, что узнаешь?

Я вынул из кошеля еще несколько монет и положил их перед ней.

– Он жил здесь, – улыбнулась она, прибирая к рукам деньги. – В Энсхеде, месяца два или три. Там был… – Она замолчала и опять встревоженно огляделась. – Жди здесь, – сказала она, встала и направилась в другой конец пивной, где заговорила с одноруким парнем.

Я наблюдал за ними, но вскоре потерял обоих из вида, когда посетители все повскакивали, чтобы спеть хором. Не поискать ли ее в толпе? – подумал я, но побоялся совсем ее потерять и остался сидеть за столом, пытаясь унять волнение. Когда девушка вернулась, я с нетерпением уставился на нее, но, к моему разочарованию, она покачала головой.

– Я ошиблась, – сказала она, отдавая мне рисунок. – Я не знаю этого человека. Никогда в жизни его не видела.

– Но ты только что говорила…

– Да пойми же, я его не знаю. Такой мужчина здесь никогда не бывал.

– Ты лжешь, – сказал я, вставая и распаляясь от злости.

– Не лгу! – отрезала она. – И более того…

Закончить фразу она не успела, ибо к моему столу подошел ее дядя. Он утирал слюни с подбородка и явно был из тех, кто умеет настоять на своем.

– Ты все съел, друг, – сказал он, забрал мою тарелку, кружку и бросил их через плечо, совершенно не заботясь о том, где и на ком они приземлятся. – Денег с тебя не возьму. Тебе сегодня бесплатно, так что удачный выдался у тебя вечерок. А теперь ступай-ка ты своей дорогой, а то как бы чего не вышло.

– Добрый вечер, сэр, – поздоровался я. – Меня зовут…

– Твое имя интересует меня не больше, чем размер твоего члена. Здесь тебе ловить нечего. Пора тебе уходить.

– Не понимаю, почему вы так рассердились, – сказал я, начиная злиться. – Я лишь хочу узнать…

– Либо уйдешь подобру-поздорову, либо я вышвырну тебя отсюда, – шагнул он ко мне, свирепея, и я сдался, осознав, что мое время в «Таверне Носклита» истекло.

Несколько мужчин сгрудились вокруг хозяина таверны, и я понимал, что поздним вечером, с алкоголем, струившимся в венах, ничто их так не обрадует, как драка с незнакомцем. Обозлившись и сожалея о зря потраченном времени, я встал и вышел из трактира.

Ялмар определенно бывал здесь, пусть и неведомо когда, но по каким-то причинам девушка солгала мне. Я зашагал обратно к таверне, где остановились королева Адела и наш отряд, но вдруг услыхал шаги за спиной. Я обернулся, сжимая рукоять меча из опасений, что кое-кто из местных решил-таки настичь меня в темноте и прикончить. Щурясь, я силился различить, кто идет за мной, и выдохнул с превеликим облегчением, когда увидел, что по пятам за мной следует не шайка пьяных подонков, а однорукий парень. Судя по всему, у него и в мыслях не было нападать на меня.